Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Православный джихад"? К вопросу о самосознании казачества XVI-XVII вв.

Негде погулять... Мы обещали султану мир. - Да ведь он бусурмен: и Бог, и Святое Писание велит бить бусурменов. Н.В. Гоголь. "Тарас Бульба" "Джихад" в переводе с арабского означает усердие в вере или борьбу за веру. Под этим словом традиционно подразумевается война в защиту или за распространение ислама. Некоторые мусульманские богословы считают участие в джихаде одним из обязательных предписаний исламской морали1. Правда, сейчас можно услышать, что только мусульманские экстремисты намерены вести священную войну против христиан и прочих "кяфиров" (неверных), что ислам как таковой призывает людей к миру, что джихад следует понимать аллегорически, наподобие советской "битвы за урожай". Иногда указывают на средневековые нравы, тогда, мол, в рамках любой религии были сторонники религиозных войн. Попробуем в этом разобраться. Мухаммед - основатель ислама - лично участвовал в войнах с неверными. Согласно одному из его жизнеописаний, "величайший из пророков" совершил 19 походов, имел 8 мечей и 3 копья2. Ближайшие преемники Мухаммеда - так называемые "праведные халифы" - завоевали множество народов, в том числе и христианских. В результате возник огромный Халифат, распространивший ислам до Индии и Атлантики. В позднем средневековье новый натиск на христианский мир под знаменами джихада осуществили турки-османы, вдохновленные суфийскими шейхами. Была уничтожена Византия - всемирный оплот православия, в храме святой Софии устроена мечеть, сделаны новые шаги на пути исламизации мира: уничтожено православие в Малой Азии, обращены в мусульманство албанцы, босняки, народы Кавказа, потуречена часть болгар и грузин, значительно сокращена территория проживания армян и греков3. В XVI-XVII вв. европейская цивилизация могла быть уничтожена - вспомним, к примеру, что Вена чуть-чуть не была завоевана турками. Интересно, что, как гласит один из мусульманских символов веры, политики могут быть как праведными, так и неправедными - это нисколько не отменяет святость руководимого ими джихада4. Поэтому мусульмане идут на войну "за веру" с фанатичным убеждением, что в случае смерти от рук неверных они станут шахидами и автоматически получат пропуск в рай. Для сравнения: в православной традиции человекоубийство всегда считалось небезгрешным деянием. Иисус Христос, как известно, отверг земной меч. Апостолы боролись с иудаизмом и язычеством исключительно словом убеждения, за что приняли мученическую смерть, однако не призывали христиан к войне "за веру": "Наша брань не против плоти и крови, но... против духов злобы поднебесных"5. Соответственно Церковь отвергает идею священной войны. В тех же случаях, когда речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости, война считается "хотя и нежелательным, но вынужденным средством"6. Согласно 13 правилу святого Василия Великого, убиение на брани, хотя и есть дело достодолжное, все-таки оскверняет руки воина, поэтому ему лучше три года воздерживаться от приобщения Святых Таин7. Православная Византия, по мнению современных исследователей, как правило, вела оборонительные войны, и даже в тех случаях, когда предпринимались явно завоевательные походы (например, взятие Антиохии в X в.), она ни разу за всю свою одиннадцативековую историю не вышла за пределы старых границ Римской империи, т.е. воевала только за восстановление своих законных прав, некогда попранных варварами8. Император Никифор Фока вздумал было провозгласить, что между всеми подвигами христианская смерть на войне более всего ведет к спасению души и что все убиенные на брани воины суть святые мученники. Но патриарх и епископы единодушно и решительно вопротивились воле императора, указывая на правило святого Василия. Затея Никифора окончилась ничем9. Наконец, история не знает ни одного народа, который был бы обращен в православие из ислама, хотя примеров обратных обращений более чем достаточно (арабы, босняки, албанцы). Итак, изначально ислам - религия насилия, что и отразилось в учении о джихаде; православие же, как религия свободы, в принципе отвергает идеологию священной войны. Впрочем, в истории Восточной Европы было явление, которое, на первый взгляд, опровергает наши выводы. Речь идет о казачестве. Ведь хорошо известно10, что казаки осознавали себя православными христианами, ведущими священную войну против иноверцев (мусульман или католиков). Иными словами, для казачества XVI-XVII вв. характерна идеология, которую можно условно назвать "православным джихадом". Налицо все ее признаки: 1. Иноверцы рассматривались не просто как политические противники, а как "враги Божии", воплощение демонических сил. В "Повести о взятии Азова" в 1637 г., возникшей в казачьей среде, турки и татары именуются не иначе, как "варвары" и "собаки", не имеющие души. На предложение перейти в турецкое подданство донцы отвечали: "Как служить можем ему, царю турскому неверному, оставя пресветлой здешней свет и будущей? Во тму (в ад. - А.