Календарь

П В С Ч П С В
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
Яндекс.Метрика

Последние сообщения на форуме

RSS-материал
Общий сход Вольной Станицы - место общения казаков и их гостей. Вольная Станица - национальный казачий форум.
Обновлено: 12 часа 14 минуты назад

Проект фильма о героическом рейде Кубанских казаков .

Втр, 2018-08-14 12:00
ЕСАУЛ (Добавлено Ср авг 08, 2018 7:00 pm)
Спаси Христос, казаки...За понимание и пожелания... Уже на первых этапах начинаются козни властьпреимущих... Начинают надувать щёки и важность тенью ложится на их лица... Хорошо что в теме проекта Громов, он хоть как то гоняет эту шайку-лейку бюракратическую... Бог с ними... Будем стремится к лучшему и молится Господу... А деды с небес подмогнут...

Казачья генеалогия на примере семьи В.Г.Науменко

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Ср авг 08, 2018 1:44 pm)
Пока имеется это :

Андрей Григорьевич Шкуро (Шкура)

Втр, 2018-08-14 12:00
Валерий Кравченко (Добавлено Ср авг 08, 2018 11:50 am)
Дай Бог, что б так оно и было!

Новый батько-атаман для всех войск.

Втр, 2018-08-14 12:00
Валерий Кравченко (Добавлено Ср авг 08, 2018 11:44 am)
А зачем им реестр, они чистопородные, не как Долуда.
А я ещё могу одну кандидатуру подкинуть на верховного атамана.
Кстати очень радеет за свою станицу Бриньковскую и храм бахнул и два памятника, один деду сотнику.
Сам Церетели памятники воял, правда к шашке и кинжалу есть вопросы, но идея то хороша!!!
Ген. прокурор Чайка! Долгих лет ему жизни и работы.
Можете в инете пошукать.
Глядишь и Сердюков с Дерипаской хоть по памятнику в своих станицах поставят, может и дороги с храмами потянут.
Кубанцы просто захватили Москву.
Разве другие войска могут таким похвалиться!



Роджер Уотерс с программой Us + Them в России.

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Вт июл 17, 2018 3:29 pm)
Хотелось бы посмотреть. Один из тех, кто сам по себе, уже символ классической рок-музыки.

https://www.kommersant.ru/doc/3421577

Войсковой Атаман Науменко

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Ср июл 11, 2018 11:29 am)
Из опубликованного личного архива Атамана В.П. Громова. Письмо В.Д. Гамалия Атамана В.Г. Науменко.

Живая История ! Читая такое, просто невозможно оставаться равнодушным , осознание трагичности перелома людских судеб , накрывает душу волной.

"К берегам Тигра" Х-М. Мугуев

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Пн июл 09, 2018 10:30 am)
Так я и не за нас. Дословно привёл мнение П.Н.Стрелянова и самого В.Д.Гамалия.
Интересная книга детективно-приключенческого жанра.
От себя, - ну примерно как романы А.Дюма о средневековой Франции. Читал в юности ажно по ночам ! Увлекательно !

Журнал 1 Сунженского линейного казачьего полка, важным событ

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Сб июл 07, 2018 5:57 pm)
Интересно, по ТКВ имеется какая-то сформированная база данных по фамилиям и станицам, аналогичная тем, что есть по Кубани , от Андро на Кубанской генеалогии или от П.Н. Стрелянова. Что-то подобное есть в открытом доступе ?

Генетические исследования происхождения казаков

Втр, 2018-08-14 12:00
Валерий Кравченко (Добавлено Вт июл 03, 2018 12:30 pm)
Здорова.
Да бабы всегда рога приделывали, пока мужик был на войне.
Пока превалирует версия. что Рюрик был из южных балтов гаплогруппа N1c.
Поручик Ржевский прямой его потомок.
Несколько старинных княжеских фамилий по расчётам имеют общего предка примерно тогда, когда проживал мифический Рюрик.
Ржевские, Гагарины, Кропоткины, Пузына, Путятины и т.д.
Но всё может и поменяться.

