Система ценностей, из поколения в поколение транслировавшаяся в казачьей среде, отличалась ярко выраженной спецификой. Среди нравственных ценностей, издавна прививавшихся казакам, важнейшее место отводилось воинским ценностям. Сила, храбрость, полководческий талант были возведены в ранг моральных добродетелей. Несмотря на строгость своих законов, запорожцы могли помиловать даже убийцу товарища, если он был выдающимся бойцом [1]. Учёные считают, что настоящим прозвищем атамана Ермака было Токмак, т. е. пест, колотушка. Прозвище подчёркивало и прославляло его физическую силу[2]. Весьма ценился практически ориентированный ум. Его отсутствие вызывало злую насмешку. «Вид казака, а ум дудака (дрофы – И.В.)» - говорили о непрактичных глупцах[3].

Чрезвычайно ценилась удачливость, благоволение свыше. «Бог не без милости, казак не без счастья» - говорилась в старинной пословице[4]. В период формирования и бытования Кубанского казачества, именно воинская система ценностей сохранила больше всего архаики. Как и встарь, казаки оставались воинами. В то время как вся остальная их жизнь существенно изменилась.

Атаманская власть в воинском мире казаков связана с понятием «социокультурного способа властвования». По мысли Ю.Л. Бессмертного, это понятие включает, в частности, представление о допустимых (и недопустимых) видах властвования, имидж власти, надежнее всего обеспечивающий покорность подчиненных, принятые формы ее самопредставления и вообще различные культурные топосы, формирующиеся в политической практике, признанные подчиненными и самой властью средства и формы обеспечения ее престижа и т.д. (1). В народной картине мира предводитель нередко предстает организатором определенного единения, санцкионирует право на занимаемую данной общностью территорию (2). Такими качествами в исторической памяти кубанских казаков наделены Захарий Алексеевич Чепега и Антон Андреевич Головатый. Именно они в народной истории организовали и возглавили переселение на Кубань: «Ой, тысяча симсот дэвьяносто пэршого року, / Ой, выйшов указ вид наший царыци / З Пэтэрбурга города, / З Пэтэрбурга города. / Ой що пан Чепига и пан Головатый, / Зибравши всэ вийскэ, вийскэ запорижьскэ, / Гэй, выступае та на Кубань-ричку, / На вишнэе время все» (3). В статистическом описании Таманского полуострова, составленном в 1877 г., упоминаются местные предания о том, как «перешел на прикубанскую землю сухим путем кошевой атаман Чепега, с войсковым штабом, обозом и пешими полками» (4). Станица Таманская заселена «казаками, прибывшими с Буга с полковником Головатым, соорудившим здесь по преданию (выделено нами. – О.М.) существующую и теперь небольшую Покровскую церковь» (5).

Негде погулять... Мы обещали султану мир.
- Да ведь он бусурмен: и Бог, и Святое Писание
велит бить бусурменов.

Н.В. Гоголь. "Тарас Бульба"

"Джихад" в переводе с арабского означает усердие в вере или борьбу за веру. Под этим словом традиционно подразумевается война в защиту или за распространение ислама. Некоторые мусульманские богословы считают участие в джихаде одним из обязательных предписаний исламской морали1. Правда, сейчас можно услышать, что только мусульманские экстремисты намерены вести священную войну против христиан и прочих "кяфиров" (неверных), что ислам как таковой призывает людей к миру, что джихад следует понимать аллегорически, наподобие советской "битвы за урожай". Иногда указывают на средневековые нравы, тогда, мол, в рамках любой религии были сторонники религиозных войн. Попробуем в этом разобраться.

Памятники архитектуры станицы Старочеркасской (бывшей казачьей столицы Черкасска) - на Дону и в России явление уникальное. Особый интерес представляет Ратное кладбище XVII - XX вв. с Преображенской церковью, на котором похоронены многие донские герои.

В 1673 г. на буграх севернее главного казачьего городка Черкасска русскими войсками под руководством полковника и инженера Альбрехта Шневеца был выстроен земляной государев «Ратный» городок. Здесь разместилось войско в 6000 человек, задачей которого были совместные с донскими казаками боевые действия против турецкого Азова.(1, лл.)

В 1677 г. русский гарнизон покинул городок, который превратился в кладбище и, располагавшееся рядом казачье поселение.

Местное предание утверждает, что на этом кладбище были похоронены участники Азовского Осадного сидения атаманы Наум Васильев и Осип Петров.

В 1701 г. на Черкасском острове была построена Ратная церковь Ильи Пророка с приделами Фрола и Лавра. Дата постройки названа в челобитной войска Донского царю Петру I, в которой казаки просят прислать к новой церкви священников для отправления богослужения (2, лл. 816-817 об.). Церковь была деревянной так, как хорошо известно, что до постройки кирпичного Воскресенского собора никаких других каменных сооружений в Черкасске не было. Имеется документальное подтверждение существования Ратной церкви в 1718 г. (3, л. 1а).

Одним из нерешенных вопросов истории Дона является вопрос о времени появления здесь христианской религии. Вступление в III-е тысячелетие по христианскому летоисчислению делает этот вопрос особенно актуальным. Опираясь на единичные находки в погребениях нательных крестов, принято считать, что христианство появляется на Дону не раньше XI века и связанно с проникновением и влиянием славян. Такой подход, по моему мнению, не соответствует действительности.