Г.) итти не хощем"11. По убеждениям казаков, иноверцы, как и положено слугам дьявола, ненавидят православие и постоянно ему вредят. Казаки не верили в мирные обещания иноверцев. "Нелзя нам миритца или веритца крестьяном з босурманы. Крестьянин побожится душею крестьянскою, и на той правде во век стоит, а ваш брат, бусорман, побожится верою бусурманскою, а ваша вера бусорманская татарская ровна бешеной собаке, - и потому вашему брату, бусорману, собаке, и верить нельзя!"12. Эту же мысль, очевидно, имели в виду запорожцы, которые считали себя верноподданными польского короля, но заявляли так: "Король с цесарем турецким заключил мир, но не казаки"13. Во время восстания Богдана Хмельницкого казаки упорно отказывались верить в самые выгодные мирные предложения польского правительства: мол, "ляхи и жиды, яко хитрые, издавна извыкли кровь християнскую розливати и измену чинити"14. 2. Война с иноверцами считалась богоугодным делом, всякий человек, погибший в ней, обретает (как верили казаки) мученический венец. Отсюда известное бесстрашие казаков. По преданию, известна следующая формула призыва на казацкую службу: "Кто хочет за христианскую веру быть посажен на кол... кто хочет принять всякие муки за святой крест - приставай к нам!". Очевидно, награда за такой подвиг должна быть адекватной - прощение грехов и прямой путь в райские обители. Призыв на казацкую службу касался всех: "То есть повинность наша и кождого христианина за веру умрети", - писали запорожцы на церковный собор15. Ради такого святого дела, как соединение всех православных христиан, царь Алексей Михайлович, по мнению казаков, был обязан нарушить крестное целование, данное полякам. Обращаясь к царю с просьбой вступить в войну с "западными иноверцами", казацкие лидеры гарантировали ему спасение души: "За що от Господа в Троицы Светой Единого гойную (щедрую. - А.Г.) и стократную заплату в небе одержати рачиш (изволишь. - А.Г.)"16. 3. Конечной целью войны с иноверцами считалась не столько защита своей земли, сколько завоевание чужой. Иногда казаки говорили, что хотят взять только те земли, которые некогда были завоеваны мусульманами, в первую очередь, Иерусалим и Царьград. "То государьство было християнское"17. Однако в других источниках видно, что священная война имела глобальные цели: "Азали бы (чтобы. - А.Г.) прєдвечное пророчєство от Христа Бога нашего исполнилося, што всє в руках єго святоє милости"; "Чтоб геретики и неприятели веры православной хрестиянской были покорены под нози вашего царского величества и гроб Божий за самодержавства вашего царского величества з руки турецкой з патриярхами освобоженый был, Христа Бога молим"; "Чаят бы слово Божие и пророчество исполнилос, чтоб иноверцы западные под нозе твоего царского величества и всего православия покорилися"; "Чтоб поляков всех повывесть, чтоб де была нерушима одна православная християнская вера"; "Чтоб ляхом и жидом в Польше не быть, а быти б однои благочестивои вере" и т.п.18. Все эти фрагменты так или иначе восходят к некому таинственному пророчеству, бытовавшему в казацкой среде. Известный украинский историк И.П Крипъякевич в свое время предположил, что это было не дошедшее до нас пророчество о воссоединении Украины с Россией19. Надуманность такого объяснения очевидна из приведенных выше цитат, ведь речь прежде всего шла о подчинении иноверцев. Кроме того, нам удалось найти любопытный источник, который не оставляет сомнений относительно содержания казацкого пророчества. Русский агент, побывавший в ставке Б. Хмельницкого, сообщал царю о следующей фразе запорожского лидера: "Быть де, государь, на королевстве в Польше и в Литве королем - кого ты, государь царь и великий князь Алексеи Михаилович всеа Русии, изволишь от своеи царьские руки послать с Москвы в Польшу и в Литву на королевство, потому что де, государь, они в книгах сыскали, что де всею вселенною (выделено нами. - А.Г.) обовладеть тебе, государю"20. Как видим, казаки стремились насильственным путем распространить православие на весь мир. Нетрудно догадаться, что ожидало иноверцев в случае казацких побед. Уже первых пленных поляков-католиков Хмельницкий, очевидно, под давлением казацкой "черни", велел казнить. "Нечего де врагов Божиих, а християнских гонителей живить"21. Затем, после небывалой победы под Корсунем, наблюдалось следующее явление: "Жиды де многие крестятца и приставают к их же войску (Запорожскому. - А.