О.Куц Катастрофа при о. Адахун: гибель донской казачьей флот

Втр, 2018-08-14 12:00
Старый (Добавлено Пн июн 18, 2018 12:32 pm)
Как видим, сообщения трех документов очень противоречивы (при передаче содержания этих источников мы стремились точно отразить контекст, в котором даны в документах основные факты), при этом составить единую картину событий очень трудно. Несколько прояснить ситуацию позволяют турецкие источники, в частности - рассказ Эвлии Челеби из его "Книги путешествия", отсутствующий, впрочем в переведенных на русский язык фрагментах этого труда. Данный рассказ приводит в своей статье И. В. Волков, переложив на русский язык его английский перевод с турецкого. Приведем этот текст, опираясь на работу И. В. Волкова, и мы. Начинается рассказ с сообщения, что турецкий флот в составе двухсот кораблей крейсировал в Черном море. Во время этого похода турки столкнулись с двумястами лодками казаков, семьдесят из которых вместе с гетманом турки захватили, остальные "спаслись ночью и укрылись в камышах и болотах реки Кубани[49]. Пияле-паша преследовал их и закрыл вход в реку, но неверные перенесли свои лодки через сушу, пока Пияле тщетно ожидал их появления. В конце концов наместник Очакова Кенан-паша и татарский хан сообщили ему о системе действий неверных, после чего он поднял якорь, обошел вокруг острова Тамань и запер протоку, по которой казаки собирались спастись. Будучи окруженными на суше Хаджи-пашой и татарским ханом, казаки сделали лагерь из своих лодок в устье реки[50] и защищались в течение семи дней и ночей. Эту битву еще и сейчас помнят под названием Адахунской. В конце концов не спаслась ни одна лодка, и все они были проведены с триумфом в Константинополе с опущенными крестами их флагов. <...> Вести об этой победе придали новой храбрости войскам, занятым осадой Багдада" [51].
Если сопоставлять все эти известия, то получается следующее. Согласно точке зрения И. В. Волкова, "дальнейший ход событий (после первого столкновения в Керченском проливе) в точности не восстанавливается. Ясно только, что казаки оказались в Кизилташском (Адахунском, Одыхонском, Духонинском) лимане" [52]. Нам представляется, впрочем, что бой казаков с турецкими каторгами закончился отступлением казаков вдоль южного берега Азовского моря в район Темрюка, как это было и во время одного из походов казаков на море в 1640 г.[53] Причиной захода в лиман могла быть и штормовая погода, и попытка тактического обхода островов и выхода в тыл турецкой эскадры, - пишет автор. Далее И. В. Волков говорит: "Вполне допустимо, что обход острова Тамань не удался из-за блокады Кизилташского гирла турецким флотом" [54]. Затем, пишет И. В. Волков, "следует освещенная источниками заключительная часть сражения. Три дня длились переговоры казаков с крымским ханом, после взаимных клятв крымцы напали на казаков, но три протоки, ведущие из Ахтанизовского лимана в Азовское море оказались уже перекрытыми" [55]. Турецкий флот в это время, - продолжает автор, - занял позиции у Темрюка и в Керченском проливе. После первой неудачной попытки пройти в Азовское море казаки попытались пройти к Керченскому проливу через Таманский залив, к которому из лимана вели Шемарданский рукав и Субботин ерик, но и здесь столкнулись с турецким флотом и сухопутными силами ("не угодили под Азов уйти, прошиблись промеж Керчи и Тамани" - словами источника поясняет автор) и затем вынуждены были вернуться в Ахтанизовский лиман[56]. Снова оказавшись в нем, казаки вытащили струги на берег и сделали из них укрепленный лагерь недалеко от крепости Адахун; часть казаков стала защищать лагерь, а остальные попытались вернуться в Азов небольшими группами. Незадолго до этого перешли на сторону турок находившиеся в составе морского войска запорожцы. Осада лагеря длилась 7 суток (согласно И. В. Волкову, Эвлия мог и преувеличить этот срок) [57].
Такова основная версия событий указанного автора, которая во многом кажется нам убедительной, несмотря на то, что И. В. Волкову остались неизвестными расспросные речи сына боярского И. Суслова. Хотелось бы также отметить следующее. Все известия из источников русского происхождения, прежде чем быть зафиксированными, прошли через вторые и третьи руки - причем людей, которые, возможно, и не представляли себе отчетливо географию района боевых действий. Информация же Эвлии Челеби основана, по-видимому, на османских хрониках[58], источники которых неясны. Поэтому доверять указанным свидетельствам вплоть до деталей не представляется, на наш взгляд, возможным. Отсюда, думается, и идут расхождения в документах, хотя первоисточниками их и были, надо полагать, рассказы участников событий. Так, в "Особой" повести об Азове ничего не говорится о турецком флоте; в статейном списке русских посланников в Крыму сказано, что не турецкий флот, а крымский хан загнал казаков "в морскую заливу на остров" (что и понятно, так как информаторами здесь были в первую очередь крымские татары, преувеличившие, вероятно, роль ханских войск); в расспросных речах И. Суслова, наоборот, крымский хан с татарами пришел к устью Кубани "безвестно"; в сведениях Эвлии Челеби преувеличена численность как султанского флота, так и казачьих стругов. Но наиболее емко события излагаются в расспросных речах И. Суслова. Последние, на наш взгляд, позволяют отбросить часть версии И. В. Волкова о попытке выхода казаков в Черное море через Кизилташский лиман, пресеченную турецким флотом. Согласно данному источнику (вариации изложенных в нем событий придерживаемся и мы), казаки вошли в современный Ахтанизовский лиман с последующим перекрытием турецким флотом выходов из него. Устье же Кубани, через которое казаки хотели пройти в современный Кизилташский лиман с целью перехода на Черное море, оказалось закрыто крымским ханом. Вместе с последним, согласно Эвлии Челеби, были и турецкие ратные люди, у которых казаки (если делать попытку примирить показания "Особой" повести об Азове и расспросные речи И. Суслова) и могли покупать табак. Затем казаки пытались прорваться в Керченский пролив путем выхода из Ахтанизовского лимана в Таманский залив - именно здесь, возможно, казаки перетаскивали суда на руках через труднопроходимую протоку (рукав), но турецкий флот, предупрежденный с устья Кубани, обогнув северную часть островов Таманского архипелага, блокировал казаков и здесь. Казаки другим путем вернулись в Ахтанизовский лиман. Согласно И. В. Волкову, казаки пробивались в Таманский залив Субботиным ериком и, "если верить Дорофею Остафьеву, возвращались они другой протокой, следовательно, Шемарданским рукавом (или наоборот: туда - по Шемарданскому, а обратно - по Субботину)" [59]. Характерны слова в статейном списке Д. Астафьева (Остафьева) и А. Кузовлева, что казаки "не угодили под Азов уйти, прошиблись промеж Керчи и Тамани". Одно из значений слова "прошибиться" - ошибаться, дать промаха в деле (словарь В. И. Даля), таков, безусловно, и смысл данной фразы в статейном списке посланников.
Однако при данной версии событий остается неясным следующий вопрос: можно ли к современному Ахтанизовскому лиману отнести название Адахунского? Согласно "Книге путешествия" Эвлии Челеби, это название носил прежде всего нынешний Кизилташский лиман. "Залив Адахун на реке Кубань является местом, соединяющим реку Кубань с Черным морем" - пишет этот автор, что он повторяет затем в нескольких местах[60]. И. В. Волков в своей статье добавляет, что "во времена, близкие к рассматриваемому сражению, Кизилташский лиман мог соединяться с Ахтанизовским и составлять единое водное пространство. Естественно, это могло иметь место только во время паводков, которые на Кубани тянутся в течение всего лета" [61]. Однако, если доверять расспросным речам И. Суслова, казаки могли пройти в Кизилташский лиман только через Кубань, вход в которую им и перекрыл крымский хан[62]. Между тем отметим, что Ахтанизовский лиман Эвлия Челеби также именует заливом Адахун. В частности, говоря о своем путешествии из крепости Тамань на восток к Темрюку, он упоминает деревню Шан-Мерд, расположенную "на заливе Адахун". Далее Эвлия пишет, что в пяти часах ходьбы от нее по направлению к востоку "между заливом Адахун и Азовским морем" он прошел место, называемое Диль-Бурун. Здесь, без всякого сомнения, речь идет об Ахтанизовском лимане (а не о Кизилташском, как значится в примечании публикаторов[63]). Затем следует описание крепости Темрюк[64], также как раз и находившейся между Ахтанизовским лиманом и Азовским морем. Таким образом, оба лимана при Эвлии Челеби носили, по-видимому, название Адахунских. Наконец, говоря о своем посещении крепости Адахун, Эвлия отмечает, что Пияле-паша "десять дней и десять ночей вел отчаянное сражение в заливе этого Кровавого острова[65] с 86 злосчастными русскими чайками". После данных слов Эвлия Челеби замечает, что здесь "нашли себе вечный покой тысяча семьсот" турецких воинов (цифра, по-видимому, преувеличена, как и число казачьих судов) [66].
Однако имеются известия, на первый взгляд позволяющие опровергнуть данные построения. Это расспросные речи в Воронеже вышедших из турецкого плена донских казаков С. Самсонова, И. Иванова "с товарыщи", содержащиеся в отписке воронежского воеводы в Москву от октября 1639 г. Согласно данному документу, упомянутые казаки показывали в расспросе, что "в прошлом во 146-м году (в 1638 г. - О. К.) ходили они, донские атаманы и козаки, для языков под Кафу, и их де на Чорном мори в Одыхонском лимане осадили каторги, да в ту же де пору пришол на них крымской царь с крымскими и с ногайскими людьми, и тут их взяли в полон, и были (в плену - О. К.) на каторге..." [67]. Сообщение документа можно истолковать двояко. Или морской поход казаков под Кафу только планировался[68], а Азовское море фигурирует здесь как часть Черного (что более чем вероятно), либо же отчасти прав В. Н. Королев и морское войско действительно было под Кафой, прорвавшись через Керченский пролив в ходе первых боев с турецким флотом, после чего вошло в Кизилташский лиман с Черного моря, затем перейдя - как пишет в своей статье И. В. Волков, в Ахтанизовский лиман. Таким образом, данный документ, думается, вряд ли может добавить что-либо существенное к нашим знаниям о рассматриваемых событиях.
