расказачивание

В 1917 году казаки, в общем-то, вначале сохраняли нейтралитет по отношению к новой власти, хотя это было достаточно трудно: на Дон стали стекаться белогвардейские части. Думается, у казаков, в общей массе, не было даже четкого разделения на «белых» и «красных». Сами воспоминания о них очень расплывчаты: «Как-то раз налетели всадники, забрали лошадей, быков, а кто – белые, красные, – не знаю», а фраза: «В Гражданскую войну ушел отец, скорее всего, воевать за красных, хотя точно не известно», – встречалась в нашей экспедиции чаще любой другой – так говорило большинство наших собеседников. Но если у донского населения представления о большевиках были довольно расплывчатыми, то у последних к казакам сложилось довольно холодное отношение, здесь сыграл роль стереотип, заставляющий воспринимать казачество как традиционный оплот царизма. К тому же недавнее использование казачьих подразделений для подавления крестьянских восстаний и рабочих забастовок привело к формированию точки зрения, что казаки – сила «антинародная»; в общественных кругах того времени даже появилось такое понятие как «Дон-Вандея».

Однако на первом этапе власть попыталась найти с казаками общий язык. Так как Декрет о земле казаков не волновал, то решающую роль приобретали Декрет о мире и согласие на автономию Донской области, (Ленин даже подписал телеграмму: «Против автономии Донской области не возражаю»). Мечта о создании самостоятельной республики на Дону, существовавшая еще со времен царей, готова была воплотиться в жизнь – вот оно, долгожданное самоуправление. Так в 1918 году была сделана попытка создать Донскую советскую республику. Предполагалось, что это будет автономное образование, во главе которого станут Подтелков и Кривошлыков. Однако гибель подтелковской экспедиции, начало интервенции и восстания казаков изменили отношение большевиков к данному вопросу. От идеи автономной республики они переходят к идее о необходимости проведения жесткой политики по отношению к казакам, результатом которого стало появление 24 января 1919 года циркулярного секретного письма ЦК «Об отношении к казакам», известного как указ Калинина:

«1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против советской власти.

Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

Принять все меры по оказанию помощи пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

Уравнять пришлых иногородних к казакам в земельном и во всех других отношениях.

Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.

Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.

Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания»]]>]]>[8].

Если учесть, что этот документ разрабатывался для Области Войска Донского, то можно увидеть ряд неточностей, открывающий широкие возможности для произвола на местах. Во-первых, никто не определил, каких казаков считать «богатыми». Донская область – край зажиточный, поэтому середняки среди казаков по материальному положению были гораздо благополучнее соседей-середняков из других регионов. А так как их было большинство, то этот пункт указа позволял проводить «массовый террор» против большей части казачьего населения области. Во-вторых, вопрос, в чем заключается косвенная помощь контрреволюции, тоже остался открытым. А так как на Дон даже помимо воли казаков во время Гражданской войны стекались белогвардейские контрреволюционные силы, то данный пункт тоже давал возможность для сколь угодно широкого трактования. И наконец, пункт о сдаче оружия тоже можно считать провокационным. Ведь большевики знали, где они вводят циркуляр: не могли казаки, исконно войсковое сословие, так легко сдать оружие. Приказ окружного Совета: сдать все огнестрельное и холодное оружие – вызывает бурю негодования. На основе всех этих «недосказанностей» можно предположить, что, вводя этот циркуляр в действие, большевики имели своей целью не подчинение области и наведение в ней порядка, а почти поголовное истребление казаков.

«Максимальная твердость» комиссаров (как правило, не казаков) привела к многочисленным трагедиям. «…Началась революция, бунты началися, рабочие начали наступать на казаков наших. А казаки – они же все были преданные царю, они служили за царя. Началась война, революция, начались отступления. Папы в первом, 1918 году, 8 или 9 февраля уже не стало: его расстреляли. Сначала начали по несколько человек, ну военных же отбирали. Папу в первую очередь расстреляли, потому что он же военный был. А потом начали брать уже всех, лишь бы казак был, этого хватало… Восстали наши казаки, восстали, тут уже восстание началось»]]>]]>[9]. Действительно, в ответ на жесткие репрессии по краю прокатилась череда восстаний и антибольшевистских выступлений.

В результате большевики были вынуждены официально отказаться от циркуляра и попытаться пересмотреть политику по отношению к казакам, однако от своих позиций отступать они не собирались, меняя лишь тактику их проведения в жизнь. Отказавшись от политики прямых репрессий, большевики начали процесс скрытого расказачивания, стремясь уничтожить именно те социальные черты, которые составляли суть самосознания казаков, и разрушая этим казачью общность.