Анализ заведомо христианских могильников показывает, что крестик или не сохраняется (был деревянным или изображен на венце, отпустительной грамоте, одежде, саване, теле), или не является обязательным атрибутом погребального обряда Интересно, что при описании погребального обряда упоминается даже «обол Харона», но не крестик (М. Забылин, 1880). Количество крестиков в погребениях крайне незначительно и не превышает 3-5%. Такое соотношение характерно и для кладбищ ХVI-ХIХ вв. Таким образом, крестик не может являться основным критерием для определения принадлежности умершего к христианской религии. Вероятно, критерии должны быть иными.

Домашний быт казаков складывался под влиянием обычаев местного горского населения: чеченцев, ингушей, кабардинцев, кумыков. В сельской местности казаки строили избу, саклю и кладовую, так называемую «хатку». В станицах, прилегавших к Грозному, Владикавказу или к железной дороге, дома казаков приближались к городскому типу. Внутреннее устройство домов казаков и горцев мало отличалось. Сакля обычно делилась на две части, и казачья изба имела две комнаты. Убранство комнат было также схожим. Л.Н. Толстой, живший в молодости в Чечне, писал о гребенских казаках, что они «устраивают свои жилища по чеченскому обычаю».

Традиционно в каждом казачьем, так же как и в горском доме, имелся арсенал оружия. На одной из стен висели кобура для пистолета и кинжал в кожаной или серебряной оправе, тут же - шашка с серебряными бляхами, револьвер, берданка или двустволка и несколько штук кинжалов в простой оправе. Оружие для казака, так же как и для чеченца, ингуша, кумыка, кабардинца было неотъемлемой частью жизни. Казаки высоко ценили мастерство чеченских оружейников, поэтому о знаменитых атагинских клинках говорится даже в старинных казачьих песнях.

Арбузный мед (нардек) - это сгущенный в процессе варки в результате выпаривания сок спелых арбузов.

Подготовка арбузной мякоти и сока
Спелые сладкие арбузы промыть под проточной холодной водой и дать обсохнуть. Каждый арбуз разрезать пополам или на четыре части, выскрести ложкой мякоть и измельчить ее в эмалированном тазу деревянной скалкой. Затем протереть мякоть сквозь сито и процедить сквозь марлю, сложенную в 2-3 слоя, в глубокую эмалированную кастрюлю. В некоторых донских станицах мякоть спелых арбузов отжимают от сока и пропускают через пресс.

Уваривание и сохранение арбузного меда
Посуду с арбузным соком поставить вначале на сильный огонь, снять образовавшуюся при закипании (но не кипении!) пену еще раз процедить в толстостенную луженую или медную посуду, в которой будет вариться мед. Уваривать арбузный сок, непрерывно его помешивая, на среднем огне. После того, как количество сока уменьшиться в 6-7 раз (а иногда и до 1/8-1/10 от первоначального объема) и капля его, налитая на холодную фарфоровую тарелку, не будет растекаться и сохранит форму, мед готов. Он должен получиться красно-бурого цвета с очень приятным ароматом. Хранить готовый мед в прохладном месте лучше в стеклянных банках, закатанных жестяными крышками, и использовать как обычный пчелиный мед. Кроме арбузного по такой технологии можно приготовить мед из дынь, винограда, шелковицы (туты), а так же и из сочных фруктов.

Л.А.Лагутина, С.В.Лагутина: "Донская и казачья кухня"

Нардекъ, его приготовленiе и употребленiе в пищу.

Конь в казачьей культуре (к семантике и прагматике образа). -

казак Мамай

На старинной запорожской картине «Казак Мамай», которая была излюбленной среди украинских и кубанских казаков, и которую изображали чаще всего на дверях или на столе, представлены все стихии космоса казачьей культуры. Сидящий с бандурой казак Мамай, окружен предметами: шашкой, которая висит вместе с гербом на дубе (мировом дереве), возле дуба еще один символ мирового дерева – конь, привязанный к ратовищу пики (списы), возле ног обычно изображали разные атрибуты казацкой жизни (пистоль, карты, бутыль).

Конь в славянской традиции был уникальным животным. Он представлялся одновременно и земным существом, и солярным символом. Мистическую природу коня обнаруживали уже в том, что он питается земной растительностью, причем, дважды в сутки – на восходе и закате солнца, словно встречая и провожая небесное божество. С архаических времен сохранилось представление о коне-пламени, которое связано не только с его независимым, «огненным», нравом, но и с древним обрядом сжигания лошади вместе с человеком.

Тема становления и развития краеведения на Дону уже разрабатывалась учеными. Краеведческие публикации изучались как источники по истории, этнографии фольклору донского края. Неоднократно предпринимались опыты библиографии. Они были опубликованы в газетных обзорах «Донских областных ведомостей»1, в специальных библиографических указателях2 и литературе по источниковедению3. Развитию исторического краеведения в XVIII–XX вв. посвящено специальное исследование А. И. Агафонова4; публикации донского песенного фольклора рассмотрены в статьях А. М. Листопадова и А. В. Позднеева5. Информация о выдающихся деятелях донской земли, в числе которых и любители краеведы, содержится в книге «Донцы XIX века»6, в работе В. Севского (В. Краснушкина) «Донские писатели»7.

Настоящая статья посвящена этнографическому и фольклористическому краеведению. Своей целью мы определили не выявление публикаций, а осмысление подхода любителей краеведов к изложению материала и методики создания ими своих трудов. В качестве предмета исследования нами отобраны наиболее показательные работы авторов, чья профессиональная деятельность не была впрямую связана с изучением различных сторон традиционной культуры донских казаков.

Опыты изложения истории, бытового уклада и музыкального творчества донских казаков относятся ко второй половине XVIII века. Первопроходцами здесь были не ученые-профессионалы, а образованные, имеющие в духе Просвещения разносторонние интересы, военные и гражданские чиновники и путешественники.