Наконец, перейдем к рассказу о сражении в устье Кубани из книги австрийского тюрколога Й. Хаммера "История Османской империи", составленному на основе турецких хроник и приведенному в статье И. В. Волкова. Звучит он следующим образом. Во время похода турецкого султана Мурада IV на Багдад "командующий Арсеналом (т. е. Пияле-паша - О. К.) во главе флота из 40 галер одержал победу над казаками на Черном море. Переправив татар во главе с ханом Бехадыр Гиреем через пролив <...> на остров Тамань, он ушел в Керчь. В это время 53 чайки с экипажем из семнадцати сотен казаков мимо Тамани и Соляного мыса пришли в Чочук[69], где они высадились на берег, но были отбиты каффинским бейлербеем Юсуфом, который отразил нападение при помощи командующего Пияле. Побежденные казаки укрылись в заливе Arhun (Адахун?) в устье Кубани. Неутомимый Пияле закрыл вход в залив укреплениями, а затем вызвал из Керчи 15 грузовых судов (тунбасов) и 40 лодок (барок), с которыми он атаковал чайки, пять чаек остались во власти победителей, пять сотен казаков были убиты или утонули, остальные поплыли вверх по Кубани. Пияле загрузил солдатами и артиллерией еще двадцать грузовых судов и пять захваченных у казаков чаек и вновь атаковал казаков. Это найденное устье реки, защищаемое редутом, протекало в топях, окаймляющих его берега. Когда казаки обнаружили, что выход из реки укреплен, они укрылись в зарослях камыша, однако здесь они были также атакованы Пияле; настигнутые в этом последнем пристанище, они были уничтожены, за исключением 250 человек. Пленных с тридцатью чайками победоносный Пияле привел в Константинополь, куда он прибыл за несколько дней до возвращения Мурада (4 раби уль-ахир 1049 - 4 августа 1639 г.). Скоро пришла новость, что те же прибрежные районы были разорены 10 новыми чайками. По султанскому ферману Пияле тотчас вышел в море, прибыл в Очаков и укрепил его, отправился на поиски казаков и встретил их у острова Тендера (Tontara), захватил чайки, освободив пленных женщин и детей, и вернулся в Константинопольский арсенал в начале осени" [70].
И. В. Волков в своей статье пишет, что здесь может быть смешана информация о разных сражениях казачьего флота с турками. Главное, что в данном тексте не соответствует событиям похода 1638 г. - это точная дата возвращения Пияле-паши в Стамбул, и упоминание, что это возвращение произошло за несколько дней до прибытия сюда же Мурада IV после похода на Багдад (это также случилось в 1639 г.). Следовательно, пишет И. В. Волков, речь вполне может идти о другом походе, теперь уже от 1639 г., не получившем достойного отражения в русских источниках. Однако, продолжает И. В. Волков, в начале того же отрывка "говорится, что победа турок имела место в то же лето, что и поход Мурада IV на Багдад, что свидетельствует в пользу отнесения по крайней мере части информации к сражению 1638 г. Тем не менее в совокупности с несоответствием многих деталей похода точная дата возвращения турок делает отнесение информации к 1638 г. крайне сомнительным". "Впрочем, - заключает автор, - каждый читатель может сам определить степень достоверности источника" [71]. К этим словам можно присоединиться. Следует также отметить, что здесь, по-видимому, речь идет все-таки о бое именно в устье Кубани, поскольку данный источник различает, как кажется, собственно залив и устье реки.
Прежде чем завершить рассмотрение Адахунской катастрофы казачьего морского войска в 1638 г., отметим, что по заключительной фазе сражения в нашем распоряжении имеется еще один важнейший источник; этот документ известен, но в указанном отношении не анализировался. Все содержащиеся в нем сведения, касающиеся непосредственно сражения при о. Адахун, исходят почти исключительно от крымских татар. Речь идет об уже упоминавшемся статейном списке русских посланников в Крыму Д. Астафьева и подьячего А. Кузовлева, извлечением из которого являются приведенные выше известия о событиях в Адахунском лимане, полученные посланниками от переводчика посольства Беляла Безергинева и толмача посольства Лазаря Алышева. Касательно характеристики данного источника следует сказать, что, к большому сожалению, текст документа дошел до нас не полностью. В ряде случаев он представлен фрагментарно, что относится в том числе к местам, где зафиксированы относящиеся к событиям в устье р. Кубани сведения, в ряде случаев текст представляет собой разрозненные отрывки. Вероятно, именно это обстоятельство и послужило причиной того, что данный материал до сих пор не был введен в научный оборот. Помимо того, в статейном списке имеется ряд отдельных известий, коротко отражающих предшествующие развязке события, которые в целом известны из приведенных выше сведений. Исключение в данном отношении составляет прежде всего отрывок без начала и конца, а также с неясными происхождением известий и датировкой о приступе казаков, зашедших в Ахтанизовский лиман (в документе лаконично сказано: "залив"), к г. Тамани, о чем в виде предположения писал в своей статье И. В. Волков[72].
Цитируем этот отрывок: казаки "х тому городу (речь, безусловно, идет о Тамани - О. К.) приступали, и с казаками де черкасы (без сомнения, "темрюцкие" - О. К.) и татаровя билися. И казаки де черкас и татар, крымских и тутошних, побили много". Далее видим, похоже, объяснение ситуации, почему морское войско легкомысленно пошло на мир с неприятелем, использовавшим выигранное время для блокирования выходов из лимана. "И хотели де казаки, - говорится далее в источнике, - в той заливе простоять, и каторг к себе не чаяли. И после де того катаржные люди пришли х казаком в тумпасах и полукаторжках, и был де у катаржных (людей - О. К.) с казаками бой съемной. И в те де поры..." - на этом месте текст, к сожалению, обрывается[73]. В другом фрагменте говорится, что у казаков, осажденных "на усть Кубана реки в морской заливе", с неприятелем "бои <...> часто бывают" [74]. Кроме того, в статейном списке содержатся сведения, что во время боя казаки захватили у неприятеля (впрочем, неясно, где это произошло - еще на Азовском море или позднее) "три каторги и с пушками" [75]. Имеются и некоторые другие отрывочные сведения, но они носят скорее общий характер. Однако вернемся к заключительной части сражения.
Под 2-м августа со слов переводчика посольства Б. Безергенева и крымского пристава при посланниках Абдуразака последние записали в статейном списке рассказ приехавшего в этот день с устья Кубани из мест боев яшловского татарина. Данный очевидец показывал, что на момент его отъезда казачье морское войско было осаждено "в морской заливе на озере на острову", причем казаков осадили одновременно "во многих местех". При этом до момента отбытия упомянутого татарина казаки, "бився, приходили на пролом и ночьми украдывались" (т. е. прорывались из окружения боем и выбирались из осады по ночам), но теперь осаждены "крепко" (далее текст рассказа обрывается) [76].
Интересен также рассказ толмача посольства Е. Чурова, записанный посланниками в статейном списке под 10-м августа. Е. Чуров сообщал о слышанном им в Бахчисарае известии, что в устье Кубани "казаков взяли (т. е. разгромили и пленили - О. К.) всех, и царь де (крымский хан - О. К.) идет под Азов". При этом, согласно рассказу толмача, "катаржной князь" (Пияле-паша) отказал ему в помощи при осаде Азова, сказав: "под Азов де мне идти не с чем - люди де многие побиты, а иные переранены, битца некому" [77]. Одновременно паша говорил хану, что он, "катаржной де князь, ходил в м[ел]ких стругах на озеро и х казаком приступал. И казаки де, видя свою немочь, что [им] не отсидетца, ночью вышли на берег, и розбрелися розно по лесом, и по камышем", причем крымский "царь де с своей стороны всех поимал живых, а Пияла де князь не взял ничего". (По-видимому, когда у казаков стали заканчиваться боеприпасы, ими в одну из ночей был совершен решающий прорыв через расположение крымских сил, после чего казаки разбились на мелкие группы с целью выхода из блокированного района.) Турецкий паша требовал от крымского хана поделиться с ним пленниками, говоря, что это он "казаков осадил и к ним приступал, а се де у меня убито людей 400 человек, а иные де многие переранены". Интересно, что крымский хан, отказав паше, заявил ему следующее: "Побиты де люди не твои - турского царя, и за твою де службу от царя тебе, и людем твоим будет болшое жалованье, а мне де, и людем моим за то от турскаго царя не будет ничево - то де мне и жалованье, что казаков взял!" [78].
В связи с известиями о потерях в лагере победителей обратимся к продолжению уже приводившегося нами выше рассказу переводчика посольства Б. Безергинева и толмача посольства Л. Алышева об июльском походе казаков на море, зафиксированному в том же статейном списке русских посланников в Крыму Д. Астафьева и А. Кузовлева под 3-м сентября 1638 г. Следует отметить, что упомянутый рассказ стал следствием поездки Б. Безергинева и Л. Алышева из Крыма по посольским делам к крымскому хану, стоявшему на тот момент с татарским войском в устье Кубани. Переводчик и толмач прибыли на место вскоре после окончательного разгрома казаков и в завершение своего рассказа - в этом месте не опубликованного, рисуют следующую картину: "А как де их переводчика Биляла, да толмача Лазаря вели к царю Черкасами (т. е. местами проживания "темрюцких черкас" - О. К.), и в Черкасех де они слышели (вероятно, в селениях - О. К.) плачь многой о тех, которых побили казаки. А подле де моря, где были у моря бои, копаны великие ямы долгие, и в тех ямах хоронены побитые татаровя. А которые де казаки и черкасы побиты, и те лежат не закопаны". В своем рассказе чуть выше этого места Б. Безергинев и Л. Алышев сообщают также реакцию на данные события участвовавших в них крымских татар - "и говорят де татаровя: побито де турок, и татар, и черкас добре много, давно де такова побою на татар не бывало..." [79].
Относительно цены, которую пришлось заплатить противникам казаков за эту победу, в статейном списке приводятся также такие сведения: "как с казаками (в Адахунском лимане - О. К.) были бои, побито де на боех турчан семьсот человек, да раненых везут (вероятно, в Крым - О. К.) триста человек. А татар де и черкас побито болши пяти тысеч"[80]. Хотя в последнем случае видим, вероятно, все-таки преувеличение, однако определенное представление о масштабах побоища данные цифры, думается, тем не менее дают возможность составить. В связи с этим вспоминаются слова казаков, сказанные ими, согласно Поэтической повести об азовском осадном сидении, турецким пашам в ответ на предложение последних о сдаче города: "то вам, турком, самим ведомо, што с нас по се поры нихто наших зипунов даром не имывал!..." [81]. В контексте данных слов несомненная (причем для обоих противников) трагедия, произошедшая в устье р. Кубани в июле 1638 г., обретает для казачьей стороны яркий отблеск воинской доблести.