Г.), а лях де хотя и похочет креститца, и их не принимают, а всех побивают. А то де и говорят, что в Польше и в Литве всех ляхов побить"22. Например, в городе Парчове, запорожцы, по словам очевидцев, "собрав ляхов и жидов и ксендзов, связав, наметали два костела и те костелы с людьми спалили"23. Впрочем, некоторых поляков оставляли в живых и сразу же принимали в казацкое войско. Например, полковник С. Кричевский, попав в бою в плен к восставшим, сохранил не только свою жизнь, но со временем получил даже повышение (у поляков он был полковником чигиринским, а у украинцев стал полковником киевским). Причина, по-видимому, была в том, что этот шляхтич в свое время упустил Б. Хмельницкого, который был его кумом, и вообще не сумел предотвратить беспорядки в своем полку. Но по форме спасение Кричевского было отречением от дьявольских сил и переходом в ряды защитников истинной веры: ему пришлось сменить свое имя (Станислав в католичестве, он стал Михаилом в православии)24. Когда восставшие узнали о мирной инициативе польского правительства, казацкий гетман публично объявил условие, на котором, по его мнению, возможен мир: "Которой де лях хочет жив быти - и тот де крестись во имя Отца и Сына и Святаго Духа, а хто де не будет креститца - и тем де живым не быть"25. Иерусалимский патриарх Паисий, проезжая осенью 1648 г. по Украине, "поляков крестил многих"26. По данным подьячего Григория Кунакова (а это был один из лучших агентов Москвы), через полтора года после начала восстания, армия Хмельницкого состояла из 40,000 казаков и 6,000 польских и литовских шляхтичей, перешедших на сторону восставших и объявленных у себя на родине баннитами (т.е. людьми вне закона)27. Вне всяких сомнений, эти шляхтичи не могли не декларировать свое православие. Впрочем, перекрещивание в православие не всегда спасало несчастных. Перед началом кампании 1649 г. было вырезано свыше 2,000 "новокрещеных" евреев - им мстили за то, что кто-то из них якобы отравил казацкого полковника28. Возможно, такое непрочное положение недавних "врагов Божиих" в казацкой среде - главная причина их особенной даже по сравнению с коренными казаками агрессивности. Так, по словам упомянутого выше Г. Кунакова, "шляхта де баниты паче всех Богдана Хлельнитцкого к войне на Польшу наговаривают: такие де нам поры (т.е. такого времени. - А.Г.) николи не будет; теперь де (их, т.е. католиков. - А.Г.) и смирить, покаместа (с нами. - А.Г.) не справились"29. Идеология "православного джихада" освящала жизнь казаков, превращала этих, по тогдашней терминологии, "воровских людей", т.е. маргиналов, отбросов общества, в особое сословие. Казацкие войска принимали к себе всех желающих независимо от их прежней жизни, от их происхождения, сословного или национального. Для казачества XVI-XVII вв. ногайский татарин рядом с бывшим рязанским мужиком, обедневший сын боярский под началом холопа - обычные сочетания30. "А люди они породою москвичи и иных городов, и новокрещеные татаровя, и запорожские казаки, и поляки, и ляхи, и многие из них, московских бояр, и торговые люди, и крестьяне, которые приговорены были к казни в розбойных и в татиных и в иных делех, и, покрадчи и пограбя бояр своих, уходят на Дон; и, быв на Дону хотя одну неделю или месяц, а лучитца им с чем-нибудь приехать к Москве, и до них вперед дела никакова ни в чем не бывает никому, что кто ни своровал, потому что Доном от всяких бед свобождаютца", - так описывает состав войска Донского беглый подьячий Посолького приказа Григорий Котошихин31. Смешанное происхождение, однако, не мешало донским, днепровским, яицким, терским и прочим казакам сознавать себя частью русского народа, а места своих поселений считать частью Русской земли. Поэтому девизы типа: "С Дона выдачи нет!" следует понимать не как проявление несуществовавшего тогда "казацкого сепаратизма", а исключительно в контексте интересующей нас казацкой идеологии: каждый призван участвовать в войне "за веру" и таким образом уверенно войти в царство небесное, недопустимо и грешно лишать человека такой возможности. Мало того, казаки представляли себя орудием в руках Божьих, которое Промысел сохраняет для исполнения великой миссии32, очевидно, для обращения в православие всего мира. Поэтому они, плохо зная православную догматику и не отличаясь особым благочестием, претендовали на богоизбранность, с гордостью называли себя "людьми Божьими" или даже "боевиками Божьими". По свидетельству известного православного магната33 