Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Земельные отношения

Поземельные отношения. На Дону наглядно можно простудить процесс развития поземельных отношений. Когда быт носил характер пастушеский, когда исключительно занимались скотоводством, то при огромном количестве незанятого пространства не было никакой надобности разделять землю между отдельными членами общины. При появлении земледелия зарождается наклонность отвести каждой семье особый участок. Каждому домохозяину сперва позволяют брать для себя в пользование столько земли, сколько ему потребуется. При незначительном еще количестве населения, земли хватает на всех, и „обиженных“ нет вовсе. Но когда число членов общины год от году прибавляется и земледелием начинают заниматься усерднее, то все слышнее раздаются голоса в пользу более точного определения земельных отношений — в виде нареза на долю каждого члена общины равного участка земли. Эти голоса раздаются из среды бедных и маломощных членов общины, которые оказываются к этому времени сильно стесненными в пользовании общей землей со стороны богатых. Но тут является столкновение принципов общинной собственности и собственности частной. Защитниками последнего принципа являются богатые и полномочные члены общины. Дело в том, что более энергичные, более способные, более сильные успели уже захватить лучшие части общинной земли и, передавая свои участки потомкам из рода в род, положили первое основание частной собственности. Этими то выгодами они не желают поступиться в пользу более бедных и слабых, а потому всеми силами стараются воспрепятствовать уравнительному между всеми разделу земли до тех пор, пока сама сила обстоятельстве не заставит их уступить требованию большинства (см. Mackenzie Wallace „Russia'*, London 1879, cap. 23). Чтобы сказанное не осталось голословным приглядимся ближе к поземельным отношениям в среде донских казаков. В былое время. Земля, называемая ныне Областью Войска Донского (с границами неопределенными точно до 1786 г.), исконно считалась принадлежащей всему Войску. Отдельные казачьи городки или станицы только пользовались более или менее обширными земельными участками: занимать же места, как и селиться, можно было, где угодно: казаки всех станиц без различий имели право „по всему Войску" производить покос, а также и рыбный и звериный промыслы (Тим. с. 145.). В это время на Дону совсем не занимались земледелием. Средствами существования служили звероловство, рыболовство и скотоводство (Соколовский 1. с. р. 194). Земледелие даже было запрещено под страхом смертной казни. Так в 1690 году по словам г. Н. Краснова „мы встречаем грамоту Войскового круга, посланную по хопёрским и медведицким городкам, где между прочим запрещено пахать землю и сеять хлеб: ,,а если станут пахать — сказано в грамоте — и того бить до смерти и грабить“ (мат. д. Геогр. и Статист. Poссии; Земля В. Д. Спб. 1863 г., ст. 54). Степью в это время пользовались только как пастбищем для скота и как местом для сенокоса. Для последней цели каждый казак или артель казаков облюбовывали себе в степи место, где и сколько было угодно, скашивали по краям траву или же просто втыкали в землю прут, навязав на него клочок травы, и, согласно обычаю, место это считалось для других неприкосновенным. Скосив траву и сложив сено в стога, оставляли среди степи в полной уверенности, что все будет цело. И действительно ни вражьи шайки калмыков, ни полчища татар, сновавшие тогда во всех направлениях по необъятному степному пространству, разоряя и грабя станицы, не трогали сена, согласно тогдашнему международному обычаю (Краснове „Ист. очерки Дона" Рус. Речь 1881 г. № 1. (В докладе царю Алексею Михайловичу 1648 г. сказано: „а к зиме де они готовят сена и Крымцы де и Ногайцы и Азовцы сено у них не жгуг, потому только де у них сено жечь, и они де, пришед под Азов, около Азова все разорять и в том де у них с Азовцы живет мир" (И. о. 3. В. Д. II. 577). Первые стеснения в земле. Со времени Петра I начинает появляться и на Дону земледелие. Между тем, по мере прироста населения, почувствовалось в земле стеснение, и старинный порядок вольного занятия войсковых земель должен был видоизмениться: необходимо стало назначить для каждой станицы отдельный участок земли, т. н. юрт, и урегулировать отношения между соседними юртами. Поэтому разграничение „юртовых довольствий“ новопоселяющиеся казаки должны были производить сами, но с общего согласия соседних станиц. „Они составляли по сему предмету запись и представляли ее в Главное Войско. Вследствие сего Войско выдавало станицам так называемый разводные грамоты. Разводные грамоты Надобно заметить, что в разграничение входили только самые удобные места, как-то: леса, луга и озера, находящееся при берегах рек, и некоторая часть прилежащей к тем рекам степи; отдаленные же от станицы земли находились в общем довольствии. Границы юртов означаемы были не столбами иди другими