[1] "Морским войском" в документах того времени именуются казачьи формирования, ушедшие в поход на море.
[2] Согласно источникам, к последнему в XVII в. зачастую относили и Азовское море.
[3] В этом отношении показательно, что в течение некоторого последующего времени морские походы с Дона в численном отношении (по сравнению с экспедициями на море в 1638 г.) оказываются гораздо более скромными. См.: Куц О. Ю. Донское казачество в период от взятия Азова до выступления С. Разина (1637-1667). СПб., 2009. С. 298.
[4] Королев В. Н. Адахунское сражение // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Обществ. науки. 1993. N 1/2.
[5] Волков И. В. Еще раз об Адахунском сражении казачьего флота в 1638 г. // Древности Кубани. Вып. 16. Краснодар, 2000.
[6] Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). Ростов н/Дон, 1998. С. 380-381.
[7] Документы из ф. 111, касающиеся рассматриваемых событий, опубликованы в издании: Донские дела. Кн. 1. СПб., 1898.
[8] Так, согласно показаниям в Астрахани вернувшегося с Дона в ноябре 1637 г. астраханского татарина А. Тойтюшева, после взятия Азова казаки в этом ставшем казачьим центром на Дону городе, вследствие известий об отсутствии угрозы им на тот момент со стороны татар и турок, "живут просто и оплошливо, и пьют беспрестани (постоянно пьянствуют - О. К.), и караулов де у них по городу, и отъезжих застав ни на которую сторону нет: приходу на себя никаких людей ниоткуды не чают". См.: РГАДА. Ф. 127 (Сношения России с ногайскими татарами). 1637 г., N 1. Л. 127-128. "Просто и оплошливо" - здесь: не предпринимая необходимых мер военной предосторожности.
[9] Донские дела. Кн. 1. Стб. 769.
[10] До Воронежа Я. Лукин добирался около трех с половиной недель, выехав из Азова, таким образом, в последних числах апреля. Пасха в 1638 г. приходилась на 25 марта.
[11] Донские дела. Кн. 1. Стб. 759-760.
[12] Там же. Стб. 770, 780.
[13] РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Белгородского стола. N 99. Л. 142.
[14] Донские дела. Кн. 1. Стб. 780.
[15] Там же. Стб. 801, 809-810. Данная войсковая грамота из Азова с изложенными в ней указанными известями была немедленно отправлена вверх по Дону с целью созыва казаков из верховых городков в казачий центр для его обороны. В последних числах июня эта грамота была переписана в казачьем городке Медведице посланными 24 июня 1638 г. из Воронежа на Дон "для проведывания вестей" служилыми людьми Ф. Петровым с товарищами и таким образом дошла до нас.
[16] Донские дела. Кн. 1. Стб. 800-801.
[17] 9 апреля 1638 г. в Воронеж пришла грамота из Москвы с указом расспрашивать в этом городе прибывающих с Дона людей (Там же. Стб. 758).
[18] Там же. Стб. 811-812. Из Азова О. Зеленый поехал до своего прибытия в Воронеж за "пять недель".
[19] Там же. Стб. 807-808.
[20] В походе, возглавленном данным атаманом, принимали участие также донские татары, причем двое из них во время боя на р. Молочные Воды были захвачены неприятелем в плен. См.: Там же. Стб. 779.
[21] Там же. Стб. 813-814.
[22] Там же. Стб. 814.
[23] Уход казаков из Азова по верхним городкам был закономерным явлением. Обычно донские казаки собирались в донском центре ("в Войске") по весне и затем, если позволяла военная обстановка, разъезжались по городкам (кроме, конечно, казаков, проживавших в самом центральном городке) - обычно после Петрова дня (см.: Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья. С. 471). Так же было, безусловно, и на этот раз.
[24] Донские дела. Кн. 1. Стб. 815-817.
[25] В действительности было наоборот: через "гирло" у Керчи переправлялся с войсками сам крымский хан.
[26] Донские дела. Кн. 1. Стб. 818-820.
[27] Там же. Стб. 828-831.
[28] Там же. Стб. 812.
[29] Там же. Стб. 813-814.
[30] См.: Волков И. В. Еще раз об Адахунском сражении казачьего флота в 1638 г. С. 42, 44-51.
[31] Там же. С. 45, 46, 48.
[32] Донские дела. Кн. 1. Стб. 812, ср. со стб. 808.
[33] И. В. Волков объясняет данную ситуацию тем, что обычным явлением было утаивание казаками информации о своих наступательных морских походах от Москвы. См.: Волков И. В. Указ. соч. С. 49.
[34] РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Белгородского стола. N 99. Л. 144. То же показывал в Москве и атаман О. Лосев: "А которые де запорожские черкасы были в Азове, и те все пошли в Литву на выручку своим же запорожским черкасом, потому что у черкас с Литвою битва" (Донские дела. Кн. 1. Стб. 831).
[35] Волков И. В. Указ. соч. С. 49.
[36] Донские дела. Кн. 1. Стб. 838-840.
[37] Там же. Стб. 839.
[38] Королев В. Н. Адахунское сражение. С. 25.
[39] Волков И. В. Указ. соч. С. 44-45.
[40] Там же. С. 43-44.
[41] Наименование Повести дано ее публикатором А. С. Орловым.
[42] Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). С. 380-381.
[43] И. В. Волков в своей статье под местами "запоров" понимает выходы из Ахтанизовского лимана в Кубань и в Азовское море, которые поочередно миновало казачье войско в ходе безуспешных попыток через них вырваться из лимана. См: Волков И. В. Указ. соч. С. 59.
[44] Орлов А. С. Особая повесть об Азове // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1907. Кн. 4. С. 32-34.
[45] Там же. С. 15.
[46] Там же. С. 6, 23.
[47] РГАДА. Ф. 123 (Сношения России с Крымом). 1638 г., N 1. Л. 31-32. См. также: 1) Волков И. В. Указ. соч. С. 56; 2) Сухоруков В. Д. Историческое описание земли Войска Донского. 2-е изд. Новочеркасск, 1903. С. 182-183, прим.
[48] РГАДА. Ф. 127 (Сношения России с ногайскими татарами). 1639 г., N 1. Л. 16-17.
[49] Под камышами и болотами Кубани здесь, безусловно, следует понимать Адахунский лиман. Так, Эвлия Челеби в другом месте своей "Книги путешествия" также называет Кизилташский лиман рекой Кубанью, несмотря на то, что он очень хорошо представлял себе разницу между ними. См.: Эвлия Челеби. Указ. соч. Вып. 2. С. 50.
[50] Под устьем реки здесь, безусловно, подразумевается выход из Адахунского лимана.
[51] Волков И. В. Указ. соч. С. 55.
[52] Там же. С. 51-52.
[53] Примерно о том же в конце своей статьи говорит и И. В. Волков. См.: Там же. С. 59.
[54] Мы здесь передаем только основную версию событий И. В. Волкова, тогда как автор оговаривает и альтернативные варианты, с которыми читатель может ознакомиться при прочтении самой статьи данного автора. В ней же приводится и карта Таманского архипелага островов с предполагаемой схемой действий как казачьих, так и турецко-татарских сил.
[55] Волков И. В. Указ. соч. С. 52.
[56] О двукратном обходном маневре турок вокруг Тамани источники напрямую, однако, не сообщают. И. В. Волков, который пишет о двух подобных рейдах турецкого флота, первый из таковых связывает с блокадой Кизилташского лимана. Логичнее, думается, отнести этот маневр турок к блокаде Таманского залива при попытке казаков прорваться через него и Керченское гирло к Азову.
[57] Королев В. Н. Адахунское сражение. С. 26-27.
[58] Волков И. В. Указ. соч. С. 59-60.
[60] Эвлия Челеби. Книга путешествия. Вып. 2. М., 1979. С. 51, 52, 54, 63.
[61] Волков И. В. Указ. соч. С. 43.
[62] Судя по всему, один рукав Кубани выходил в Ахтанизовский, другой - в Кизилташский лиман, как это и показано на схеме в статье И. В. Волкова. См.: Там же. С. 62.
[63] См.: Эвлия Челеби. Указ. соч. Вып. 2. С. 225, прим. 9.
[64] Там же. С. 45-46.
[65] Т. е. в заливе Адахун. Курсив наш.
[66] Эвлия Челеби. Указ. соч. Вып. 2. С. 48-49.
[67] Донские дела. Кн. 1. Стб. 885.
[68] И. В. Волков в своей статье полемизирует по этому поводу с В. Н. Королевым, не очень убедительно (если учитывать сообщение данного источника) отрицая, что казачий поход планировался именно под Кафу. См.: Волков И. В. Указ. соч. С. 45-46 и далее.
[69] Чочук - речь, судя по всему, идет о косе Чушка, как она называлась по-русски и тогда, и сейчас (или, иначе - Керченском проливе). См.: Эвлия Челеби. Указ. соч. Вып. 2. С. 219, прим. 33; С. 224, прим. 2.
[70] Волков И. В. Указ. соч. С. 58.
[71] Там же. С. 43, 57-58.
[72] Там же. С. 52.
[73] РГАДА. Ф. 123 (Сношения России с Крымом). 1638 г., N 1. Л. 35. "Съемный бой" - рукопашная.
[74] Там же. Л. 28.
[75] Там же. Л. 29.
[76] Там же. Л. 27, 34. Текст на этих двух листах представляет собой единый рассказ.
[77] В результате крымскому хану осаду Азова пришлось вести только своими (причем, как увидим далее - изрядно потрепанными) силами, которая для него успехом не увенчалась. См.: Орлов А. С. Особая повесть об Азове. С. 34-35.
[78] РГАДА. Ф. 123 (Сношения России с Крымом). 1638 г., N 1. Л. 30.
[79] Там же. Л. 32.
[80] Там же. Л. 24. При этом в статейном списке приводится также известие, что силы турок насчитывали 40 каторг - "а на катарге де было по три пушки, да по сто человек янычен" (янычар).
[81] Воинские повести Древней Руси. Л., 1985. С. 435.

