Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Из-за зайца Н.Н. Канивецкий.

 

(С натуры)

Серый денек. Камера мирового судьи набита битком. В зале носится сдержанный шепот и, по временам, вздохи. Кто-то громко зевает.

Мировой судья, оправивши на себе цепь, произносит:

- Будет слушаться дело о казаке Мине Гарбузенко, обвиняемом по 29 статье Устава о наказаниях. Обвиняемый Мина Гарбузенко тут?

- Тутэчка!

- Пожалуйте сюда! Свидетель по этому делу урядник Савчук – здесь?

- Тошно так!

- Пожалуйте.

Пред судейским столом появляется подсудимый, Мина Гарбузенко, и свидетель, урядник Савчук. Первый на своем лице выражает полное равнодушие к предстоящему процессу: зевает, крестит рот и пристально рассматривает красное сукно на судейском столе, самого судью, цепь, висящую на нем… Свидетель Савчук стоит, выпрямившись точно перед фронтом, и глазами ест начальство.

- Свидетель Савчук, - говорит судья, - выйдите в другую комнату.

- Слухаю-с.

Поворот на каблуках – направо кругом, и свидетель исчезает. Мировой судья читает:

- Станичный атаман Ниже-Выше-Дальше-Ближченской станицы составил настоящий протокол от 22 марта сего года в том, что казак Мина Гарбузенко производил на юртовой земле охоту и убил трех зайцев, не имея на то разрешительного свидетельства. Свидетель по этому делу урядник Никифор Савчук. Станичный атаман просит привлечь казака Гарбузенко к уголовной ответственности по статье 29 Устава о наказаниях… Мина Гарбузенко?

- Мы!

- Слышали, в чем вас обвиняет станичный атаман?

- Та я колы ще прымычав, шо вин на мэнэ и на дядьку мого прыциляэтця. Цэ зовсим занапрасно. Як вин наш злобытель…

- Так вы зайцев не били?

- Як ны быв? Быв – та хибы ж я одын тих зайцив быв? Та колы б их ны быты, то й життя б вид их ны було б.

- Я вас не о том спрашиваю. А вы сами убили трех зайцев?

- Тошно так, вашэ правосудие.

- Расскажите, как было дело.

- Шов я вид свата, Савка Пэтрущенка, з хутира у станыцю. Савкына жинка була мэнынныця. Ну звисно, всэ було в Савкы…

- Вы об охоте рассказывайте, а не о Савкиных именинах.

- А хиба ж вы Савку знаэтэ?

- Гарбузенко! Потрудитесь говорить о чем вас спрашивают.

Обвиняемый некоторое время молчит. Очевидно, нить рассказа прервана, и дальше нет никакой возможности двинуться. 

- Ну что же вы молчите? Рассказывайте.

- Дозвольтэ, вашэ правосудие, знов с Савкы початы.

Мировой судья вынимает часы, смотрит на них, что-то соображает.

- Ну, что ж,  - говорит, – делать нечего, начинайте с Савки.

- От шов я вид Савкы… Дывлюсь – толока. Биля толокы, у стэпу, куринь стоить. А дюдя така, вашэ правосудие, шо й ны прывыды Господы. Як бы ны Савкына горилка – зовсим бы дуба дав. Зайду, мэрэкую так сам соби, у той куринь та запалю цигарку. Заходю. Дывлюсь: колыска высыть, и у вугли тры зайця сплять. Я як побачыв тих зайцев, так в мэнэ сэрце й запалылось. Я тоди зарас плэтинь за собою зачыныв, та за тимы зайцямы… Аж тутычка, як на грих, ны ружжя, ны якого штрумэнту. Пополошылысь ти зайци та торохнулысь по куриню, а я за ними. Ось-ось захоплю, а воно й штрыбнэ з рук. Там така слызька скотына, шо ны за шо ии ны можно пийматы. Нэначэ их салом хто мажэ. Колы б то в зайця хвист був, а то так тилькы, чорт зна шо… Бигаемо мы по куриню та бигаемо, бигаемо та бигаемо – до того добигалы, шо с мэнэ вжэ пара пийшла. Шо тутэчкы робыть? Но мое щастя, бачу, пид стрихою чабанська гирлыга захована…

- Да вы поближе к делу.

- Дэ там близько! Цэ дило було вэрстов пьятнадцять, або шостнадцять…

Судья нервно играет пальцами по столу.

- Я не о том. - Говорит он тоном человека, потерявшего всякое терпенье. – Ну что же, убили вы, наконец, тех зайцев?

Гарбузенко обижается.

- А як жэ? Звистно, вбыв.

- А свидетель, урядник Савчук – там же находился?

- Аж на пэрсыцькой гряныци, за Капказом. Та вин тоди, вашэ правосудие, и урядныком ще ны був.

- Когда же это было?

- Та рокив, мабудь, трынацять або чотырнацять…

- Что вы рассказываете? В протоколе сказано, что 22 марта этого года вы охотились…

- Тошно так, вашэ правосудие.

- Как же так? Вы сами говорите, что это было четырнадцать лет назад.