знаками, а просто живыми урочищами или замечательными признаками природы. Весьма легко случалось, что таковые границы через некоторое время уничтожались; от этого происходили между станицами споры за поземельные довольствия. В таких случаях недовольные обыкновенно искали правосудия в Войске. Для прекращения споров Войсковой круг поручал кому-либо дело разобрать на месте, и склонял спорящихся к согласию на общую правду, т. е. на решение какого ни будь старожила, который, поклявшись перед Евангелием поступить в этом деле по совести, должен был со святою иконою пройти точно по тем местам, как помнил он прежнюю границу: через катя урочища проходил сей посредник тяжбы, так и считалась граница юрта“ (И. о. II, стр. 573). В 1706 году, Февраля 28 дня, последовала Высочайшая грамота, которая воспрещала занимать пустопорожние места без разрешения Войскового правительства, и обряд позволения Главного Войска на занятие новых юртов снова изменился. Заимные грамоты. „Объявившим, желание завести новую станицу давалась от Войска так называемая заимная грамота; в ней излагалось дозволение занять беспрепятственно от сосбдних станиц в пусте лежащие места, и собрать станицу. Когда по таковому дозволенно учреждалось поселение, тогда основатели станицы обязаны были вновь входить с прошением в Войско и представить от себя и от соседних станиц разводчиков, на совесть коих полагалось безобидное разграничение поземельных довольствуй со смежными станицами. Затем разграничение это записывали и представляли в Войско на утверждение; после сего Войско выдавало уже разводные грамоты. Иногда выдавались заимные грамоты с таким предписанием, чтобы как основатели новой станицы, так и станицы смежные, с общего согласия между собою, назначили сами границы нового юрта и составили о том запись, в отвращение на будущее время споров“. (И. о. 3. В. Д. II, стр. 574). Захват войсковых земель частными лицами. Между тем уже и в то время наиболее богатые, сильные и влиятельные казаки преимущественно из войсковой старшины успели захватить себе огромные степные пространства. О раздаче земель частным лицам в потомственное пользование (обыкновенно в награду за службу) особенно заботилось с прошлого столетия и само Войсковое начальство в интересах скорейшего заселения пустопорожних мест на Дону, „чтоб их не отрезали к другим губерниям“ (Голос 1865 г., № 255). Появление крестьян, столкновения со станичниками. Для обработки этих земель донские чиновники принимали (хотя это было строжайше запрещено) к себе крестьян, которые, бежав на Дон, селились на их землях и работали сначала как вольные батраки, пока указом 12 декабря 1796 г. они не были укреплены за помещиками. Таким образом на войсковых землях часто подле самой станицы появилась масса крепостных крестьян, число которых все усиливалось вследствие дальнейшего приобретения их донскими чиновниками посредством женитьбы на русских помещицах, посредством дарения и покупки. Крестьяне эти теснили казаков в пользовании юртовыми довольствиями, что и подавало повод к ссорам помещиков с казаками, доходивших иногда до драки. Наконец в 1816 году Государь Александр Павлович Высочайшим своим указом воспретил перевозить крестьян для поселения на Дон (тр. О. В. Д. ст. комит. 1874 г., ст. 32). Характер отношения донских чиновников к захваченным участкам Однако, не смотря на такие захваты войсковых земель чиновниками, не смотря на дарование последним российского дворянства и связанного с ним права владеть крестьянами, в это время на Дону, по утверждению г. Ветчинкина, „еще не существовало потомственное владение землей на праве собственности: земля переходила обыкновенно от отца к детям, но это делалось на том же основании, на каком и при общинном владении участки, обрабатываемые тем или другим лицом, продолжают и после смерти его оставаться в пользовании его семейства“ (I. с). «Положение» 1835 г. Но в 1835 году создано Положение о Войске Донском и учреждена межевая комиссия ,,для распределения всех удобных земель, сообразно истинным надобностям всего войскового общества и каждого из его членов в отдельности". Комиссия обязана была: во 1-х размежевать юртовые станичные довольствия на праве общинного владения; во 2-х наделить поместных чиновников участками из свободных земель по числу их крестьян, считая на душу по 15—20 десят. (кн. Васильчиков „Землевладение“); в 3-хъ отвести донским чиновникам пожизненные и срочные участки на праве временного пользования; в 4-х размежевать различные участки на войсковые надобности (труды стат. ком., ст. 44). Этим Положением помещики со своими крестьянами были выведены из станичных юртов (кн. Васильчиков I.e., часть II, ст. 337). Его значение Положение 1835 г., говорит г. Карасев, „в теории порешило долгий спор между казаками и помещиками: оно отделило два враждебных элемента друг от друга, оставив казаков единственными обладателями своих резко ограниченных юртовых