Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

ЛЮБИТЕЛЬСКОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ В ОБЛАСТИ ВОЙСКА ДОНСКОГО В XVIII – НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Тема становления и развития краеведения на Дону уже разрабатывалась учеными. Краеведческие публикации изучались как источники по истории, этнографии фольклору донского края. Неоднократно предпринимались опыты библиографии. Они были опубликованы в газетных обзорах «Донских областных ведомостей»1, в специальных библиографических указателях2 и литературе по источниковедению3. Развитию исторического краеведения в XVIII–XX вв. посвящено специальное исследование А. И. Агафонова4; публикации донского песенного фольклора рассмотрены в статьях А. М. Листопадова и А. В. Позднеева5. Информация о выдающихся деятелях донской земли, в числе которых и любители краеведы, содержится в книге «Донцы XIX века»6, в работе В. Севского (В. Краснушкина) «Донские писатели»7. Настоящая статья посвящена этнографическому и фольклористическому краеведению. Своей целью мы определили не выявление публикаций, а осмысление подхода любителей краеведов к изложению материала и методики создания ими своих трудов. В качестве предмета исследования нами отобраны наиболее показательные работы авторов, чья профессиональная деятельность не была впрямую связана с изучением различных сторон традиционной культуры донских казаков. Опыты изложения истории, бытового уклада и музыкального творчества донских казаков относятся ко второй половине XVIII века. Первопроходцами здесь были не ученые-профессионалы, а образованные, имеющие в духе Просвещения разносторонние интересы, военные и гражданские чиновники и путешественники. Три имени, три личности стоят у истоков донского краеведения. Это А. И. Ригельман (1720–1782), Е. Н. Кательников (около 1775–1855) и В. Д. Сухоруков (1794–1841). В 70–80-х годах XVIII в. инженер-строитель и комендант крепости Дмитрия Ростовского А. И. Ригельман собрал значительный фактический материал по истории и этнографии и оформил в виде книги «История или повествование о донских казаках»8. Хронологические рамки этого сочинения ограничены 1775 годом. Хотя оно увидело свет лишь в 1846 г., его можно рассматривать как один из ранних опытов описания истории и этнографии казачества XVIII столетия. На основании этого сочинения реконструируются этнический облик казака, традиционная одежда9, вооружение, общественный быт, устройство поселений, межевание. Одни темы в нем изложены вполне самостоятельно, другие содержат вторичную информацию. Общие фактические данные и сюжеты находим в труде А. И. Ригельмана и опубликованном в 1660 г. в Брюсселе Г. де Бопланом10 «Описании Украины», собственном сочинении о Малой России11 и литературном памятнике XVII в. – «Повести об Азовском осадном сидении донских казаков». Повторы обнаруживаются в описании морских судов и походов, снаряжения, одежды, пищевого походного рациона и уклада жизни. В труде А. И. Ригельмана нашли отражение и непосредственные наблюдения современника. Наиболее самостоятельны те его разделы, которые отвечали профессиональным интересам военного инженера, в частности, принцип земельного межевания, описание земельных угодий и составленная А. И. Ригельманом карта земель Войска Донского, план Черкасска, изображения печатей, рисунки «в каких одеждах, уборах и нарядах оного войска старшины, казаки, жены их и дочери ходят». Он характеризует казаков, как защитников границ и промысловиков – «и притом промыслы свои в ловле зверей и рыбы, а паче подъездами своими вне границ, в чем были весьма смелы, отважны, храбры, удачливы и хитры, и тем себя прославили»12. Ригельман подчеркивает общность донских и запорожских казаков, живших «куренями», без дворов, без семей, без детей: «Не имели жен, и терпеть их не могли»; «…по общему приговору младенцев, родившихся у них … в воду бросать»13. Военную организацию казаков он уподобляет армейской: Ермак – генерал, два сверстника атамана – полковники, пятисотенный, два есаула, сотники и пятидесятники, а при каждой сотне по хорунжему. Он