Адама Киселя, для казачества первым делом была "любовь к духовенству греческой религии и к богослужению, хотя сами они больше на татар похожи, нежели на христиан"34. Современников пугало не только происхождение казаков, но и их дикарские нравы, криминальный образ жизни: пьянство, грабежи и убийства мирных жителей35. Впрочем, в свете "православного джихада" разбой легитимизировался, превращался в знак богоизбранности: Мы, "аки птицы небесные: не сеем, ни орем, ни в житницы збираем", кормит нас "на поли Господь Бог своею милостию во дни и в нощи" - писали донцы туркам36. Идеология войны "за веру" не только способствовала оформлению казачества, но и толкала его к борьбе за свои сословные привилегии. Сознавая себя исполнителями важной государственной функции, и донцы, и запорожцы считали себя свободными от всяких налогов и повинностей, от реального подчинения государственным органам вообще, признавая только престижное и по сути символическое подчинение монарху (донцы - московскому царю, а запорожцы - польскому королю)37. По словам одного из наиболее авторитетных исследователей казачества А.Л. Станиславского, они были не холопами царя (как называли себя все служилые люди России, начиная с бояр), а его союзниками в борьбе с иноверцами38. За свою службу казаки рассчитывали получить из рук монарха адекватное вознаграждение и не понимали, почему при дворе так сильны позиции бояр, магнатов и чиновников - ведь эти социальные группы в "православном джихаде" не участвуют. В Речи Посполитой, где дворянство имело немыслимые в других странах привилегии, казаки открыто требовали, чтобы и им пожаловали права и вольности, которые положено иметь "людям рыцарским", в частности, право участвовать в выборах нового короля39. Понятно, что казаки ревностно относились к идеологии "православного джихада" и к попыткам подвергнуть ее сомнению. Были православные лидеры, пытавшиеся найти компромисс с другими религиями и прекратить межрелигиозные конфликты, но это не находило понимания среди "боевиков Божьих". В крайнем случае, казацкая "чернь" могла стихийно объявить апостатами (вероотступниками) даже авторитетных духовных лиц. Так, примирительная политика киевского митрополита Петра Могилы по отношению к "латынникам", в частности, его категорический отказ благословить войско Запорожское на восстание, породила народное убеждение: митрополит "православные крестьянские веры отступил и принял папежскую веру"40. Это было очень серьезное обвинение: ведь казаки обычно подвергали апостатов смертной казни через утопление (вероятно, здесь сказалось народное восприятие утопленников как "нечистых" покойников). Между тем, как известно, Петр Могила не только не перешел в "папежскую веру", но, наоборот, добился заметных успехов в борьбе с католической пропагандой41. Однако для казаков он был вполне одиозной фигурой, поскольку словом и делом отрицал "православный джихад". Аналогичным образом в 1648 г. казаки взяли под стражу ученика и преемника Петра Могилы, киевского митрополита Сильвестра Косова, который враждебно встретил восстание Хмельницкого: "И черкасы де з дороги воротили ево назад в Киев и поставили к нему варту (стражу. - А.Г.) по сту человек и говорили ему: какое де ему до того дело? знаи де он келью свою, а в такие дела не вступаися"42. Хмельницкий пытался сделать из Сильвестра Косова свое орудие: "А ты, отче митрополите, если в тех наших речех заданных не будеш стоять на ляхов, и аще бы инако помыслил нашь совет переменити и на что новое изволити над нашу волю, то конечне будеш в Днепре"43. Как видим, духовный сан вызывал у казаков любовь только в том случае, если его носитель разделял казацкую идеологию. Аналогично относились они к московскому государю. Как известно, во время восстания Хмельницкого запорожцы горели желанием перейти под "высокую руку" царя, но когда московские политики отказались с ходу поддержать антикатолическую войну и продолжили переписку с поляками, восставшие готовы были растерзать перехваченных ими русских агентов. Под давлением казацкой "черни" Б. Хмельницкий обвинил россиян в религиозной измене: "За зраду (измену. - А.Г.) вашу Бог вас потлумит (накажет. - А.Г.)"44. Угрозы звучали даже в адрес царя: "Хто де и на Москве сидит, и тот де от меня на Москве не отсидитца"45. Надо признать, что и царский двор, и киевское духовенство вынуждены были считаться с казачеством и учитывать в своей политике его идеологию. Впрочем, это уже особая история. Итак, мы находим в рамках православного мира некий аналог исламского джихада. Но для православия все-таки это было уникальное временное явление, возникшее в исключительных условиях, не получившее официального признания и не приведшее к реальному завоеванию иноверных земель. Казачество возникло и развивалось на так называемой "русской Украине"46, т.