-------------------------------
Выдержки из книги: О. Ю. Куц "Донское казачество времени Азовской эпопеи и 40-х гг. XVII в.: политическая и военная история". М.: "Старая Басманная", 2014. 596 с.
С. 103-106, 108-116, 120-137.
http://samlib.ru/k/kuc_oleg_jurxewich/k ... ahun.shtml

О. Ю. Куц Московско-донские отношения 1631-1632 гг.

Втр, 2018-08-14 12:00
Старый (Добавлено Пн июн 18, 2018 12:30 pm)
О. Ю. Куц

Московско-донские отношения 1631-1632 гг. и приказное ведомство

боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова


Начало 1630-х гг. явилось временем серьезного кризиса в отношениях Москвы и казачьего Дона. В конце сентября 1630 г. в донском войсковом кругу был убит государев воевода И. К. Карамышев, сопровождавший с ратными людьми к Азову русских послов в Турцию А. П. Совина и дьяка М. Алфимова. В основе конфликта лежали "самовольные" походы казаков на море против Крыма и Турции, категорически запрещенные им Москвой. В итоге донские казачьи городки со стороны Москвы были подвергнуты экономической блокаде; всякие отношения с казаками были прекращены.
Восстановление отношений между Москвой и Доном произошло в 1632 г., ход этого процесса фиксирует приказное дело об отправке в этом году на Дон кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова[1]. Вели дело боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов, от их же имени в ходе ведения дела в иные приказы (включая Посольский) направлялись запросы ("памяти"). Таким образом, указанное приказное дело не было результатом деятельности ни Разрядного приказа, среди материалов которого оно затем отложилось, ни Посольского, ведавшего в XVII в. отношениями с донскими казаками.
Боярин С. В. Головин в начале 1630-х гг. являлся судьей одновременно Московского судного приказа и Приказа Новой чети, входил в ближайшее окружение отца царя патриарха Филарета. М. Данилов - дьяк Разрядного приказа, в скором времени (1635 г.) был пожалован в думные дьяки[2]. Таким об-(с. 252) разом, перед нами в лице С. В. Головина и М. Данилова, по-видимому, один из временных (сыскных) приказов, в которые при царе Михаиле Федоровиче переносились из основных приказов дела, по каким-либо причинам требовавшие особого рассмотрения. Следует отметить, что в исторической литературе о существовании подобного приказа не известно, нет сведений о нем и в справочнике С. К. Богоявленского, где перечислены основные приказные учреждения такого рода[3]. Целью настоящей статьи является очертить роль, которую сыграло в урегулировании московско-казачьего конфликта приказное ведомство боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова, в общих чертах отразить имеющуюся в указанном деле информацию об одном из ключевых моментов в отношениях Москвы и казачьего Дона, а также привести сведения об иных делах, которыми на тот момент занимался приказ С. В. Головина и М. Данилова.
Начало приказному делу положила войсковая отписка с Дона от 14 ноября 1631 г., которая была доставлена в Москву донскими атаманами Б. Конинским и Т. Яковлевым (Лебяжьей Шеей) в декабре этого года. В документе говорится, что после прибытия из Стамбула в Азов русских послов А. П. Совина и дьяка М. Алфимова казаки по традиции заключили мир с азовцами, тем самым обеспечив беспрепятственную передачу посольства государеву воеводе кн. И. М. Барятинскому, который был прислан с этой целью в низовье Дона с ратными людьми. Далее казаки, отмечая, что по отношению к русскому монарху у них "никакие измены и умышленья" нет, заканчивают документ следующими словами: "ты, государь <...> волен за наши вины в головах наших!" [4].
Следует сказать, что если обычно расспрос доставивших войсковую отписку представителей Дона производился в день ее подачи, то на этот раз он состоялся лишь на шестой день после приезда казачьих посланцев, 24 декабря (отписка была подана 19 декабря) - т. е., по-видимому, после определенного обдумывания ситуации. Сам вопрос о прощении донских казаков был, судя по всему, отнесен в Москве к делам особой важности и выведен из компетенции Посольского приказа, в который первоначально явились и где подали войсковую отписку атаманы Б. Конинский и Т. Яковлев. Последнее видно из того, что, согласно имеющейся в указанном деле помете, именно через Посольский приказ этим атаманам было произведено назначение "поденного корма" по 1-е февраля[5], тогда как в дальнейшем все связанные с ними дела и вопросы решались исключительно через боярина С. В. Головина и дьяка М. Данилова. (с. 253)
В ходе первого и наиболее ответственного приема казачьих посланцев боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов в соответствии с государевым повелением спрашивали их, "какими обычаи (зачем. - О. К.) <...> и по чьему заводу" казаками на Дону был убит И. Карамышев, а также почему казаки не исполняют государева запрета в отношении походов на море. Донским атаманам было также сообщено: поскольку казаки ныне у государя и государя патриарха "просят <...> милости о своих винах", то для того, чтобы они были впредь "во всем их государском повелении", казакам "опричь крестного целованья верить нечему" [6].
Б. Конинский и Т. Яковлев в своем ответе основную вину за убийство воеводы сложили на умершего к тому моменту войскового атамана Волокиту Фролова. При этом казачьи посланцы поясняли, что инцидент случился "безо всего их войскового совету", так как "лутчие де атаманы и казаки в те поры были в походе на море", причем последние после своего прибытия на Дон хотели даже убить В. Фролова за то, что он "от государьские милости всех их отлучил" [7]. Касательно морских походов атаманы Б. Конинский и Т. Яковлев поясняли, что "на море они (казаки. - О. К.) ходят для добыч", а в отношении "крестного целования" заявили, что если государь Михаил Федорович и государь патриарх "донских атаманов и казаков пожалуют, вины им отдадут и своим государским жаловальным словом" велят на Дон отписать, то "руские де люди, которые ныне на Дону - опричь татар и черкас", государю "крест целовать ради" (рады) [8]. Относительно указа не ходить на море донские посланцы ответили, что казаки в случае присылки к ним государева жалования "на море ходить не учнут". Был, по-видимому, задан и вопрос о том, пойдут ли казаки с Дона на государеву службу против польского короля, поскольку Б. Конинский и Т. Яковлев также показывали в расспросе, что на польских и литовских людей казаки "своими головами итти готовы" [9].
Таким образом, на все вопросы боярином С. В. Головиным и дьяком М. Даниловым от донских посланцев был получен удовлетворительный ответ. 27 декабря царь Михаил Федорович и патриарх Филарет, выслушав запись расспросных речей Б. Конинского и Т. Яковлева, изъявили согласие "пожаловать" донских казаков - "отдать им вины" при условии целования креста "атаманами и казаками и всем Войском" по "целовальной записи" в (с. 254) том, что казакам "быти в их государьском повеленье навеки неотступно", и на море, а также под крымские улусы не ходить. После этого планировалось ежегодно присылать на Дон государево жалование; атаманам Б. Конинскому и Т. Яковлеву было велено целовать крест по той же "записи" непосредственно в Москве[10]. Когда государево решение С. В. Головиным и М. Даниловым было сообщено Б. Конинскому и Т. Яковлеву, те, согласно приказной помете, "обрадовались" и "на государском жаловальном слове били челом". Они также показали, что "атаманы и казаки все их государской милости обрадуютца" и крест целовать, по мнению Б. Конинского и Т. Яковлева, будут[11]. 8 января, после объявления окончательного государева решения казаков Дона простить, а убийство воеводы И. Карамышева "положить <...> на волю Божью", донские посланцы были приведены С. В. Головиным и дьяком М. Даниловым к крестному целованию. Затем казачьи атаманы, в соответствии со своим челобитьем об этом, видели "государские очи" и были у государя "у руки", а у патриарха Филарета - у благословения. Атаманы также просили отправить из Москвы на Дон грамоту с "государевым жаловальным словом" с целью сообщить казакам на Дону о "государской милости" [12].
Боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов в 1632 г. продолжали и далее курировать дела, связанные с Доном. В частности, именно им гонцы из Воронежа должны были подавать отписки от воеводы этого города, касавшиеся дел, связанных как с отправкой на Дон государевой грамоты с "жаловальным словом" от 2 февраля 1632 г., так и поездкой к казакам кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова с сопровождающими их ратными людьми[13]. Миссия кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова на Дону была для первой половины XVII в. весьма неординарной. Помимо объявления донскому казачеству о снятии с него государевой опалы, царским посланцам следовало привести казачье Войско к крестному целованию. Помимо общих положений о верности российскому монарху, казаки, согласно "целовальной записи", должны были присягнуть в неукоснительном исполнении государевых указов, которые поступят на Дон[14]. Таким образом, традиционная донская самостоятельность подобной присягой была бы резко ограничена, а казачьи действия, связанные с их традиционным "промыслом" - походами за добычей на турок и татар, (с. 255) могли в случае принесения присяги рассматриваться московским правительством как нарушение казаками крестного целования великому государю.
Кн. И. А. Дашков и подьячий Л. Полуехтов выехали из Москвы по "зимнему пути" 25 февраля 1632 г., а 8 мая они, согласно их позднейшей отписке в Москву, прибыли в казачий донской центр под названием Монастырский остров. Тогда же, в соответствии с полученным ими в Москве наказом, царские посланцы произнесли в войсковом кругу речь и передали казакам государеву грамоту. В ответ казачье Войско, "обрадуючися к себе <...> жаловальному слову" государя, в войсковой часовне "[ве]лели петь молебны з звоном", однако решение вопроса о крестоцеловании казаки отложили на 17 мая, когда у них было "срочено из всех городков и с Еика съхатца на Монастырский остров". Впрочем, вызванным 17 мая в войсковой круг И. А. Дашкову и подьячему Л. Полуехтову "в государьском крестном целованье" казаками было решительно отказано под тем предлогом, что "как де Дон и зачался, и на Дону атаманы и казаки и все Войско и при прежних государех" служили "без крестного целованья верою и правдою <...>, не щедя голов своих", и ныне казаки прежнего обычая нарушить не могут[15].
В качестве оправдания казаки приводили также и тот факт, что на Дону живут люди из "многих земель", "а которые руские люди - и те живут з бусурманками, а иные прижиты от бусурманок" [16]. Касательно Б. Конинского и Т. Яковлева на Дону заявили, что им велели бить челом о казачьих винах, а "о крестном целованье бити челом не приказывали" - то их посланцы "затеяли безо всего войскового совету". Однако одновременно казаки заверяли, что служить государю и его отцу они готовы, а на государеву службу против польского короля пойдут и без крестного целования[17]. Примерно то же казаки писали в Москву и в войсковой отписке, которая была отправлена со станицей атамана М. Наумова[18].
Согласно отписке царских посланцев в Москву, на неоднократные упреки кн. И. А. Дашкова в неисполнении государева указа касательно присяги "атаманы и [казаки] и все Войско укреплялися [меж] себя по многие круги по своему донскому обычаю", в результате при этих царских посланцах "учинив (с. 256) меж себя приговор, что им з Дону до <...> государьского указу с Азовом не розмириватца, и на Черное море и под турские городы [и] села, и под крымские улусы, и на [Во]лгу, и на Еик не ходить" под угрозой смертной казни для нарушителей данного постановления[19]. Таким образом, Москве удалось добиться от казаков того, чего от них требовали, за исключением главного: присяги о том, что казаки будут соблюдать требования Москвы "до живота своего" - т. е. до конца жизни присягнувших.
Следует отметить, что отказ казаков целовать крест в итоге не был расценен в Москве как фактор продолжения конфликта - вопрос о снятии с донского казачества государевой опалы здесь сочли, по-видимому, уже решенным, что хорошо видно из документов дела, связанных с приездом в Москву с Дона станицы атамана М. Наумова. Донские станичники в главе с М. Наумовым прибыли в Москву 10 июня. В отличие от поданной ими и уже упоминавшейся выше войсковой отписки от конца мая 1632 г., их расспросных речей в деле нет - согласно имеющейся в деле помете, таковые находились у патриарха Филарета. 12 июня С. В. Головин и дьяк М. Данилов сообщили казакам, что "только б донские атаманы и каза[ки] государю крест поцеловали, и к ним бы государское жалованье - деньги, и хлебные запасы, и вино, и зелье, и селитру, и свинец учали присылать ежелет", теперь же им "государево жалованье будет по их государскому рассмотренью <...>, смотря по их службе" [20]. О том же говорилось и в государевой грамоте Войску от 3 июля 1632 г., которая была отправлена на Дон со станицей М. Наумова. И хотя в грамоте имел место укор казакам за отказ принести присягу государю, выражен он был, однако, крайне мягко[21]. Одновременно казакам сообщалось об отправке на Дон государева жалования[22], которое в этом году все-таки было им отправлено. Оно составило 2000 рублей, 260 четвертей хлеба, 100 ведер вина, а также 60 пудов пороха и 30 пудов свинца. Важно отметить, что таковое (за исключением 1628 г.) не выплачивалось казакам с 1625 г. [23]
Надо сказать, что немаловажную роль в позиции московского правительства по отношению к казачеству сыграло, по-видимому, также следующее об-(с. 257) стоятельство. 8 января 1632 г. воевода г. Царицына кн. Л. М. Волконский по указу из Москвы посылал в донские казачьи городки "для проведыванья всяких вестей" четырех царицынских стрельцов. Вернувшись 25 февраля, стрельцы показали воеводе, что на Дону достаточно тяжело переносят блокаду казачьих городков со стороны Русского государства. "Нынеча <...> они, казаки, з Дону в Русь на <...> украинные городы для своих нуж (своих дел. - О. К.) выходить" под угрозой ареста не могут, чего, согласно словам казаков, прежде не бывало, - сообщали воеводе стрельцы. При этом на Дону было известно о будущей войне России с Польско-Литовским государством. И если весной на Дон не будет царского "жалованного слова" и жалования, то казаки с Дона пойдут в Запорожье на службу к польскому королю, - так передавали разговоры в верховых донских городках упомянутые стрельцы. Одновременно казаки в нижних городках грозились не пропустить в Турцию очередное русское посольство, при этом намереваясь убить возвращающегося с таковым в Стамбул турецкого посла, а часть низовых и верховых казаков планировала по весне вместе с яицкими казаками, зимовавшими на Дону, идти "воровать" на Волгу и Каспийское море[24].
Вместе с тем царицынские стрельцы показывали, что на Дон прибыли яицкие казаки во главе с атаманами И. Зыковым и Е. Спицыным "для проведыванья", "куды де <...> на государеву службу ратным людем поход будет", причем на Яике, согласно этим казакам, в ожидании "государевой милости" и службы собралось 2000 конных казаков[25] - как и Дон, Яик на тот момент также находился в ситуации экономической блокады со стороны России. Возможно, что в связи в том числе и с этим известием на Яик в 1632 г. был отправлен дворянин Б. С. Змеев, которому действительно удалось вывести с этой реки для участия в Смоленской войне 950 яицких казаков во главе с войсковым атаманом Тимофеем Никифоровым (Попом). В Москву они прибыли в начале января 1633 г. Интересно, что царскому посланцу еще на Яике удалось привести этих казаков к присяге русскому государю[26]. В свою очередь, с Дона в середине 1632 г. вышли на государеву службу 400 донских казаков во главе с тремя атаманами[27]. Все эти казаки затем приняли участие в Смоленской войне. Перепиской Москвы и Воронежа, связанной с выплатой на время следования к Москве кормовых денег вышедшим с Дона казакам, и заканчивается рассматриваемый документальный комплекс. (с. 258)
Дело о посылке в 1632 г. на Дон кн. И. А. Дашкова и подьячего Л. Полуехтова не было единственным, которое вели в этом году боярин С. В. Головин и дьяк М. Данилов. Так, в марте того же года по государеву указу ими был произведен сыск о покупке у казаков на Дону мусульманского полона как членами возвращавшегося из Турции посольства А. П. Совина и дьяка М. Алфимова, так и служилыми людьми во главе с кн. И. М. Барятинским, прибывшими под Азов для встречи этих послов[28]. В условиях запрета торговых отношений с донскими казаками подобная ситуация в глазах Москвы выглядела, безусловно, недопустимой, особенно в свете поступившей на этот счет жалобы с турецкой стороны[29]. Приказ С. В. Головина и М. Данилова занимался в рассматриваемое время также иными делами. В частности, в декабре 1632 г. на их имя поступила память об отправлении в Разряд тканей на изготовление знамен для полка "нового строя" Томаса Сандерсона, а в ноябре 1633 г. - память о присылке в Разрядный же приказ готового знамени для отдельной роты капитана Якуба Форбеса[30]. Таким образом, ведомство С. В. Головина и дьяка М. Данилова продолжало действовать, судя по всему, вплоть до смерти этого боярина в январе 1634 г. (с. 259)