видел в приведенной схеме военного управления определенную, поражавшую его стройную систему. Следует признать, что А. И. Ригельман оставил для потомков наиболее всестороннее описание казаков. Другим сочинением, ставшим источником многочисленных заимствований было «Историческое сведение о Войска Донского Курмоярской станице». Его создатель Евлампий Никифорович Кательников14 – уроженец ст-цы Верхне-Курмоярской – был сыном станичного писаря. Получив домашнее образование, он в дальнейшем проявил склонность к занятиям историей, литературой, религиозной философией. Несчастливой поначалу была судьба его оригинального опуса15. Написанное в 1818 «Историческое сведение» издано Областным войска донского статистическим комитетом (ОВДСК) лишь немногим менее через 70 лет. Как до публикации, так и после нее, сочинение многократно цитировалось историками и этнографами, часто без ссылок. Популярность «Исторического сведения» связана с тем, что оно зафиксировало ушедшие в прошлое формы быта. Среди них: брак «покрытие полою» и умыкание («для лучшей удобности увозить женский пол»), элементы воинских ритуалов (выборы атамана), масленичные ристалища, календарные праздники с обходом дворов ватагами во главе с атаманом, развлечения казаков («шахматы», «шашки», которыми называли метание костей животных). По существу это было первое описание казачьего бытового уклада, обычного права, юртового земельного устройства, организации станичной жизни. Кательников включил в текст сочинения исторический анекдот о Петре I и казаке Пядухе, удивившем государя способностью не целясь на лету убить утку, топонимические предания, мотив легенды о предсказании («проповедовании») женой упомянутого Пядуха разорения татарами станицы Камышовской. В тексте россыпи словесных формул, поговорок, тостов, благопожеланий. Эта работа содержит подлинный и уникальный материал, хранит на себе отпечаток времени. Автор «Исторического описания Земли донских казаков» Василий Дмитриевич Сухоруков16, быть может, самый известный из донских дореволюционных историков, благодаря своей связи с декабристами и обращению к его архиву в связи с работой над «Историей Пугачева» А. С. Пушкина. Сферой профессиональной деятельности В. Д. Сухорукова была статистика, археография, история. Его нельзя назвать любителем в строгом смысле слова, однако в той области, которая нас интересует, он не был специалистом. Чиновник для особых поручений при войсковом атамане А. К. Денисове начал занятия историей донского казачества по поручению Комитета об устройстве войска Донского в 1821 году. К этому времени за его плечами был Харьковский университет. Поездки по донским станицам и крепостям с целью сбора документов дали столь обширный архивный материал, что в 1824–1825 гг. он пишет несколько небольших работ, изданных в Петербурге. Непосредственно к нашей теме относятся две работы: «О внутреннем состоянии донских казаков в конце XVI столетия» и «Рыцарская жизнь казаков в XVII и XVIII столетиях». Обе опубликованы в северной столице 1824 г.17 и переизданы на Дону в конце века под названием «Общежитие донских казаков в XVII–XVIII столетиях»18. Часть сведений из этих ранних статей вошла в обобщающий труд «Историческое описание Земли донских казаков» 19.. Даже не очень кропотливый текстологический анализ этих трудов говорит о том, что он в значительной мере является компилятивными. В «Общежитии донских казаков» Сухоруков использовал часть упомянутого труда Е. Кательникова. Им заимствованы, в частности, описание социальной организации, военные сборы подростков, некоторые обряды (рождественские обходы дворов – «Христа славить», общественные трапезы на масленицу, «ссыпки» на троицын день). Вторым важным источником служила для него «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков»20. Именно на основе ее текста реконструируются многие аспекты «рыцарской жизни» казаков, описываются организация безопасности, способы добычи информации, характер отношений с азовцами. Цитаты или фактические сведения из повести используются для подтверждения излагаемого тезиса, часто в ином