е. в той полосе, где православный мир соприкасался с миром мусульманским или миром католическим. По соседству располагалось Крымское ханство - весьма своеобразное государство, которое, как показал А.А. Новосельский, без успешных набегов на земли своих соседей долгое время не могло нормально функционировать, поскольку торговля рабами была основой его экономики47. На протяжении XVI - середине XVII в. только на рынках Кафы продавалось в среднем ежегодно 17 тыс. рабов, в основном русского происхождения. Их продавали в Османскую империю, где использавали на галерах, в мастерских и пр. Судьба женщин была иной. Лишь часть их поступала на невольничьи рынки Кафы и Азова, большинство же оставалось в Крыму в качестве наложниц48. Агрессивная политика обычно встречала поддержку низов крымского общества. Средневековый Крым страдал от перенаселения и не имел развитого земледелия. По словам очевидцев, "без войны крымским и нагайским людем быть не уметь - изнела их скудость и большой голод"49. В то же время было бы неправильно представлять Крым этаким "медвежьим углом", оторванным от исламской цивилизации. Идеи ислама, в том числе идея джихада, не могли не оказать влияния на крымское общество. Бахчисарай, как известно, был центром высокой культуры, и не только татарской - он привлекал высокообразованных людей из разных частей Османской империи. Согласно мнению А.Л. Хорошкевич, с начала XVI в. в Крыму возобладали мусульманские идеи о борьбе с неверными50. Так, хан Мухаммед-Гирей в 1521 г. собирался "подняться в седло, чтобы положить конец возмутительным мятежам идолопоклонников, ожесточенных против ислама", речь шла о войне с Москвой, не желавшей подчиниться орде51. Часть из обращенных в рабство русских людей получала мусульманские прозвища52. У русских рабов был легальный путь к освобождению - переход на службу к крымцам и участие в их набегах на Русь53. Джихад, как видим, стал обоснованием агрессивных действий крымских и ногайских татар. Таким образом, в XVI в. Русская земля столкнулась с серьезной опасностью. В первую очередь эта опасность нависла над ее окраинами, поскольку ни Московское государство, ни, тем более, слабая государственность Речи Посполитой не могли обеспечить им надежную защиту от постоянных татарских набегов. Крымские же ханы в открытую называли "русскую украину" своей вотчиной54. В таких условиях местное население оказалось вынуждено искать пути выживания и бороться против мусульман их же оружием - партизанщиной. Жители "русской украины" периодически "казаковали": устраивали засады на путях возвращения крымских и ногайских татар из набегов (особенно на переправах), ходили в морские походы на прибрежные крымские селения, угоняли у татар скот и пр. Со временем это вылилось в перманентную войну против "басурман", которая никем не была объявлена и имела поистине народный характер. В ходе этой постоянной войны происходило перемешивание русского и татарского населения. Славяне заимствовали у восточных народов их прическу (хохол), одежду, оружие, боевые приемы, формы организации и пр. Термин "казак" явно неславянский по происхождению. Неслучайно, еще в 1580-е гг. казаки казались посторонним по большей части "магометанами"55. По-видимому, реально происходило другое: жители "русской украины" неосознанно брали себе мусульманские приемы и использовали их для более эффективной борьбы с исламской агрессией. В порядке гипотезы можно предположить, что идеология джихада была заимствована таким же образом. Впрочем, до какого-то момента казаки вели только оборонительную войну ради защиты христианского мира и освобождения христианских земель (Константинополя - см. выше). О завоевании вселенной речь пока не шла. В дальнейшем на развитие самосознания запорожского казачества оказал влияние религиозный конфликт в Речи Посполитой, вызванный стремлением шляхты навязать православным унию с Римом. Все легальные средства защиты не принесли успеха, и к 1610-м гг. уния торжествовала. В этот момент запорожцы открыто провозгласили свою солидарность с православным миром: "Будучи сынами той же соборной апостольской восточной церкви... мы вместе с народом этой православной веры, религии исконной, хотим стоять при духовных лицах, которые не отступили и не отреклись ее, и от нападающих на нашу исконную православную религию головами своими ее защищать"56. Это не были пустые слова: в январе 1618 г. казаки учинили расправу над униатским наместником в Киеве Антонием Грековичем - его "под лед