[1] РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 191-535. Указанное приказное дело в виде обширных выдержек из него опубликовано в издании: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества / Авт.-составитель В. А. Гусев. Вып. 5. Волгоград, 2015. С. 66-108. Тем не менее, по причине имеющих место в данном издании досадных опечаток мы будем ссылаться непосредственно на первоисточник.
[2] См.: Богоявленский С. К. Московский приказный аппарат и делопроизводство XVI-XVII веков. М., 2006. С. 88, 121, 145, 182, 183; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975. С. 142-143.
[3] Богоявленский С. К. Московский приказный аппарат... С. 183-184. За консультацию по данному вопросу автор благодарит А. П. Павлова.
[4] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 192-196.
[5] Там же. Л. 248.
[6] Там же. Л. 197-199.
[7] Там же. Л. 200-202. Надо также отметить, что на Дону незадолго до убийства воеводы скончался "лутчей" донской атаман Епифан Радилов, старавшийся в своей политике ориентироваться на Москву. См.: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 58; РГАДА. Ф. 89 (Сношения России с Турцией). 1630 г., N 5. Л. 136-137.
[8] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 203-204.
[9] Там же. Л. 204-205.
[10] Там же. Л. 206-207.
[11] Там же. Л. 208.
[12] Там же. Л. 219-220, 229-230.
[13] См.: Там же. Л. 337, 338, 341, 355, 459 и др.
[14] Там же. Л. 310-316. Данная крестоцеловальная запись опубликована: 1) Акты Московского государства. Т. 1. СПб., 1890. С. 434-435 (список из другого дела); 2) Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 85-86.
[15] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 374, 462-463.
[16] Впрочем, детей от некрещенных "бусурманок" казаки, по-видимому, крестили, как это видно на основании подобного дошедшего до нас примера. См.: Там же. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 259-260, 264.
[17] Там же. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 463, 465.
[18] Полный текст войсковой отписки от конца мая 1632 г. см.: 1) Сборник областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 13. Новочеркасск, 1915. С. 160-166; 2) Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 94-96.
[19] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 464, 465, 509.
[20] Там же. Л. 398, 400.
[21] Там же. Л. 443-444. Этот укор звучит так: "И только б вы наше государское повеленье исполнили, крест нам, великому государю, поцеловали, и то б учинилось весно великому государю турскому Мурат-салтанову величеству, да в ыных бы государствах то было ведомо, что вы, донские атаманы и казаки, нам, великому государю, учинились во всем послушны и крест нам целовали".
[22] Там же. Л. 450.
[23] Загоровский В. П. Донское казачество и размеры донских отпусков в XVII веке // Из истории Воронежского края. Воронеж, 1961. С. 142.
[24] Донские дела. Кн. 1. СПб., 1898. Стб. 337-340, 342-343. Отписка была получена в Москве 27 марта 1632 г.
[25] Там же. Стб. 342.
[26] Карпов А. Б. Уральцы. Исторический очерк. Ч. 1. Яицкое войско. Уральск, 1911. С. 168-169.
[27] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 39. Л. 466, 511.
[28] Там же. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 233-269. Основная часть этого дела (по л. 260) опубликована в издании: Служба донских казаков, XVII век: Материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. 5. С. 108-111.
[29] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 54. Л. 233-237.
[30] Там же. Ф. 396. (Оружейная палата). Оп. 2. Кн. 288. Л. 184-184 об.; Кн. 289. Л. 175 об.-176. О данных сведениях автору любезно сообщил А. П. Павлов.
------------------------------------
Грани русского Средневековья. Сборник статей к 90-летию Юрия Георгиевича Алексеева. М., 2016. С. 252-259. Ссылки постраничные.
(с. 252) - окончание страницы
http://samlib.ru/k/kuc_oleg_jurxewich/m ... nija.shtml

О. Ю. Куц ТОРГОВЛЯ ЛОШАДЬМИ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЧАСТЬ "ДОНСКОЙ

Втр, 2018-08-14 12:00
Старый (Добавлено Пн июн 18, 2018 12:28 pm)
Сравнительно невысокая стоимость "хлебных запасов" в казачьих городках отмечена в начале июня 1640 г. Тогда, по словам находившихся в Москве воронежских станичников, из южнорусских городов на Дон навезли много продуктов, в результате чего четверть ржаной муки стоила 30 алт., пшена -- 60 алт.[37] Но самые низкие цены на продовольствие в казачьих городках источники фиксируют в канун зимы 1646 г., когда в связи с бедственным продовольственным положением на Дону, из Воронежа к казакам по распоряжению Москвы был отправлен крупный торговый судовой караван под охраной служилых людей. Однако, поскольку у донских казаков в предшествующие полгода практически не было военных добыч, купить привезенные на Дон продукты было "некому и нечем", хотя в казачьих городках дело шло к голоду. В данных условиях мех ржаной муки в осьмину стоил 25 коп., мех пшена -- 60 коп. (т. е. четверть ржаной муки стоила полтину, пшена -- 80 коп.), и иные товары были "добре дешевы"[38]. Подобные цены были, безусловно, крайне низки для Дона, однако вызваны они были весьма необычными для этих мест обстоятельствами.
Как видно из приведенных фактов, имеет место различие в цене четверти ржаной муки к такому же количеству пшеничной и гречневой муки, а так- (С. 106) -же других продуктов (примерно 1 к 1,5 или 1 к 2). Этим и объясняется разница в стоимости "хлебных запасов", которую можно наблюдать по материалам сыска 1628 г. В периоды стабильного экономического положения в казачьих городках на четверть ржаной муки стоимостью в 1 руб. в среднем можно было приобрести одну лошадь. Отметим в этой связи, что по данным московских конских книг рубежа 1620-1630-х гг., приведенным А. И. Раздорским, средняя стоимость лошади в русской столице в августе 1629 г. и мае 1630 г. составляла примерно 3,25 руб., причем лошади ценой в 10 руб. и выше были редкостью[39]. Средняя цена лошади в Курске в 1628/29 г. по расчетам этого же автора равнялась 2,44 руб.[40]
Средняя стоимость обычной лошади на Дону, согласно материалам сыскного дела 1628 г., составляла 1 руб. Цена же хорошего скакового коня как в области казачьих городков, так и "на Руси" была, как правило, значительно выше. Это прослеживается, в частности, по челобитным, подававшимся в Посольском приказе донскими станичниками и русскими гонцами по поводу компенсации стоимости лошадей, потерянных ими в ходе поездок через донецкую степь из Валуек на Дон и с Дона в Валуйки. Так, в 1636 г. казаки атамана Полуекта Савельева, сообщая в челобитной о потере ими в ходе движения зимой через донецкую степь 12 коней, писали, что таковых они покупали на Дону "дорогой ценой: конь в шестнатцать, и в тринатцать, и последней (по стоимости. -- О. К.) в десеть рублев"[41]. В других документах упоминаются цифры примерно того же порядка. Например, съезжавшие в 1638 г. речным путем в казачий Азов "для проведыванья вестей" воронежские сын боярский С. Пареной и поместный атаман И. Арефьев купили в Воронеже, заняв деньги в рост, четыре коня по 10 и 12 руб., из которых "на степи от скорые гоньбы" два пало 42. В то же время цена лошадей, потерянных русскими гонцами по пути через донецкую степь, колеблется от 6 до 18 руб. (как правило, в зависимости от социального статуса гонца), в среднем составляя примерно 10 руб. за голову 43 Интересно, что казачьим станичникам из числа приезжавших в Москву с войсковыми отписками, при посылке их "наскоро" обратно на Дон с государевыми грамотами через донецкую степь, для покупки лошадей выдавалось по 15 руб. человеку[44].
Таким образом, цены на лошадей, которые представлены в сыскном деле 1628 г., отражают прежде всего повседневные реалии конской торговли на Дону, практически не учитывая ее элитной составляющей. Материалы следствия дают основания сделать бесспорный вывод о широком размахе торговли лошадьми между казачьими городками и югом России. Конская торговля составляла одну из важнейших граней "донской торговли", особенно принимая во внимание то обстоятельство, что лошади для продажи "на Руси" выгонялись с Дона также и самими казаками.


(С. 107) П р и м е ч а н и я

[1] Так, в соответствии с наказом сыщикам Н. Беклемишеву и И. Тургеневу требовалось выяснять: "хто что (на Дон. -- О. К.) каких товаров, или вина, или запасов (хлебных. -- О. К.) порознь возили, и кому те товары, и запасы, и вино на Дону продовали, и на што хто продал: на денги ль, или на золотые, или на товары какие променяли" (см.: РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 108).
[2] Подробнее о составе дела и обстоятельствах, вызвавших сыск, см.: Куц О. Ю. Донское казачество в период от взятия Азова до выступления С. Разина (1637-1667). СПб., 2009. С. 48-53.
[3] В указанной выше монографии и более ранней статье по рассматриваемой тематике (см. Куц О. Ю. О связях населения южнорусских городов с донскими казаками (по материалам второй четверти XVII в.) // Очерки феодальной России. Вып. 4. М., 2000. С. 132-157) вопрос цен нами почти не затрагивался.
[4] РГАДА. Ф. 127 (Сношения России с ногайскими татарами). 1642 г. N 1. Л. 7.
[5] Там же. Л. 4 (Расспросные речи в Астрахани приехавшего сюда из Азова донского казака Е. Емельянова). -- Не исключено, что в обоих случаях речь может идти об одном и том же походе, хотя, судя по расспросным речам, упомянутые набеги были совершены под разные улусы.
[6] Там же. 1639 г. N 1. Л. 14 (Расспросные речи в Астрахани посылавшегося на Дон сына боярского И. Суслова).
[7] Там же. Л. 115 (Расспросные речи в Астрахани вернувшегося с Дона "донского татарина" Б. Кульмаметева).
[8] Донские дела. Кн. 2. СПб., 1906. Стб. 56.
[9] РГАДА. Ф. 127. 1639 г. N 1. Л. 19.
[10] Там же. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 347. -- Болдырь -- сын русского человека и татарки.
[11] Донские дела. Кн. 2. Стб. 53, 56. (Из войсковой отписки и расспросных речей присланных в Москву казаков).
[12] Впрочем, время от времени имели место и масштабные нападения с Дона, заканчивавшиеся разгромом целых кочевий. Так, серия сильнейших ударов по татарским улусам была нанесена казаками, например, в 1634-1635 гг. (см.: Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.; Л., 1948. С. 238-239).
[13] РГАДА. Ф. 127. 1638 г. N 1. Л. 61-63.
[14] Акты Московского государства. Т. 2. СПб., 1894. С. 663-664. Донские дела. Кн. 5. Пг., 1917. Стб. 487.
[15] Донские дела. Кн. 4. СПб., 1913. Стб. 497.
[16] РГАДА. Ф. 127. 1642 г. N 1. Л. 95.
[17] Донские дела. Кн. 3. СПб., 1909. Стб. 368.
[18] Нередко бывало также, что лошадиные табуны отгоняли у казаков в ходе своих набегов на Дон и кочевники.
[19] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 255.
[20] Там же. Л. 179, 180.
[21] См. Куц О. Ю. Донское казачество... С. 60-61.
[22] В этом отношении характерны слова, сказанные в Белгороде сыщику Н. Беклемишеву белгородским попом Гурием после допроса его брата А. Харитонова, также привлеченного к сыску за поездку на Дон: "Коли де придет к болшому сыску, тогды мы учнем про вся сказывать и никово не утаим...". Данный сыск считался, таким образом, недостаточно серьезным (см.: РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 242).
(C. 108) [23] Следует отметить, что теме торговли южнорусских жителей с казаками посвящена статья А. А. Новосельского, в которой приводятся и материалы из упомянутого дела (см.: Новосельский А. А. Из истории донской торговли в XVII веке // Исторические записки. 1948. Т. 26. С. 198-216). Однако вопрос цен в указанной работе почти не затрагивается.
[24] Впрочем, в обратный путь нередко отправлялись и на судах, как правило, в том случае, если торговые сделки с казаками заканчивались приобретением не лошадей, а иного имущества (прежде всего трофейного).
[25] В этом, как и в ряде других случаев, социальный статус подследственного в материалах дела не указан.
[26] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 149-159, 161, 163-167, 170, 178-179.
[27] Там же. Л. 160.
[28] Раздорский А. И. Торговля Курска в XVII веке (по материалам таможенных и оброчных книг города). СПб., 2001. С. 200.
[29] Речь идет о казачьем городке под названием Монастырский Яр, находившемся на самом низу казачьего Дона. В рассматриваемое время это был центр донского казачества.
[30] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Приказного стола. N 31. Л. 146-148, 180-182. -- Чумак -- кабатчик.
[31] Там же. Л. 234-235, 237-238, 242-246, 257, 260-261, 317, 321.
[32] Там же. Л. 335-337, 342-343, 345, 347.
[33] См., к примеру: Там же. Л. 208, 211, 221 (Показания жителей г. Зарайска).
[34] Там же. Л. 123-129, 139-140.
[35] Там же. Л. 150, 248.
[36] Донские дела. Кн. 1. СПб., 1898. Стб. 961.; Кн. 2. Стб. 126, 163, 366; Кн. 3. Стб. 317; Кн. 4. Стб. 277 (Из показаний в Москве приезжавших сюда с войсковыми отписками казачьих станиц и вернувшихся с Дона служилых людей).
[37] Там же. Кн. 2. Стб. 46.
[38] РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. N 235. Л. 193.
[39] Раздорский А. И. Конская торговля Москвы в XVII веке (по материалам таможенных книг 1629 и 1630 гг.). М., 2011. С. 19, 27.
[40] Раздорский А. И. Торговля Курска в XVII веке. С. 252.
[41] Донские дела. Кн. 1. Стб. 483.
[42] Там же. Стб. 793-795.
[43] Там же. Кн. 1. Стб. 317, 625, 862; Кн. 2. Стб. 133, 136, 138, 323, 519.
[44] См., например: Там же. Кн. 1. Стб. 951-955; Кн. 2. Стб. 272, 354, и др.
--------------------------------------------
Торговля, купечество и таможенное дело в России в XVI-XIX вв. Сборник материалов Третьей международной научной конференции (г. Коломна, 24-26 сентября 2013 г.) Т. 1. XVI-XVIII вв. Коломна, 2015. С. 94-108.