контексте. Известная формула «нестяжательства» и свободолюбия донских казаков: «Кормит нас, молодцов, на поли господь бог своею милостию во дни и в нощи зверми дивными да морскою рыбою. Питаемся мы, аки птицы небесные: ни сеем, ни орем, ни в житницы збираем»21 Перефразированная В. Д. Сухоруковым знаменитая формула «прощания» перед решающим сражением22 приводится им, как свидетельство любви казаков к Дону. В. Д. Сухоруков стремился, в соответствии с традицией того времени, придать изложению характер повествования. Он широко пользуется приемами, свойственными художественной литературе. Среди них: введение прямой речи и риторических вопросов23, использование особых лексических формул древнерусской повествовательной литературы, придающих изложению обобщенный, абстрагированный характер24. Из древнерусских источников, по-видимому, заимствовано и описание обряда пострижин младенца на сороковой день25. В то же время, работа В. Д. Сухорукова содержит абсолютно оригинальную во многом уникальную информацию. Им описаны некоторые черты казачьего досуга донской столицы, упомянуты некоторые музыкальные жанры (богатырские песни, псалмы) и музыкальные инструменты (балалайка, варган, гребешок). Разумеется, оценивая ранние этнографические очерки Сухорукова, следует учитывать, что они были предназначены для популярных изданий. Отсюда беллетризм, общительная интонация и отбор наиболее «острых», «экзотических» сюжетов. Жизнь показала, что расчет издателей и автора был верен, поскольку известность этих работ была чрезвычайной26. Рассмотренные три выдающихся в своем роде труда показательны тем, что они, как бы определили собой основные направления развития исторического краеведения в области этнографии. Для труда А. И. Ригельмана характерна документальность, беспристрастное описательное, с множеством перечислений, но в то же время образное, изложение. Он не только фиксирует те или иные явления, но и пытается объяснить их значение. Показательно в этом смысле сравнение масленичных ристалищ, описываемых Кательниковым и Ригельманом. Если первый рассматривает их как часть воинского уклада, то второй связывает с поминальными обрядами, что, по сути, верно. Ригельман, как упоминалось, также использует сравнительный метод. Его описание отличается всесторонностью, системным охватом различных сторон жизни. Е. Н. Кательников, стремясь к историческому изложению, пытается определить хронологические рамки описываемых им явлений жизни казаков, приводит точные даты конкретных событий. Предметом повествования часто становятся различные события действия, свидетелем которых он был. Текст обогащен различными деталями, передающими характер поведения людей; вплетая в него поговорки, пословицы, реплики он создает живую картину. Все это придает его работе литературный характер, однако той сферы литературы, которая основана на личных впечатлениях (записки, воспоминания и т. п.). В. Д. Сухоруков представляет скорее направление литературной этнографии, так как его труды содержат переработку многих документов и литературных источников. Он стремится к обобщенному описанию. Думается, что издатель ставил перед ним просветительскую задачу. Можно сказать, что Сухоруков стал основателем «популярного» краеведения донского края. Мы вправе говорить об известной дифференциации направлений этнографического краеведения, связанного с продолжением заложенных предшественниками традиций. Документально-историческое направление развивали сотрудники Статистического комитета и корреспонденты, откликнувшиеся на инициативу комитета о собирании исторических и этнографических сведений о населенных пунктах Войска Донского (1845). К их числу принадлежали такие специалисты в области истории церкви, просвещения и обычного права как А. Кириллов, экономики и географии – И. Тимощенков, донской археология – Х. Попов, В. Часовников, Е. Ознобишин, истории – И. Краснов. Харитон Иванович Попов (1834–1920) известный исследователь и создатель Музея истории донского казачества стал заниматься изучением донской старины после двадцатилетней службы, выхода в отставку и переезда