доволъствий и выселив всех юртовых крестьян на свободные Войсковые земли, избранные по желанию их помещиков. Как громом поразило это постановление юртовых поместных владельцев, которым нужно было во 1-х — беспокоиться отысканием для себя других мест для поселения, тратиться на перенесение хозяйства, а во 2-х (самое тяжелое) расстаться с неограниченными и богатыми юртовыми землями, на выбор которых у их сильных предков рука не дрогнула. Не менее ужасным Положение 35 года показалось и тем помещикам, которые имели владения на свободных землях и следовательно не подлежали переселению: им назначено было определенное количество десятин на душу восьмой ревизии (На каждую душу мужского пола 8-й ревизии определено нарезать 15 десятин земли, с переходом её в потомственное владение донских чиновников. Таким образом, на Дону связь между владельческой землей и крестьянами выразилась в диаметрально противоположной форме: не крестьяне пришли к помещику по земле, а земля по крестьянам (Карасев ст. 86).) и тем самым из под их распоряжения ускользнули огромные пространства земель, владеемые ими на праве первого завладения“ (тр. Донск. Войск, стат. ком. 1867 г., ст. 84). Характер отношения донских чиновников к земле после «Положения». Однако и по новому этому положению земля донским чиновникам доставалась с такими ограничениями, что владение ею и теперь, по словам г. Ветчинкина, далеко нельзя было назвать полным правом собственности: „во 1-х, продать потомственную землю дозволялось только донскому чиновнику из казачьего сословия; во 2-х, если откроются прииски антрацита и каменного угля, то отбирать оные в Войско, а в замен нарезать такое же количество земли в другом месте, и в 3-хъ, Войску предоставлено право для войсковых надобностей разрабатывать дикий камень в каждой потомственной даче владельца без всякого вознаграждения“ (тр. О. В. ст. ком. 1874 г., ст. 33). Окончательное установление частной земельной собственности на Дону. Окончательно в полную собственность донских помещиков перешли их земли только 29 января 1868 г. Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета, разрешающим донским чиновникам владеть и распоряжаться потомственными своими землями на основании общих государственных узаконений (тр. О. В. ст. ком. 1874 года, ст. 35). Наконец по случаю трехсотлетнего юбилея Войска Донского Государевой милостью даровано, чтобы все срочные участки (Наделение чиновников с семействами поземельными участками вызвано было тем соображением, что жалованье в казачьих войсках весьма не велико и нет пенсии, тогда как земли довольно. Еще со времени Платова, по словам кн. Васильчикова, многие заслуженные войсковые чины выпрашивали или вымогали себе пожизненные владения срочными участками, а потом обращали их, без спроса станичников, в постоянные бессрочные владения (1. с, ср. 337), Раздача пожизненных участков производилась с 1845 до 1858 года, когда были изданы правила о наделе, срочными участками безземельных, и мелкопоместных чиновников Войска Донского. (тр. ст. ком., ст. 69)) предоставлены были чиновникам в вечную потомственную собственность: на будущее же время раздача земли прекращается, а в замен её увеличивается чиновникам жалованье (ibid., ст. 78). Таким образом владения донских помещиков и крестьянские наделы окончательно исключены из числа земель, принадлежащих Войску, ныне частью размежеванных на войсковые нужды, под калмыцкие улусы и пр., а частью отведенных отдельным станицам под названием „станичных юртов“ (Ныне вся поверхность Области занимает 14,517,014 десят. Из этого числа калмыкам 520,000 десят.; поместным лицам 1.607,749 десятин, чиновникам в участках 1.287,741; для частного коннозаводства 801,871 десятина; запас 2.277,317 десятин: станичным юртам 8.022,336 десятин (Хорошхин 1. с. ст. 73). Станицам отведено по 30 десятин на каждую душу мужского пола, по переписи 1837 г. На случай же увеличения народонаселения отведены, где было возможно, добавочные наделы. Но с течением времени население быстро возросло так, что уже в 1874 году, по соображениям донской межевой комиссии, для наделения по 30 десятин удобной земли на каждую душу мужского пола будет недостаточно всех войсковых запасов и свободных земель. Так как по переписи 1872 г.. получается уже на каждую душу только до 25 десятин удобной земли (ibid., ст. 54). Юрты станичные. В пределах каждого „юрта" находится станица и несколько „хуторов“ („поселков"), которые тянутся к ней в административном и в экономическом отношении. Хутора эти — поселения, заключающие в себе не одинаковое количество дворов - образовались путем выселения из станиц казацких семей уже после, того, как степь была умиротворена и исчезла необходимость скучиваться в станицах, которая до того времени вызывалась постоянным страхом перед неприятельскими набегами. (I. v. Keussler „Zur Geach. u. Kr. d. bau. Gemeindebes. in Russia. Riga 1876, I, p. 77). (Во время проекта