Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

«Вольное казачество». Думы и мысли казачьи.

Отклик на прочтение материалов журнала «Вольное казачество/Вiльне козацтво» писателя, поэта, кубанского казака Владимира Куртина (г. Белград, Югославия»

Первый

Проходили дни. Слагались в недели, месяцы. И годы. И уж потерял было счет годам изгнания. Да и к чему их считать было? Какой толк? Будут такие же, как и были. А принесут с собой то же, что и прошедшие принесли: ничего. Одна за другой оборвутся нити, еще связывающие с теми, с кем был. А и их-то осталось немного. И не надолго. И – конец Казаку.

Кругом все чужие, чуждые люди. Они видят во мне то, что я сейчас есть. Они требуют ассимиляции. Они поглощают. 

Ночи мучают кошмарными снами из прошлой яви, из современной «были». И… и там все чужие. И нигде своего! Ничего своего! Ни там, ни здесь, ни в прошлом, ни в будущем. 

В первые годы еще как-то тешил или жалел себя песнями. А от них прорывались слезы. Судорожные, безудержные. Скроешься где-нибудь как затравленный зверь. Стиснешь зубы. Вцепишься пальцами в голову. И – плачешь. И плачешь не как человек, а как зверь. Затравленный, загнанный, обреченный на бесславную гибель.

Потом и плакать стал все реже. Чужим, не живым казался свой голос. Чужими – слова. 

Хозяева – как хозяева: дай мускулы. Дай мозг. С-о-о-течественники “rusi”… Прости мне, Боже! Укрепи меня в вере, что я ошибаюсь! Но я никогда, никогда не почувствовал от них ничего, что бы шло от сердца – к сердцу!

Приютившие требуют мускулы и мозг и за него кормят. Эти – берут без откупа и самую душу! Грабят у меня мое я! И «непомнящим Иваном» подменяют во мне Казака. Святое святых мое облекают в холопский кафтан. И цедят сквозь зубы:

– Служь… Безоговорочно… И сейчас. И в будущем.

Сколько раз хотелось крикнуть братьям, в рассеянии сущим. Крикнуть во мрак:

– Гибнем! Так хоть – вместе! Казаками!

Но от прежних «вождей» и «учителей» своих слышу: ты – пережиток. Но я же еще не умер. Я не хочу сам по себе петь отходную! Каждое Божье творение живет, развивается под своим, ему одному присущим именем. Мне и в этом отказано. Свернись и пропадай под кличкой, какая кому придет в голову.  И пропадай – навсегда… Такие ли годы считать?

… И вот, по одной сохранившейся еще нити, долетел до меня синий журнал «Вольное казачество/Вiльне козацтво». Раскрыл его… О, слезы-радостницы, слезы сына, припавшего к груди старушки-матери – первыми отозвались они на призыв. Пали на строки. Пленкой жгучей покрыли глаза.

Не нужны они мне. Я вижу. Сердцем читаю, что сердцем написано.

–Родные… Родное…

И будто не бумагу держу в трясущихся руках своих. Но – землю Кубанскую. Землю с могилы отцовской. Она зовет меня! Кровью своей зовет. Слезами моей матери зовет к себе.

– Тебе, единой! Тебе, земля родимая, посвящаю мученические дни свои! Ты, единая, оправдание самого бытия моего. Чист и ярок светильник, зажженный тобою, и непоколебима, крепка вера моя!..

Не перевелись казаки. Не самоуничтожились казаки.

Другие же нас не уничтожат.

Никогда!

1930