в Новочеркасск. Будучи военным, он, тем не менее, обладал обширными знаниями в области истории, археологии, этнографии, религии. Он комментировал для издания упомянутую работу Е. Кательникова (1886) и редактировал второе издание труда В. Д. Сухорукова «Историческое описание Земли войска Донского» (1903), занимался археологическими раскопками и на этом поприще сделал открытие, указав местонахождение Саркела (1895). В личном фонде Х. И. Попова в Государственном архиве Ростовской области (ГАРО) 27 хранится огромное количество документов, в том числе рукописей этнографического характера (описаний обрядов), материалов экспедиций ОВДСК А. М. Листопадова и С. Я. Арефина. Х. И. Попов был автором статей, публиковавшихся в научных и популярных изданиях28, в донской периодике29. Для его метода характерно стремление к обобщению материала, его дифференциация по местностям; при цитировании фольклорных текстов указание на место записи. Совершенно очевидна склонность к научному стилю изложения. Х. И. Попов обозначил особое направление исторической науки – устную историю. По народным преданиям и песням он воссоздал образ донского атамана Ермака Тимофеевича30. К этой же группе могут быть причислены многочисленные корреспонденты донских газет и журналов: И. Антонов, Божедар, Г. Левицкий, С. Маршалков, П. Никулин, Р. Поляков, С. Пономарев, В. Секретев, И. Сулин, И. Тимощенков, Г. Шкрылев. Как правило, это были сельские учителя, чиновники, священники. Некоторые из них были особенно плодовиты. Так, И. М. Сулин, писавший для «Донских епархиальных ведомостей», в течение 1889–1895 гг. опубликовал свыше 100 очерков о станицах Области войска Донского. В первой частной газете «Донском вестнике»31 издавалось большое число статей по этнографии донских казаков, новые записи старинных казачьих песен. Одним из корреспондентов «Донского вестника» был преподаватель Гниловского приходского училища А. Гривин (песни, легенды)32. Приходской учитель В. Секретев публиковал оригинальный материал о детских играх в станице Семикаракорской33 Член Статистического комитета И. В. Тимощенков свои изыскания об экономическом положении станиц публиковал в сборниках СОВДСК, литературные очерки о быте казаков – в газете (ДОВ)34. К другому направлению, продолжающему дело Сухорукова можно отнести А. П. Крылова, склонного к обобщенному описанию обычаев. Таковы его статьи о святках, масленице35, начинающиеся, как правило, общими сведениями о характере праздника и лишь в конце несколькими штрихами описывающие их донские варианты. К этому роду творчества могут быть отнесены и анонимные или издаваемые под псевдонимами статьи « Красная горка», «Иванов день», «Южнорусские обычаи»36. По-видимому, этот вид публикаций имел и просветительскую направленность. Особый род писательского творчества представляли в различной степени художественного обобщения этнографические очерки. К ним можно отнести сочинения донских писателей С. Арефина и Ф. Крюкова, П. Краснова, П. Рвачева. С. Арефин – однокашник А. М. Листопадова по духовной семинарии, талантливый литератор и собиратель казачьих песен – впервые опубликовал записки о непосредственных впечатлениях от пения народных исполнителей. Ему принадлежат тонкие наблюдения об особенностях певческого искусства донских казаков. В то же время, он пробовал себя и как историк37. Ф. Крюков, П. Рвачев, П. Краснов в некоторых своих сочинениях стремились к синтезу изложения литературного и научного (исторического и этнографического описания). Перу Ф. Крюкова принадлежит описание кулачных боев на Дону38. П. Рвачев в «Страничках казачьей жизни» выразительно рассказал о различных сторонах военной жизни казаков. Разносторонними были интересы боевого генерала П. Н Краснова (1869–1947). Он был автором записок «Казаки в Абиссинии», создателем одной из самых читаемых и в наши дни популярных «историй казачества», составителем сборника народных песен (с нотами), писателем. Хронология военной истории казаков в «Картинах былого тихого Дона»39. изложена им на основе имевшихся в распоряжении документов. В то же время в работу вошли