http://samlib.ru/k/kuc_oleg_jurxewich/k ... donu.shtml

1813 год Список казаков из пленных поляков

Втр, 2018-08-14 12:00
Шилов (Добавлено Чт июн 14, 2018 4:39 pm)
Наши "сибирцы"!!!

Запорожское войско периода Новой Сечи

Втр, 2018-08-14 12:00
Семеныч (Добавлено Чт июн 14, 2018 12:04 am)
Дербанили земли запорожских козаков тысячами десятин, а самих козаков бывало и в крепостных зачисляли. Не от хорошей жизни они на Кубань переселились, многие изменив фамилии и имена, скрываясь от розыска.
Колотнеча Федор мельница земля.JPG

Олега Шилова с Днем Рождения!

Втр, 2018-08-14 12:00
Шилов (Добавлено Вс июн 03, 2018 7:44 am)
Спасибо, братья!

Переписка генерала П.Н.Краснова 1939-1945.

Втр, 2018-08-14 12:00
Шилов (Добавлено Вс июн 03, 2018 7:43 am)
При этой власти нет. Но, она ведь не вечная...

САЙН-ВИТГЕНШТЕЙН-БЕРЛЕБУРГ

Втр, 2018-08-14 12:00
dzick (Добавлено Сб июн 02, 2018 8:07 pm)
Во время рассмотрения этого выдающегося в уголовной практике дела зал Санкт-Петербургского окружного суда представлял собой редкую картину. Многочисленная избранная публика переполняла все места внизу и на хорах. Представители высшего света, блестящие офицеры Собственного Его Величества конвоя, масса нарядных дам, судебный персонал, адвокаты и прочие. В воздухе носился тонкий аромат духов.
Публика впускалась в зал только по билетам, причем около дверей дежурил усиленный наряд городовых и жандармов.
Заседание суда происходило весной 1902 г. под председательством господина Камышанского.
Слушалось без присяжных заседателей дело о подполковнике запаса Е.Я. Максимове, обвинявшемся в нанесении раны в поединке князю А.Ф. Витгенштейну, последствием чего была смерть князя.
Читается обвинительный акт.
В 1901 г., 15 июля, в поезде Финляндской железной дороги возвращались из Шувалова в Петербург француженки Мюге, Грикер, Бера и Краво. Вместе с ними ехал также и один из их знакомых, сотник Собственного Его Величества конвоя, светлейший князь А. Ф. Сайн-Витгенштейн-Берлебург.
Все они мирно беседовали между собою в отделении вагона II класса, как вдруг в это же отделение вошел подполковник Максимов, одетый в статское платье. Пристально оглядев француженок, он прошел в следующее отделение и оставил дверь незакрытой.
Через некоторое время одна из дам заметила, что новый пассажир остановился недалеко от двери и упорно смотрит на нее. Другая француженка, обратив на это внимание, встала с дивана и захлопнула дверь.
В ту же минуту дверь снова отворилась, и подполковник Максимов, сделав несколько шагов, остановился в проходе.
Госпожа Грикер обернулась в его сторону и увидела, что он по-прежнему не сводит с нее пристального взгляда.
— Уж не хотите ли вы снять с меня фотографию? — недовольно спросила она, удивляясь бесцеремонности пассажира.
— Сколько это будет стоить? — отпарировал подполковник с вызывающим видом.
Обмен колкостями по этому поводу продолжился. Максимов сказал, что карточки француженок он может приобрести в публичном доме, где они служат.
Задетые за живое, оскорбленные дамы обратились к своему спутнику с просьбой защитить их от дерзкого пассажира. Князь Витгенштейн в вежливой форме потребовал от Максимова, чтобы он оставил в покое пассажирок.
— Не ваше дело! — резко возразил на это подполковник. — Я знаю, что делаю, и с вами не разговариваю. Прошу сесть.
— Кто вы такой? — обратился к нему вспыхнувший князь.
— Вы узнаете это завтра от барона Мейендорфа. — И с этими словами подполковник вышел из отделения.
Одна из дам поспешила закрыть за ним дверь, но Максимов с такой силой толкнул дверь ногой, что она отскочила в сторону и ударила по руке ближайшую француженку.
Ввиду такого вызывающего поведения князь Витгенштейн счел себя вынужденным кончить дело дуэлью. Получив разрешение командира конвоя генерала барона Мейендорфа, он пригласил секундантами князя Амилахвари и сотника Логвинова и послал через них Максимову вызов на поединок. Тот принял вызов и со своей стороны избрал секундантами отставных генерал-майора Вишневского и полковника Меженинова. Несмотря на все усилия секундантов обоих противников, примирить их не удалось, и секундантам волей-неволей пришлось приступить к выработке условий дуэли.
31 июля условия эти, с общего согласия всех секундантов, были занесены в протокол в следующей форме: оружие — пистолеты; дистанция — 25 шагов; по одному выстрелу. Стрелять по желанию в промежутке четырех секунд, между счетом: раз… два… три… стой!..
На следующий день, около восьми часов вечера, вблизи станции Стрельна Балтийской железной дороги состоялась дуэль между Максимовым и Витгенштейном. Первым выстрелил князь после счета «раз!» и — дал промах. После счета «два!» раздался выстрел со стороны подполковника. Князь пошатнулся и, раненный в живот, упал на траву.
После перевязки он был немедленно отправлен в Обуховскую больницу. Несмотря, однако, на все медицинские меры, Витгенштейн не перенес тяжкой раны и 3 августа скончался.
По заключению врача, вскрывшего труп покойного князя, смерть его последовала от острого гнойного заражения крови, вызванного огнестрельным ранением кишечника.
Убийца-дуэлянт был привлечен к уголовной ответственности.
Признавая факт поединка со смертельным исходом, Е. Я. Максимов заявил тем не менее, что принятие офицером запаса вызова на дуэль не составляет нарушения закона.
Обвиняемый держался на суде хладнокровно, с чувством собственного достоинства.
— Признаете ли вы себя виновным? — задал обычный вопрос председательствующий.
— Ни дамам, ни князю Витгенштейну я обид не наносил… Действовал согласно высочайше утвержденным правилам 1894 года о дуэлях и считал себя обязанным принять вызов.
— Пригласите свидетелей, — отдается распоряжение судебному приставу.
В суд явилась только одна из француженок — Констанс Краво. Это миловидная, молодая особа, очень изящно одетая. Русского языка она почти не понимает и дает показания через переводчика. Свидетель доктор Зуев был вызван по просьбе самого подсудимого.
Первым опрашивался сотник Собственного Его Величества конвоя В.П. Логвинов. Он был одним из секундантов роковой для князя Витгенштейна дуэли.
Покойный князь сообщил ему о своей ссоре с Максимовым только 17 июля. По его словам, он сидел в вагоне с несколькими дамами, из которых лишь одна была ему знакома. Дамы эти незадолго до этого катались на автомобиле, но потерпели легкое крушение и в помятых оттого костюмах принуждены были возвратиться в Петербург уже поездом. Когда Максимов увидел их, глаза его приняли довольно недвусмысленное выражение.
— Не желаете ли сфотографировать нас? Это будет стоить очень дорого, — сердито сказала ему одна из француженок.
— Я могу достать ваши карточки в том «пансионе», где вы воспитываетесь, — грубо ответил Максимов.
Изумленные француженки начали переговариваться между собой:
— Что это за господин? Какой невоспитанный…
Мало-помалу между князем и развязным пассажиром разыгралась ссора. По собственной ли инициативе князь вступился за дам или они сами просили его об этом — свидетель не знает.
Когда поезд подошел к Петербургу, Витгенштейн нагнал Максимова в другом конце вагона и схватил его за руку.
— Ваше имя?
— А вы кто такой? — также осведомился Максимов.
— Я — князь Витгенштейн.
— А обо мне вы узнаете от вашего командира.
При этом Максимов вынул свою визитную карточку и вручил ее князю.
Секунданты, ознакомившись с подробностями инцидента между двумя противниками, признали повод для дуэли несущественным и сделали попытку примирить их. Так как первый повод к оскорблениям был подан подполковником Максимовым, то ему предложили извиниться перед князем. Однако Витгенштейн выдвинул такие оскорбительные для своего противника условия примирения, что Максимов наотрез отказался от него.
Таким образом поединок был признан решенным делом.
Секунданты выбрали место около Стрельны. Один из них взял на время пару больших пистолетов у известного оружейника Леженя. Вечернее время было выбрано специально для того, чтобы солнце не мешало дуэлянтам целиться.
В день поединка первыми приехали секунданты, затем прибыли и оба противника.
Сотник Логвинов отмерил 25 шагов. Секунданты снова предложили помириться.
— Я согласен, — сказал Максимов.
— Только при соблюдении моих условий, — решительно заявил князь Витгенштейн.
Максимов отказался.
Оба они стали на свои места, получив по жребию заряженные пистолеты.
Сотник Логвинов начал считать по секундомеру: «Раз!.. (вы-стрел). Два!.. (выстрел)».
Раненый князь несколько мгновений еще держался на ногах, затем упал.
— Простите, князь, я этого не хотел, — подбежал к нему Максимов.
— Не беспокойтесь, вы очень добры, — слабым голосом выговорил раненый.
Далее из свидетельских показаний выясняется, что покойный князь до своей роковой дуэли почти никогда не стрелял из пистолета и вообще был очень неважным стрелком.
Когда был возбужден вопрос о примирении, Максимов написал князю следующее письмо: «Ваша светлость, князь А. Ф., Вы изволили почтить меня вызовом… Секунданты находят возможным примирить нас… Я приношу Вам искреннее сожаление по поводу происшедшего».