- Ось постривайтэ трохы – цэ я вам зарас повидаю. Цэ правда, у марти. Шов я со стэпу. Нагоня мэнэ уряднык Савчук. А мы з ним сусиды, щэ й сваты. У прошлому року я у його бжолл куповав. «Сыдай, кажэ, Мина – я тэбэ до дома пидвэзу» От мы й поихалы. Сыдимо на вози та про сэ та про тэ блакаэмо. У Савчука у тэ врэмя так ловко трапылось, шо конэй покралы и мала дытына вмэрла. Розсказуе вин мэни про цэ дило, а потим про зайцив. «Яка, кажэ, тэпэричка охота, як за йодным зайцем цила сотня гоняэця? Хиба зайци такы дурны, шо у такому мисци дэржатымутця?» А я йому й розсказую про тэ, як я у курини троих зайцив ганяв. Уряднык Савчук и кажэ: «Цэ, Мина, твое щастя». Приихалы до дому, Савчук повив конэй розпрягаты, а я до вэчэрни у цэркву пишов…

- И это все правда, что вы рассказываете?

- От, як пэрэд Прэчыстою, вашэ правосудие…

- Садитесь!

- Чого?

- Говорю, садитесь!

Обвиняемый некоторое время колеблется – а потом, отогнув полы черкески, опускается на пол.

- Да нет, - говорит судья,- вон туда, на скамейку садитесь.

Вызывается свидетель Савчук.

- Свидетель, вас зовут Никифор?

- Нычыпир, вашэ происходытэльство!

- Вот станичный атаман пишет в протоколе, что вы были свидетелем тому обстоятельству, что казак Гарбузенко охотился на зайцев в марте месяце сего года. Что вы по этому делу можете сказать? 

- Покорнийшэ просю прокатны грошы за судэбны задэржкы!

- Получите… Предупреждаю вас говорить только то, что к делу относится.

- Слухаю-с, вашэ происходытэльство! Пидвозыв я Гарбузэнка со стэпу. У меня у тэ врэмя конэй покралы и мала дытына вмэрла.

- Ну, я это все знаю. 

- Цэ вам Мына розсказував?

- Да вы поближе к делу!

- Тошно так – дило було биля самой станыци. Вин мэне и розсказуе, як вин тих зайцив у курэни ганяв.

- Говорил ли он вам, когда это было?

- Як жэ? Казав: рокив чотырнацять або пьтнадцять…

- Да как же этот протокол возник?

- Протикол? Протикол с писаря взявся! Сыдив я з кумом Купрыем Грэблею у духани… Выпывалы… Купрый у тэ врэмя заходывся за пэрэпэлыцямы йты. Я к цему дилу и давай Куприю казаты, як Мына зайцив ганяв. Аж гульк – заходыть пысарь Кващэнко, послухав, шо я балакаю – та до мэне: хто цэ, кажэ, зайцив ганяв? Кажу: Мына Гарбузэнко. – Колы ж це вин тоби казав? – У марти! – У марти? А плакат у Гарбузэнка був? – пыта у мэне пысарь. Кажу: ниякого плаката ны було, а була тилькы чабанська гирлыга… - Добре,- кажэ Кващэнко. Выпыв чвэртку тай пишов соби. А потим того од вашого происходытэльства повистка прийшла, шоб мы з Мыною до вас прыихалы. От мы покыдалы хозяйство, тай з Мыною помандрувалы…

- И далеко до вашей станицы? 

- Та вэрстов дэвьяносто будэ…

Мировой судья пишет. Савчук, обращаясь больше к публике, сообщает:

- Тай шлях дужэ поганый. Мы з Мыною як ихалы, то два раза виз обломався. У Мыны, як ночувалы, з воза свитку вкралы. Другий дэнь скотына бэз корму стоить…

- Ну, довольно! Садитесь.

- Можна мэни, вашэ происходытэльство, шось вас прохаты?

- Что такое?

- А як про конэй дило будэ?

- Про каких коней?

- А шо у мэнэ у марти вкралы.

- Ко мне об этом ничего не поступало.

- Нэ вжэж, вашэ происходытэльство, вид зайцев таке хлопоття зробылось, а про коней нычого?

- Да ведь вы свидетель по охоте на зайцев…

- А хыба ж я, як заячыный свидчык, так мэни моих конэй и нэ жалко?

- Садитесь.

Свидетель вздыхает и грустно смотрит вниз. Тоска охватывает сердце обиженного человека. Обвиняемый Мина думает о пропавшей свитке и следит взглядом за летающей большой мухой. Мировой судья пишет и потом читает:

- Казак Мина Гарбузенко по обвинению его по статье Устава о наказаниях, на основании 119 статьи Устава уголовного судопроизводства признан по суду оправданным; свидетелю же, уряднику Никифору Савчуку, за явку в суд и обратно выдать два рубля двадцать копеек, приняв расходы за явку в суд свидетеля на счет казны… Недовольные этим решением,- говорит судья,- могут обжаловать его в съезд мировых судей. 

- Вашэ правосудие,- заявляет обвиняемый,- я цим судом нэдоволэн.

- Да ведь вы же оправданы!

- За цэ спасыби – а за шо ж Нычыпир грошы получатымэт, а я ни? Хыба я у Бога корову вкрав? Умисти ихалы, йодын, скажыть пожалуста, грошы получа, а другий…

- Ну, довольно! Ступайте домой.

- Ходым вжэ!- торопит друга своего Мину Савчук. 

Процесс кончился.