исторические предания, анекдоты о казачьих деятелях (в частности, о Я. П. Бакланове), песни40. Однако, в отличие от Х. И. Попова, он привлекает фольклор не как исторический источник, а как средство создания художественного образа. Хронологическая приуроченность исторических песен, при этом, часто нарушается. Что генерал имел несомненное литературное дарование, доказывает продолжение писательской карьеры в эмиграции, где им было создано несколько романов «От двуглавого орла к красному знамени» и «Единая-неделимая». Особое направление краеведческой деятельности представляет составление сборников народных песен. Краткий обзор нотографии казачьих песен содержится в статьях А. М. Листопадова41 и А. В. Позднеева42. В сущности, все дореволюционные сборники были созданы дилетантами, среди которых на первом месте – военные и чиновники, на втором священнослужители и сельские учителя. Одим из ранних и самых авторитетных – сборник историка казачества Андроника Минаевича Савельева, вышедший в Санкт-Петербурге в 1865 году. Савельев преподавал в Новочеркасской мужской гимназии, а также являлся членом Статистического комитета ОВД. Интересно, что в донском репертуаре он на первое место ставил исторические песни донских казаков, а былинные совершенно справедливо относил к семейным (на Дону их исполнение приурочено к свадьбе). Подобный принцип составления сводов донского фольклора, в противоположность русским коллекциям, открывавшимся былинами, был продолжен А. Н. Пивоваровым и А. М. Листопадовым. Значительный по объему песенный репертуар был опубликован собирателями-энтузиастами на страницах различных периодических изданий. Иногда это были отдельные песни43, но подчас и целые сборники. Василий Пантелеевич Секретев (в газетах указываются инициалы В. К.) – приходской учитель станицы Семикаракорской составил сборник казачьих песен44. В него вошли уникальные записи, выполненные им от жителей станицы, прежде всего, классические тексты исторических казачьих песен. Сведений об отдельном издании этого сборника мы не обнаружили. В «Воронежском телеграфе» опубликовал записи из станицы Луковской Рунев45. А. В. Позднеев приводит сведения о наличии в фонде А. А. Титова рукописного сборника казачьих песен уже известного нам автора ДОВ П. Г. Никулина. Создатель сборника указал, что в него вошли песни, записанные в станицах ОВД – Пятиизбянской и Сиротинской. Отбирая репертуар, он старался не дублировать записи А. М. Савельева и включил только песни, не вошедшие в упомянутый выше сборник46. Показателен следующий по времени сборник А. Д. Пивоварова (1885). Он включил и песни из собрания П. Сахарова и А. Савельева, и сообщенные любителями донской старины (П. Г. Никулиным, Х. И. Поповым, А. А. Леоновым, Н. А. Сальниковым, А. С. Чекуновым и др.). Трудно вполне определенно охарактеризовать метод собирателя, насколько непоследовательным он был. Следует только заметить, что он скорее представлял тот род песенных коллекций, который отражал скорее прошлое, чем настоящее отечественной фольклористики. Особую группу составляют сборники полковых песен. Среди них: песенники Е. Альбрехта и А. Весселя, Н. Н. Голубинцева, Р. А. Хрещатицкого, С. Холмского47, а также, составленные по случаю различных юбилейных дат. Эти сборники отличаются по своей направленности тем, что опираются на полковой репертуар, лишь отчасти сохраняющий традиционные казачьи песни, но в большей своей части состоящий из армейских (солдатских) песен, часто авторского происхождения. Исполнительские редакции напевов содержат атрибуты хорового пения, такие как: запись напева в изложении для четырехголосного хора, гармонический склад фактуры48, сокращение внутрислоговых распевов, симметричный, часто маршевый ритм, ясная расчлененность формы. Подведем итоги нашего экскурса в область любительского краеведения. В развитии этого движения можно наметить три этапа. Первый – до появления на Дону войсковой типографии и газеты Донские войсковые ведомости в 1839 году. В этот период труды донских патриотов и путевые заметки путешественников публиковались преимущественно в