посадили воды пити". Затем запорожскому гетману Петру Сагайдачному удалось восстановить в Речи Посполитой православную иерархию57. Новопоставленные епископы оказались вне закона и могли существовать только "криющесь под криле христолюбиваго воинства черкасских молодцов" - по выражению главы новой иерархии митрополита Иова Борецкого58. Естественно, православные публицисты того времени были благодарны казачеству; для воздействия на польское общество они стали использовать элементы казацкой идеологии, выдавая казачество за остаток и зародыш легитимной православной государственности. "Это их предки вместе с Владимиром крестились, веру христианскую от Констинтинопольской церкви приняли и по сей день в ней родятся, крестятся и живут. Живут не как язычники, а как христиане: имеют пресвитеров, учатся грамоте, знают Бога и закон свой... Сердцами и замыслами казацкими не управляем. Бог упавляет ими, и Он только знает, на что он сохраняет эти остатки древней Руси, их десницу и силу на море и на земли долго, широко и далеко разширяет. Бог держит их и ими правит: как некто писал, что Он татар положил на земли как молнии и громы, и ими христиан навещает и карает, - так и казаков низовских, запорожских и донских, положил Он как другие молнии и громы живые на море и на земле, чтобы ими неверных турок и татар страшити и громити"59. Все это не могло не отразиться на народном сознании. Еще в начале XVII в. можно было встретить жалобы православного населения на притеснения со стороны казаков, для которых объектом грабежа могли стать, к примеру, белорусские города60. Понятно, что жители разоренного Витебска или Могилева считали запорожцев организованным криминалитетом. Но уже к 1620-м гг. ситуация изменилась. Сложилось представление, что Запорожское войско является единственным серьезным препятствием на пути к полному утверждению в Речи Посполитой католической религии61. Теперь казакам сочувствовали, видели в них борцов, мученников за "русскую веру" и закрывали глаза на их нехристианское поведение. Думается, в этих условиях казацкая идеология священной войны, направленная раньше исключительно против "басурман", обратилась и против западных "недоверков". После того, как в 1632 г. король легализовал православную иерархию и обещал не нарушать права своих православных подданных, конфликт, казалось, был исчерпан, однако веротерпимость польских властей оставалась незамеченной в казацкой среде. Этот факт будет выглядеть еще более странно, если учесть, что и до 1632 г. положение православия на собственно казацких землях (в Восточной Украине) было гораздо более благоприятным, чем в других землях Речи Посполитой. При этом, скажем, в Белоруссии, политика веротерпимости была замечена сразу62. В чем же причина казацкой слепоты? Это, очевидно, нежелание отказаться от красивого знамени войны "за веру", которая оправдывала казацкий образ жизни и сулила ему определенные привилегии. Поляки явно упустили время - джина выпустили из бутылки. Возможно, как раз в этих условиях идеология "православного джихада" приобрела свой законченный вид. Наиболее ярко "переворачивание" исламской идеи джихада и использование ее уже в православной оболочке проявилось в ходе так называемой Хмельниччины. Тогда, как известно, казаки подняли широкие слои православного населения на войну "за веру" против "ляхов и жидов", имея крымских татар в качестве временных союзников. При этом для большинства запорожцев эта война отнюдь не была войной только за освобождение Украины и Белоруссии. Они намеревались подчинить "иноверцев западных", уничтожить в Речи Посполитой униатство и католичество (см. выше). Выполнив эту задачу, казаки могли вернуться к привычной для них оборонительной войне против мусульман. Однако после небывалых побед над поляками даже завоевание Османской империи казалось им реальным и близким делом - "Приходит де ныне то время, что все бусурманские и иных розных вер государства будут православные християнские веры за восточным великим государем вскоре"63. Иными словами, для многих участников Хмельниччины задачей-максимум было подчинение вселенной одному православному государю. Идея универсальной священной войны имела восточное происхождение, о чем Хмельницкий сам сообщил московским послам: "Да царь же крымской мне говорил, что у них мудрые люди в книгах своих усмотрели, что пришло время православным христианом из неволи ото всех вер свободитца"64. Богдан был уверен, что крымские татары будут помогать православным завоевывать не только западные народы, но и весь мир. Разумеется, эти мечты были абсолютно нереальны. "Казацкая революция" велась под чуждым православию флагом