Андрей Гудимов 01 апреля 2010

   Законотворческая практика федерального уровня показывает, что на «самом верху» в России постепенно приходит понимание пользы возрождения казачества для государства. Однако, во многих субъектах РФ до такого понимания еще очень далеко. Так на территории Кубанского казачьего войска (ККВ) не сняты реальные проблемы в процессе реабилитации верхнекубанского казачества, которое ведет свою деятельность в границах нынешней Карачаево-Черкесской Республики, в виде Баталпашинского отдела Кубанского казачьего войска (БКО ККВ). Видимо возможности существования подобного положения в несовершенстве правовой базы как федерального, так и местного законодательства, а также в сложившейся традиции избирательного осуществления правоприменительной практики.

    В этой связи следует отметить, что с июля 2008 года, в Российской Федерации, принята и активно обсуждается «Концепция государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества». В рассматриваемом документе утверждается, что «Настоящая Концепция представляет собой систему принципов и приоритетов деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления муниципальных образований в отношении российского казачества». 

   В Концепции утверждается, что «в последние годы существенное изменение претерпела государственная политика Российской Федерации в отношении российского казачества…». Подразумевается и обосновывается, что изменилась в лучшую сторону. Однако это не совсем так. Ни принятие «Основных положений концепции государственной политики в отношении российского казачества», одобренных постановлением правительства Российской Федерации от 22 апреля 1994 года №355, ни Федерального закона от 5 декабря 2005 года №154-ФЗ «О государственной службе российского казачества», так и не позволили создать реальных условий ни для возрождения, ни для фактической реабилитации российского казачества, ни даже для организации действенной государственной службы казаков в РФ. 

Да позволено будет пустить в оборот это новое слово. Язва, разъедающая современное нам интеллигентное казачество, буквально та же, которою болеют и все почти русские нтеллигенты-космополиты, тянущие ко всякой инородчине: это - ложный стыд или нежелание быть самим собой. Не желают сознать, что казачество, как идея, далеко не отжило ещё свой век, и казачий национализм, как здоровое понятие, диктуется прямо-таки государственною точкою зрения, чуждою всякого намека на "сепаратизм", в котором недавно ещё вздумали, не без лукавства, обвинять "наши депутаты-кадеты" покойного Атамана Ф.Ф. Таубе за провозглашённый им в Войсковом Совещании экономический девиз: "Дон - для донцов". Нет ничего - ни смешного, ни революционного - в провозглашении очевидной истины, что земля, добытая казаками и политая их кровью, должна переходить снова только к ним, а не к иногородним. Как обывательский, так и государственный патриотизм, одинаково не мирится с положением, при котором у казаков отымается возможность быть служебно-исправными пред государством. Если б было в среде казачества глубже развито то чувство, коим так сильны наши инородцы - чувство "национализма" - не было бы на Дону и самих "политиков". Ибо кто же, в сущности, у нас, будь он правый или левый, стал бы спорить друг с другом по чисто казачьим шкурным, так сказать, вопросам, кроме петровских, араканцевых, ефремовых и их злобных товарищей кадетской шайки - жидовских батраков?