А. Ф. Витгенштейн не удовлетворился этим письмом и потребовал, чтобы Максимов написал, что он раскаивается или извиняется «в своем поведении». По словам сотника Логвинова, князь был хороший, добрый человек и ссор никогда не затевал. Француженки в столкновении его с Максимовым, видимо, играли ничтожную роль, скорее это была личная обида.
Защитник подсудимого, присяжный поверенный М.К. Адамов, спрашивает свидетеля, было ли известно ему, что среди француженок, из-за которых загорелся весь сыр-бор, находилась также и шансонетная певица Мюге — интимная подруга покойного князя.
Свидетель дает отрицательный ответ, объясняя, что Витгенштейн поклялся ему, что Мюге в то время не было в вагоне. Если бы он знал, что поводом к дуэли могла послужить эта фран¬цуженка, то отказался бы выступить секундантом.
Присяжный поверенный Адамов старается доказать, что под словом «пансион» обвиняемый не подразумевал ничего предосудительного.
Затем суд приступил к допросу другого секунданта — хорунжего конвоя князя Амилахвари. Тот рассказал, что перед вручением своей карточки Максимов спросил у противника, кто он.
— Я светлейший князь Витгенштейн, — последовал короткий
ответ.
Максимов усомнился.
— Правда ли это? — обратился он к другому встретившемуся
офицеру.
— Да, правда.
Только после этого Максимов подал князю свою визитную карточку с адресом.
— А верен ли адрес? — колко проговорил Витгенштейн, вертя ее в руках.
Доктор Поляков, присутствовавший при поединке, рассказывал, что с места дуэли раненого князя на руках донесли до ландо и он был привезен на железнодорожную станцию. Однако поезда пришлось очень долго ожидать. В Петербурге в Морском госпитале не оказалось свободного места, и мучительно страдавшего от раны князя направили в Обуховскую больницу. Дорогой он беспрестанно жаловался на страшные боли в нижней части живота. При вскрытии трупа пуля была найдена застрявшей в левой стороне таза.
По словам свидетеля, Максимов утверждал, что француженки первыми стали его вышучивать.
— Позвольте вашу карточку, — обратился Максимов к одной из них, одетой особенно экстравагантно.
Последовал обмен колкостями, и одна француженка раздраженно толкнула Максимова. По-видимому, все дамы были навеселе.
— Меня преследует какая-то пьяная компания, — жаловался после Максимов кому-то из пассажиров.
Столкнувшись с ним под конец ссоры, князь Витгенштейн резко схватил его за рукав и потребовал указать свое звание.
Свидетель доктор Поляков удостоверяет также, что по окончании дуэли Максимов сам помогал перевязывать раненого князя, и для него, очевидно, был неожиданностью трагический исход поединка.
Действительный статский советник Меженинов, служащий по министерству финансов, в сербскую войну был начальником отряда русских добровольцев. В этом же отряде находился и подсудимый Максимов, отличавшийся беззаветной храбростью и удальством. Помня его геройское прошлое, свидетель Меженинов никак не мог отказать ему в просьбе быть его секундантом.
Порядок поединка был выработан по условиям № 2, применяемым в подобных случаях в германской армии. По соглашению участников дуэли в пистолеты для лучшего боя был вложен двойной заряд пороха.
— Я не стану первым стрелять, — говорил Максимов свидетелю. — Но если не буду убит, то я дам своему противнику немного почувствовать.
— Если я буду убит, — сказал князь, — то передайте мое письмо матушке. Она дожидается.
«Я, старый, обстрелянный в боях офицер, был глубоко растроган этими словами», — добавляет свидетель с дрожью в голосе. Подполковник Максимов — бывший кирасир, стяжавший почетную известность в военном мире своим геройством. В одном из сражений под ним были убиты за короткое время три лошади. Отчаянный храбрец, он дрался в Боснии, участвовал в Ахалтекинской экспедиции и сражался с англичанами в Трансваале среди мужественных буров, командуя иностранным легионом.
Генерал-майор Вишневский, рассказывая о дуэли, сообщил, что подсудимый говорил ему о своем намерении целиться только в ногу противника.
Суд вызывает свидетельницу Констанс Краво. Собравшаяся публика с интересом разглядывает одну из француженок, послуживших косвенной причиной трагической смерти молодого князя.
Краво держится очень непринужденно, спокойно отвечает на вопросы.
Об обстоятельствах ссоры она сообщить ничего не может, но в словах Максимова, вырвавшихся у него при инциденте в вагоне, в настоящее время не видит чего-либо оскорбительного. Он говорил по-французски про какой-то «пансион», но слово это можно ис¬толковать по-разному. Сам ли князь вступился в защиту дам или же по их просьбе, она не помнит.
Что касается того, что «дамы были навеселе», то до этого они действительно посетили какой-то ресторан, но пили нормальную порцию (в публике смех) и нисколько не были пьяны.
Доктор Зуев охарактеризовал подсудимого как хорошего человека, верного рыцарским традициям. Обнаруживается также, что Максимов во время сербской кампании был ординарцем у известного генерала Черняева.
Наконец все свидетели опрошены, и слово предоставляется товарищу прокурора, господину Новицкому.
Вначале он в общих чертах коснулся истории дуэлей, подвергнув этот обычай резкой критике.
В то же время он понимает, что может быть нанесена тяжкая обида, которую иногда не в состоянии удовлетворить обыкновенный суд. Но между Витгенштейном и Максимовым не было ничего подобного. Просто бестактность со стороны подсудимого и горячность князя привели к трагически закончившейся
дуэли. Максимов вынудил Витгенштейна затеять этот поединок, за что покойный князь заплатил своей жизнью, покончив все счеты с правосудием. Максимов же является, безусловно, виноватым в этой печальной истории.
Обвинитель просил применить к Е. Я. Максимову наказание в виде заключения в крепости на срок от четырех до шести лет.
Следующим выступил защитник подсудимого. Присяжный поверенный Адамов представил суду данное дело с совершенно иной точки зрения.
Покойный князь Витгенштейн был представителем «золотой молодежи», беспечно прожигающей свою жизнь. Вина в его смерти лежит только на нем самом. Максимов только вышел на бой, и бой честный, одинаково опасный для обоих. Известный герой, храбрец, он не мог поступить иначе. Как офицер, он считал себя не вправе отказаться принять вызов, но до этого он со своей стороны сделал все, чтобы избежать дуэли. Суду остается только или вынести ему оправдательный приговор, или же ходатайствовать о царской милости. Дуэль — честный, равноправный поединок. Но если военный может безнаказанно убивать, то штатский отвечает за это перед судом. Где же здесь равноправие? Для государства должны быть одинаково дороги и честь военного, и честь простого гражданина.
«Как защитник, как юрист и как гражданин, я думаю, что Максимов должен быть оправдан», — закончил свою речь Адамов.
Последнее слово предоставляется подсудимому. Но от волнения он ничего не может сказать.
Присяжный поверенный Адамов от его имени заявил, что обвиняемый ищет не милосердия и не смягчения своей участи. Он ищет только правосудия.
После продолжительного совещания Санкт-Петербургский окружной суд признал Е. Я. Максимова виновным в участии в поединке, вызванном, однако, не им, и приговорил его к заключению в крепость на два года. Вместе с тем ввиду чрезвычайных обстоятельств этого дела окружной суд постановил ходатайствовать через министра юстиции пред Его Императорским Величеством о полном помиловании осужденного.
Е. Я. Максимов был высочайше помилован.

ГЛИВЕНКО

Втр, 2018-08-14 12:00
dzick (Добавлено Сб июн 02, 2018 7:50 pm)
Список
военнопленных Ряжского лагеря принудительных работ, освобожденных из лагеря по постановлению Ряз(анского). губ. ЧК от 28 ноября с.г. и, назначенных в трудовую армию и на фронт труда

по списку ФИО бывший чин куда назначен
89 Гливенко Николай Александрович есаул труд армия

Источник: А.А. Григоров, А.И. Григоров. Заключенные Рязанского губернского концлагеря РСФСР 1919–1923 гг.


ГЛИВЕНКО Августа (?)(?-?) – окончила VI штатный класс Екатеринодарского епархиального женского училища по 1 разряду в 1908 году (Источник: © А.А.Бовкало bovkalo@mail.ru Выпускницы Екатеринодарского епархиального женского училища 1908, 1912, 1913, 1915, 1916 гг.)

Лиенц

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Пт июн 01, 2018 6:49 pm)
Валера, если появится возможность, съезди. Очень трогает сам погост, за которым ухаживают австрийцы , новая Часовня, музей в квартире, который содержит От. Георгий Кобро. Ну и конечно для тех, кто приехал в Лиенц, грех не посетить деревеньку Тимау, по другую сторону Альп, уже в Италии. От Лиенца, около 30 км. Там , местные жители в Музее , где экспозиции в основном о Великой войне 1914-1918 годов, сделали отдельный зал , посвященный Казачьему Стану и очень бережно относятся к сохранению памяти о казаках.

Георгиевские Шермиции 2016

Втр, 2018-08-14 12:00
Андрей Рудик (Добавлено Ср май 30, 2018 10:53 am)
Достойно !