священной войны, опиралась на полукриминальные элементы, не считалась с традициями православного мира. Казацкий образ жизни культивировал как раз то, с чем должен бороться христианин, - душевные страсти, особенно гнев, сластолюбие, гордыню. Трагедия была в том, что объективно именно казачество было защитником православия, но спокойно выполнить свой долг и разойтись по домам оно оказалось не в состоянии. Современные украинские историки с горечью признают, что запорожцы так и не смогли стать элитой, ответственной за свой народ65. Не удалось не только завоевать "всю вселенную", но и просто освободить от поляков всю Украину. Крымские власти, как и следовало ожидать, опасаясь чрезмерного усиления православной стороны, разорвали союз с казаками. Постепенно разрастаясь, Хмельниччина в конце концов превратилась в затяжную гражданскую войну (так называемая Руина), опустошившую Украину, разделившую ее на враждующие берега и втянувшую туда войска соседних держав. Чтобы остановить расползание хаоса, царское правительство вынуждно было пойти на союз с Речью Посполитой. Как это ни странно на первый взгляд, "казацкая революция", нанесла непоправимый удар по позициям православия в Западной Украине и в Белоруссии (они остались в составе Речи Посполитой), поскольку скомпромитировала его в глазах шляхты, которая определяла там религиозную политику. Видя опасность в православии, западнорусская шляхта окончательно перешла в католичество и утратила русское самосознание66. Отрицательный эффект от "казацкой революции" наблюдался и в ходе русской "Смуты" начала XVII в., когда бессмысленные казацкие погромы, опустошения цветущих земель, установление самых примитивных форм эксплуатации объективно ускорили на Руси процесс закрепощения. Это и неудивительно: ведь измученные казацким "беспределом" крестьяне воспринимали власть помещиков как меньшее из зол67. Правда, использовать идеологию "православного джихада" против Московского государства казачество не смогло. Сохранив свои позиции в обществе, церковные лидеры мобилизовали народ на борьбу с "казацкой революцией". Святитель Гермоген, патриарх Московский и всея Руси, в своих грамотах призывал не верить казакам: они, по его словам, "отступили от Бога и от православные веры" и превратились в "губителей христианских"68. Таким образом, можно сделать вывод, что идеология священной войны присуща исключительно исламу, там она вполне естественна. В православии аналог может быть найден разве что на уровне любопытного исторического парадокса. За всю историю Русской земли только один раз возникло нечто, напоминающее "православный джихад", причем возникло стихийно, на перефирии, среди далеких от православной книжности людей, возможно, под влиянием мусульманских народов. Начатая запорожцами война за подчинение всей вселенной православию не получила признание православной церковной и светской власти, а в своем дальнейшем развитии принесла русскому народу не меньше вреда, чем пользы. Примечания: 1 См.: Ислам. Энциклопедический словарь. М., 1991. 2 Ахмад б. Фарис. Ауджаз ас-сийар ли-хайр ал-башир // Хрестоматия по исламу. Пер. с арабского, введ. и примеч. М., 1994. С. 31. 3 О религиозной мотивации османских завоеваний см.: Кинросс Лорд. Расцвет и упадок Османской империи. Пер. с англ. М., 1999. 4 Ахмад б. Ханбал. Акида // Хрестоматия по исламу. С. 136-137. 5 Ефес 6:12. 6 См.: Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Глава 8.2. 7 Книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Издание Свято-Троицкой Сергиевой лавры. 1992. Л. 317. 8 Византия между Западом и Востоком. Опыт исторической характеристики. М., 1999. С. 17. 9 Лебедев А.П. Очерки внутренней истории Византийско-Восточной церкви в IX-XI вв. М., 1902. С. 278-279. 10 Достаточно, хотя бы ознакомиться с творчеством Н.В. Гоголя. 11 Ответ казачей султану // Сатира XI-XVII вв. М., 1986. С. 48-49. 12 Ответ казачей султану. С. 49. 13 См.: Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси в 11 тт. Т. 7. Київ-Львiв, 1909. С. 533. 14 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. Проблемы религии в русско-польско-украинских отношениях конца 40-80-х гг. XVII в. Документы. Исследования. Ч. 1: Источники времени гетманства Б.М. Хмельницкого. М., 1998. С. 38. 15 См.: Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси в 11 тт. Т. 8. Ч. 1. Київ-Львiв, 1922. С. 90. 16 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. С. 30. 17 Ответ казачей султану. С. 47. 18 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. С. 21, 30, 31, 86, 88. 19 Крип'якевич I.П. Богдан Хмельницький. 2-е вид. Львiв, 1990. С. 265. 