столице Санкт-Петербурге или оставались неизданными в архивах (как это было с трудом Е. Кательникова). Второй этап продолжается до 80-х гг. XIX века, когда помимо официальных Донских областных ведомостей появляются новые издания – газетные и журнальные. Газеты и журналы широко использовали работу корреспондентов на местах. В нее вовлекается интеллигенция, чиновники реорганизованного Области войска донского статистического комитета (1865). Кроме газетных публикаций статьи по истории и этнографии издавались ОВДСК. Третий период мы связываем с принятием Войсковой канцелярией решения о написании очерков по истории Новочеркасска, станиц и других населенных мест края и возобновлением публикаций (с 1900 по 1920) Областным Войсковым статистическим комитетом. Он характеризуется более отчетливым разделением научных и популярных изданий. Научные публиковались в выпусках Сборников области войска донского статистического комитета (СОВДСК), в «Памятных книжках ОВД». Популярные – в многочисленных газетах и журналах («Донские областные ведомости», «Донские епархиальные ведомости», «Донская церковная старина», «Донской вестник», «Донская речь», «Приазовский край» и др.). Любопытно, что сравнение авторского состава названных изданий и корреспондентов газет, за редкими исключениями, не дает повторений. Речь, разумеется, не идет о публикации результатов переписей и другой статистической информации, которую предоставляли в газеты сотрудники Статистического комитета. Стимулировали любительскую фольклористическую и этнографическую деятельность и многочисленные общества, в частности, Общество любителей древностей, Донской епархиальный церковно-исторический комитет (1904), созданный в 1911 г. Донской отдел Императорского Российского военно-исторического общества (ИРВИО)49, и др. Прежде всего через них на страницы периодики попадали программы для собирания сведений по различным отраслям народной культуры, в известном смысле, структурировавшие получаемую с мест информацию50 Любовь казаков к писательству неоднократно отмечалась многими современниками и свидетелями событий прошлого. Вероятно, этому способствовала активная роль казачества в истории, условие при котором каждый участник тех или иных событий чувствовал себя творцом истории. Второе обстоятельство – прекрасное владение словом, проявляющееся как в повседневном общении, речевом поведении и в фольклоре, так и в письменной культуре. Склонность к повествовательному изложению, интерес к своей истории во многом воспитывались на фольклоре – своеобразной устной истории. В беллетризме исторических и этнографических работ была отчасти повинна и отечественная историческая наука, которая со времени своего формирования рассматривала источник «скорее как историко-литературный памятник, содержавший в себе готовое повествование (выделено мною – Т. Р.) о каких-либо событиях и лицах, чем документ, обладавший информацией о прошлом для ученых историков»51. Известно, что свежесть восприятия, «необремененность» знаниями при собирании материала отнюдь не всегда является недостатком. Часто именно незнание вызывает наивные и «глупые» вопросы к информантам или хранителям документов, которые приводят к сенсационным открытиям. В то же время, любитель часто находится в плену какой-либо идеи, а не предмета исследования. Дилетант не видит целого, не может разглядеть тенденций развития. Отдельные поражающие воображение сюжеты (старинная казачья свадьба52, различные праздники, проводы казака на службу и встреча из похода53) становятся своеобразными «типическими местами» подобных работ. Из одной работы в другую «кочуют» не только факты и сюжеты, но и пространные фрагменты текстов, что приводит к тиражированию сведений, относящихся не к реальной истории, а к области народного предания – брак покрытие полою, умерщвление младенцев, система наказаний, регламент кругов раннего периода (XVI–XVII вв.). Заимствований не избежал даже первый профессиональный этнограф, писавший о донских казаках, М. Харузин54. Любительское краеведение сохраняется и в наши дни. Однако в отличие от предшественников, рассматривавших свою деятельность, скорее как род литературного творчества, нынешние краеведы склонны оценивать создаваемые труды как научные, изложенные в доступной форме. Анализ тенденций развития современного любительского краеведения – тема другого исследования. 