В апреле- мае 2005 года все ветви российской власти обозначили серьезный интерес к проблеме законодательного оформления процесса так называемого «возрождения казачества». В начале апреля Президент РФ Владимир Путин внес в нижнюю палату Федерального собрания законопроект о государственной службе казачества. Президентский проект, как и ожидалось, получил поддержку со стороны федерального правительства. 7 мая Владимир Путин подписал указ о порядке присвоения казачьих чинов. Пресс-служба главы государства сообщила о президентском указе спустя 4 дня, после чего на Совете думы было принято решение о подготовке законопроекта к первому чтению.

По словам руководителя думского комитета по делам федерации и региональной политики Виктора Гришина (фракция «Единая Россия), «авторы подошли достаточно тонко к разработке законопроекта…В отличие от прежних предложений, когда казаки говорили в основном о воинской и правоохранительной службе, в данном документе вопрос стоит так, что казаки имеют равное право со всеми гражданами Российской Федерации на любой вид государственной службы. Речь идет и о государственной гражданской службе. В законопроекте достаточно четко прописано, что казаки имеют право на гражданскую службу. Это очень важно». Однако не менее важно осознать для каких целей будет организована служба современного российского казачества. Чем она будет отличаться от службы обычных российских граждан неказачьего происхождения? Законопроект распространяется на членов казачьих сообществ, внесенных в так называемый госреестр. Не праздный вопрос: «А насколько оправдано законодательное обособление казаков от остальных россиян?» Что из исторического опыта «степных рыцарей» актуально сегодня, а что требует отказа? Не станет ли процесс «возрождения» традиций казачества самоцелью? Для ответов на эти вопросы необходимы не только комплексный анализ казачьей истории, но и рассмотрение проекта казачьего «возрождения» в постсоветской России, а также понимание причин «пробуксовывания» этого процесса.

Своего рода «модельными» регионами процесса казачьего «возрождения» стали Краснодарский, Ставропольский края и Ростовская область, то есть на территории современного Южного федерального округа. Именно на этих территориях сформировались наиболее мощные и многочисленные казачьи войска России (из 11 войсковых образований Российской империи), имевшие к 1917 г. самую «древнюю историю». Область Войска Донского к 1917 г. насчитывала 1 млн. 480 тыс. казаков и была самым крупным казачьим войском. Свою официальную историю оно вело с 1570 г., хотя первые упоминания о казаках в «Диком поле» (пространстве от Рязанской земли до низовий Дона) относятся к концу XV- началу XVI вв. Численность Кубанского войска к 1917 г. равнялась 1 млн. 139 тыс. казаков. Второе по численности войско империи существовало под названием Кубанское с 1860 г., хотя его «старшинство» было установлено в 1696 г. (время образования Хоперского полка, включенного в состав Кубанского войска). Если же принять во внимание тот факт, что одним из исторических «компонентов» Кубанского войска было Черноморское казачество (переселенные в 1792 г. на Тамань запорожские казаки), то история кубанцев будет не менее древней, чем история донцов. Оговоримся сразу. Современное административно-территориальное устройство и территориальное деление в имперской России относительно южнороссийских образований в значительной степени не совпадает. Так, например, некоторые территории бывшего Войска Донского (Усть-Медведицкий, Хоперский округа) входят в состав нынешней Волгоградской области, а часть Кубанского казачьего войска образует современную Карачаево-Черкесскую республику.

Исторически Ставропольская губерния никогда не была ни войсковой казачьей областью, ни губернией, в пределах которой функционировали казачьи войска (как Астраханская или Оренбургская). Вместе с тем, административно-территориальные преобразования советской эпохи превратили Ставрополье в казачий регион. Западные районы нынешнего Ставропольского края (Невинномысск, Кочубеевский, Андроповский и другие районы) - это территории бывшего Кубанского войска. Район же Кавказских минеральных вод был составной частью Терского казачьего войска (на 1917 г. насчитывавшего 251 тыс. казаков и занимавшего пятое место по численности казачьих образований империи). «Старшинство» Терского войска было официально определено в 1577 г., хотя первые упоминания о казаках на Северном Кавказе относятся к 1563 г.

Для характеристики современного казачьего движения я использую термин неоказачество. Использование данной конструкции представляется нам правомерным по нескольким причинам:

* между «историческим» казачеством и движением за его «возрождение» прошел период почти семидесятилетнего «перерыва»
* казачество как интегрированный социум (паттерн для «возрождения») прекратил свое существование на территории России в 1920 г. после ликвидации казачьего сословия и казачьих войсковых структур и территориальных образований;
* «историческое» казачество претерпело значительные изменения, вызванные как последствиями революций, гражданской войны, эмиграции (1917-1920 гг.), так и большевистской политикой расказачивания и коллективизации, утратив свои имманентные социальные, экономические, политические, военно-полицейские функции;
* исходный социум оказался «разбросанным» практически по всем социальным группам советского общества (рабочие, колхозное крестьянство, интеллигенция, военнослужащие);
* единственной основой для идентификации потомков казаков Российской империи как представителей казачества осталась «мобилизованная память».

Неоказачье движение прошло с момента своего возникновения несколько этапов. С нашей точки зрения, можно выделить следующие основные стадии : 1. “перестроечная” (1989-1991); 2. стадия поисков (в определенном смысле-” переходная”) (1992-1996); 3.“служилая”. Последняя стадия связана с государственной регистрацией войсковых казачьих обществ. [30].

С конца 1980- х гг. лидеры и активисты нового движения провозгласили своей основной целью «возродить казачество», вернуться к историческому прошлому как к точке отсчета для нового казачьего социума. Обращение к истории по идее идеологов казачьего «Ренессанса» должно было легитимизировать политические претензии нового движения. Понятие «возрождение» и по сей день остается ключевым во всех документах, законодательных актах, публицистических материалах, выходящих из - под пера неоказачьих атаманов.

Главная цель движения предопределила его ретроспективный характер. Неоказачье движение начало интенсивный поиск «Золотого века», неоконченный до сих пор. Ограниченность подобной идеологемы обрекла современных казаков на путь перманентных шараханий из крайности в крайность, и в конечном итоге оставила весьма незначительные шансы и на участие в модернизационном проекте, и в конечном счета на присутствие в актуальном политическом контексте.

Главная проблема для “возрожденцев” состояла (и состоит сегодня) в том, что обращение к опыту прошлого, «духовному багажу предков» становится для них самоцелью. Практически никто из инициаторов «возрождения» казачества почему- то не удосужился дать ответы на вопросы: «А для реализации, каких собственно задач необходимо возродить ту или иную казачью традицию?