20 РГАДА. Ф. 210. Разрядный приказ. Приказной стол. Стб. 569. Лл. 36-37. В настоящее время этот ценный источник готовится к публикации. 21 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. С. 33-34. 22 Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы: В трех томах. М., 1953-1954. Т. 2. С. 41. 23 Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России. Т.3. СПб., 1861. С. 297. 24 О нем см.: Lipiński W. Stanisław Michał Kryczewski // Z dzejów Ukrainy. Kraków, 1912. 25 РГАДА. Ф.210. Приказной стол. Стб. 569. Л. 37. 26 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 92. 27 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 312. 28 РГАДА. Ф.52. Сношение России с Грецией. 1649 г. № 7. Л. 458. По понятным причинам это текст не вошел в советское юбилейное издание источников. Ср.: Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 103. 29 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 312. 30 См.: Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 8. 31 Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000. С. 159. 32 См. "Протестацию" киевского митрополита И. Борецкого: Жукович П.Н. Протестация Иова Борецкого и других западнорусских иерархов, составленная 28 апреля 1621 г. // Статьи по славяноведению. СПб., 1910. Т. 3. С. 150. 33 В Речи Посполитой магнатами называли богатых шляхтичей, крупных землевладельцев, которым принадлежали наиболее важные государственные должности в центре и на местах. 34 Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 8. Ч. 1. С. 233. 35 Характерный пример. Боркулабовский летописец сообщает, как некий могилевский мещанин принес к корлевскому дворянину, расследующему казацкие насилия, на руках свою шестилетнюю дочь "змордованую, зкгвалчоную, ледве живую, чого было горко плачливе страшно глядети; на тое вси люде плакали, Богу Сотворителю молилися, абы таковых своеволников вечне вигладити рачил". - Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 7. С. 318. 36 Ответ казачей султану. С. 47. 37 Пашуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 181. 38 Станиславский А.Л. Гражданская война... С. 11. 39 Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 8. Ч. 1. С. 144. 40 Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в конце XVI - первой половине XVII в. Ч. 2. Брестская уния 1596 г.: Исторические последствия событий. М., 1999. С. 169. 41 См.: Макарий (Булгаков), митрополит Московский и Коломенский. История Русской церкви. Кн.6. М., 1996. С. 494 и сл. 42 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. С. 28. 43 Заборовский Л.В. Католики, православные, униаты. С. 51. 44 Документи Богдана Хмельницького. 1648-1657 гг. Збрiник. Київ, 1961. С. 64. 45 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 253. 46 "Государевы люди руския украиньцы". Ответ казачей султану. С. 48. 47 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. М.-Л., 1948. С. 416-419. 48 Хорошкевич А.Л. Русь и Крым: От союза к противостоянию. Конец XV - начало XVI вв. М., 2001. С. 211. 49 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами. С. 416-419. 50 Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. С. 111-112. 51 Цит. по: Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. С. 186. 52 Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. С. 211. 53 Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. С. 223. 54 Например, в литовско-крымском договоре 1506 г. хан Менгли-Гирей утверждает: "Русскую вкраину городъки, которые к нам прислухали з землями и з водами, з выходы, и з данми". Цит. по: Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. С. 131. 55 Czerkasy - religio apud eos magna ex parte machometana. - Цит. по: Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 7. С. 389. 56 См.: Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 7. С. 394. 57 Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 7. С. 398 i д. 58 Воссоединение Украины с Россией. Т. 1. С. 47. 59 Жукович П.Н. Протестация Иова Борецкого. Т. 3. С. 150. 60 Грушевський М.С. Iсторiя України-Руси. Т. 7. С. 318. 61 Брестская уния 1596 г. Ч. 2. С. 158. 62 Брестская уния 1596 г. Ч. 2. С. 165. 63 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 273. 64 Воссоединение Украины с Россией. Т. 2. С. 155. 65 Леп'явко С. Козацькi вiйни кiнця XVI ст. в Українi. Чернiгiв, 1996 г. С. 239; Cмолiй В.А., Степанков В.С. Українська державна iдея XVII-XVIII ст.: проблеми формування, эволюцiї, реалiзацiї. Київ, 1997. С. 19-20. 66 См.: Брестская уния 1596 г. Ч. 2. С. 196-197. 67 См.: Станиславский А.Л. Гражданская война… С. 242-248. 68 Восстание И.Болотникова. Документы и материалы. М., 1959. С. 196-197. Александр ГАЛАШИН Источник