1 Струков И. И. Алфавитный указатель статей, помещенных в неофициальной части «Донских областных ведемостей» с 1852 по 1876. Новочеркасск, 1876; Попков И. Картины из жизни донских казаков (библиографические заметки). ДОВ. 1879. № 26. 2 Качалкин А. Н. Библиографический указатель донского фольклора в дореволюционной периодике // Народная устная поэзия Дона. Ростов н/Д, 1963. С. 418–425; Истории Дона. Указатель литературы: В 2 т. Ростов н/Д, 1968–1969. 3 Агафонов А. И. История донского края (XVI – первая половина XIX в. Исторические источники и их изучение). Ростов н/Д, 2001. 4 Агафонов А. И. Становление и развитие исторического краеведения на Дону в XVIII – начале XX в. // Дикаревские чтения (6): Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1999 г. Краснодар, 2000. 5 Листопадов А. М. Собирание народных песен на Дону и моя работа (Из наблюдений собирателя) // Листопадов А. М. Песни донских казаков: В 5 т. М., 1949–1954. Т. 1. Ч. 1.; Позднеев А. В. Собирание и публикация донских песен // Народная устная поэзия Дона. Ростов н/Д, 1963. С. 157–170. 6 Донцы XIX века: В 2 ч. Новочеркасск, 1907. 7 Севский В. (Краснушкин В.) Донские писатели // Донская волна. 1918. № 17; 1919. №11. 8 Ригельман А. И. История или повествование о донских казаках // Чтения в обществе истории древностей Российских. 1846. № 3–4. 9 Фрадкина Н. Г., Новак Л. А. Старинный донской казачий костюм XVII–XIX веков // Донской народный костюм. Ростов н/Д, 1986. 10 Боплан Г. Описание Украины // Чтоб вовек едины были. Век XVII. М., 1987. 11 Ригельман А. И. Летописное повествование о Малой России, ее народе и казаках вообще // Чтения в обществе древностей Российских. 1847. № 5–9. 12 Цитир. по: Ригельман А. И. История о донских казаках. Ростов н/Д, 1992. С. 27. 13 Там же. С. 25. 14 Даты рождения и смерти Е. Н. Кательникова точно не установлены (рождение около 1774–1775, смерть – 1854-1855 гг.) // Донцы XIX века. Т. 2. С. 116–119. 15 Историческое сведение о Курмоярской станице, составленное Е. Кательниковым. Новочеркасск, 1886. 16 Донцы XIX века. Новочеркасск. 1907. Ч. 1. С.433. Приведенные даты неточны. 17 Сухоруков В. Д. О внутреннем состоянии донских казаков в конце XVI столетия // Соревнователь просвещения. 1824. Ч, 26. С. 183–200; Он же. Рыцарская жизнь казаков в XVII и XVIII столетиях // Русская старина: Карманная книжка для любителей отечественного на 1825 г. СПб, 1824. С. 178–197. 18 Сухоруков В. Д. Общежитие донских казаков в XVII–XVIII столетиях. Новочеркасск, 1892. 19 Сухоруков В. Д. Историческое описание земли войска Донского: 2-изд. Новочеркасск, 1903.Это издание в редакции Х. И. Попова и Ив. Попова, с уточненными по документам фактами, наиболее полное и достоверное. 20 Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков // Хрестоматия по древней русской литературе: 8-е изд./ Под ред. Н. К Гудзия. М., 1973. С. 367. 21 Там же. С. 361. Сравни у Сухорукова: «Кормит нас молодцов Бог; подобно птицам, мы не сеем и не собираем хлеба в житницы, но всегда сыты» (Цитир. по: Донские казаки в походе и дома. Ростов н/Д, 1991. С. 27. 22 В Повести: «Прости нас, государь наш тихой Дон Иванович, уже нам по тебе, атаману нашему, з грозным войским не ездить, дикова зверя в чистом поле не стреливать, в тихом Дону Ивановиче рыбы не лавливать» (Там же. С. 367). У Сухорукова: «Прости, тихий Дон Иванович! Мне по тебе не ездити, дикого зверя не стреливать, вкусной рыбы не лавливать» (цитир соч., с. 27). Любопытно, что приводимые им цитаты содержатся лишь в одной из опубликованных редакций повести. 23 «Хотите ли узнать, как писывались эти размирные. Я одну из них помню…»; «Хотите ли знать наружность наших женщин?» (Там же. С. 23, 60). 24 «Они часто говаривали…» (Там же). 25 Там же. С. 62. 26 Дабы у читателя не знакомого с трудами В. Д. Сухорукова не сложилось превратное представление о его методе, следует упомянуть другие работы, в которых проявились профессиональные научные интересы. Это: О народонаселении в войске Донском (глава из «Статистического описания земли Донских казаков») // ДВВ. 1863. № 40, 41; Записка о достопримечательностях в Донской области // ДВВ. 1868. № 34–35; Краткое известие о бывшем на Дону городе Черкасске // Сев. Архив. 1823. № 20. С. 87–109. 27 ГАРО. Ф. 55. 28 Попов Х. Историческая панихида на Монастырском урочище // Памятная книжка Войска донского на 1905 год. Новочеркасск, 1905. 29 Попов Х. Новый год (Очерк из народных обычаев) // Донской вестник. 1868. № 27. 30 Попов Х. И. Донской атаман Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири (По народным преданиям и песням) Новочеркасск, 1908. 31 Издателем «Донского вестника» был А. А. Карасев (1834–1913). 32 Гривин А. Донская легенда // ДОВ. 1866. № 38–42. 33 Секретев В. Детские игры в Семикаракорской станице // ДОВ. 1875. № 11, 14, 19. 34 Тимощенков И Из казачьего быта // Приазовский край. 1896. .№ 174; Он же. Свое и чужое // Приазовский край. 1896. № 184; Он же. Общественный быт и народные обычаи Казанской станицы // ТОВДСК. Вып. 2. отд. 1. Новочеркасск, 1874. С. 139–181. 35 Крылов А. Святки // ДОВ. 1876. № 14; Он же. Масленица // ДОВ. 1876. № 20. 36 ДОВ. 1876. № 66, 69; ДОВ. 1880. № 72. 37 Арефин С. Я. Донское казачество прежде и теперь (Краткая история донских казаков). М., 1907. 38 Крюков Ф. Станичники (Кулачные бои на Дону) // Современник. 1906. № 1. 39 Краснов П. Н. Картины былого тихого Дона. Новочеркасск, 1909. 40 П. Н. Краснов был составителем сборника казачьих песен. 41 Листопадов А. М. Собирание народных песен на Дону и моя работа (Из наблюдений собирателя) // Песни донских казаков: В 5 т. М., 1949–1954. Т. 1. Ч. 1. 42 Позднеев А. В. Собирание и публикация донских песен // Народная устная поэзия Дона. Ростов н/Д, 1963. 43 А. К. Казачья песня (Запис. со слов усть-медведицкого старожила) // Донская газета. 1873. № 3; А. П. Донские казачьи песни // Донская газета. 1876. № 21, 22; Бор-ин. Донские народные песни // Дон. 1887. № 4; Донские песни // ДВВ. 1865. № 27; Казачьи песни // ДОВ. 1876. № 3; Карасев А. Три донские песни // Приазовский край. 1897. № 28 и др. 44 Донские песни из сборника В. П. Секретева. Предисл. М. Калмыкова // ДОВ. 1875. № 80. 45 Песни, собранные в Луковской станице Области войска Донского. Сообщил Рунев // Воронежский телеграф. 1874. № 94–95; 1875. № 3, 23, 51. 46 Позднеев А. В. Указ. соч. С. 158. 47 Альбрехт Е. К., Вессель Н. Х. Сборник солдатских, казацких и матросских песен. 3-е изд. СПб., 1894; Голубинцев Н. Н. Песни донских казаков. М., 1911; Хрещатицкий Р. А. Казачьи песни Донского войска из сборника Р. А. Хрещатицкого. М., 1903; Альбом нот к сборнику казачьих песен сост. С. Холмский. Курск, 1910; 48 В сборнике Хрещатицкого песни изложены для голоса в сопровождении ф-но. 49 Агафонов А. И. Указ. соч. С. 107. 50 Программа для собирания народных юридических обычаев // ДВВ. 1867. № 29–34, 37;. Программа для собирания народных песен и других музыкально-этнографических материалов // Этнографическое обозрение. 1901. № 4. 51 Агафонов А. И. Указ соч. С. 13–14. 52 Кирсанов. Старинные свадебные обряды донских казаков // Северная пчела. 1831. № 258; Поляков р. Старинная донская свадьба // ДОВ. 1875. № 22; Ребров Я. Старочерасские свадебные обряды // Донская газета. 1875. № 30; Аврамов. Свадебные обычаи в одной из станиц Черкасского округа // ДОВ. 1875. № 50, 51, 57; Салтыков П. Казачья вечеринка // ДОВ. 1879. № 31; Пономарев С. Луганская станица //ДОВ. 1876. № 50. 53 Казачьи обнизовые на Дону проводы // ДВВ. 1869. № 45, 46; Шкрылев Г. Выход казаков на службу // ДОВ. 1876. № 39; Из Старочеркасска (Встреча служивых) // ДОВ. 1878. № 79; Станичник. Из Тишанской станицы // ДОВ. 1878. № 95; Савельев Е. Проводы казака // ДОВ. 1904. № 161; А. Г. На войну. Рассказ из донской казачьей жизни // ДОВ. 1914. № 177, 180, 181, 184, 185. 54 Харузин М. Сведения о казацких общинах на Дону. Материалы для обычного права, собранные м. Харузиным. М. 1885. Вып. 1.