распределения юртовых довольствий строго соблюдалось, чтобы прежние угодья и урочища, бывшие во владении станиц, оставались за ними и при новых наделах. От каждой станицы при межевании находились три депутата, и они всеми мерами старались сохранить в своем владении хутора, разбросанные большею частью по различным балкам и речкам; отчего многие станичные юрты получили весьма уродливые формы, напр. юрт станицы Старогригорьевской растянулся не широкою полосою, извилистою более чем на 100 верст; наибольшая ширина его не достигаете, и 15 верст; юрт ст. Кепинскои, разорвавшись на два клочка, представляет совершенно луну в конце первой четверти, растянувшись дугообразно более чем на 80 верст (тр. Д. ст. ком. 1874 г., ст. 45). Самые юртовые наделы, согласно сообщению г. Калмыкова, не равны: 16,940 десят. — до 118,527 десят. (ст. Владимирская и Вешенская). Но они замечательно равномерны: средним числом около 10 десят. на душу остается почти во всех станицах, изредка падая до 7 десят. и подымаясь до 13 десят. Такая равномерность объясняется, по мнению г. Калмыкова, с одной стороны не так давним еще пропорциональным размежеванием юртов, а затем отчасти свободными переселениями казаков из стесненных станиц в более привольные. Менее 7 десят. только в ст. Букановской, Kypмоярской и в ст. Есауловской. Если, кроме этих, трех станиц другие не заявляли никаких жалоб на свои юртовые довольствия, то это, по мнение г. Калмыкова, потому, что в большинстве станиц жители пользуются юртовыми довольствиями без всякого порядка и сами не дают себе отчета, что будет при разделе земли па хуторские участки. В настоящее уже время пастбища, благодаря беспорядочным расселениям хуторов, у большинства низовых поселений весьма тесны и скудны, а, при точном разграничение участков и тщательном воспроизращении лесов во всех местностях, подобные стеснения окажутся осязательнее (О. Д. В. 1874 года № 29).). Землей станица с прилежащими к ней хуторами владеют сообща. По уставу о благоустройстве каз. сел. В. Д., каждая станица должна избрать и назначить из доставшейся на её долю земли одну часть собственно для пашни, другую — для сенокосов; затем отвести два участка под пастбище: один для скота и лошадей рабочих, другой для конских табунов и скота гулевого (тр. ст. к., стр. 50). „Эти правила однако не соблюдаются как бы следовало: разделение делается без содействия землемера без всякого разбора в хозяйственном отношении и при неравномерном пользовании землями пахотными" (ibid). Юртовые довольствия. Итак, „юртовыя довольствия“ состоят из земли пахотной, сенокосов степных и луговых, пастбищ, леса, рыбных ловель и пр. Способы пользования станичными „довольствиями" разнообразятся по местностям. Так прежде всего не одинаково пользование землей пахотной. Способы пользования землей пахотной. В 1873 году официальным путем было предписано всем станицам доставить сведения о принятых в каждой способах пользования юртовыми довольствиями, и результатом собранного материала, была статья г. Калмыкова, помещенная в Дон. Областных Ведомостях за 1874 г. (№№ 29, 30). Обнаружилось, что из всех 110 станиц Области только 40 станичных юртов „разделены на хуторские участки., уравнительно, т. е. пропорционально населению и на паи, а в остальных 70 станицах пользование юртовой землей было свободное, не ограниченное ни количеством, ни местностью“. Со времени сообщений г. Калмыкова прошло однако уже более десяти лет и за это время положение дела изменилось: с каждым годом все большее число станичных юртов переделяется уравнительно на паи. Но и до сих пор во множестве казачьих станиц употребителен старинный и первобытный способ вольного пользования землей. «Вольное» пользование. В таких станичных юртах каждый хутор „имеет подручную толоку, ограниченную какими ни будь живыми урочищами или пашнями“. Для посева льна, проса и для бахчей в таких общинах так же иногда определяются известные полосы в степи, которые и разделяются на мелкие паи; переделяются (ежегодно) так же луга (Д. О. Л. 1874. № 30). Остальную же степь волен каждый казак распахивать, где угодно и сколько угодно. По обычаю, раз захваченные пашни; остаются во владении захватившего, доколе он их обрабатывает. Если же в течении 1 или 2, или 3, или 4, или 5 (в разных местах не одинаково) годов пашня прежним её хозяином остается не обработанной, то взять ее может всякий желающий. Земля в этих общинах пашется не сплошными десятинами, а небольшими полосами, т. наз. загонами, которые разбросаны по степи в различных направлениях и в страшном беспорядке (Землю считают либо десятинами, либо „загонами“, „кругами" (напр. „у него столько-то загонов") или же количеством мер посева („у такого-то казака столько-то мер посева“), как об этом еще сообщал професс. Ходецкий (Оч. 3. В. Д. стр. 35) и как мне самому приходилось наблюдать в нескольких местностях.). Пропадает даром огромное количество земли, оставляемое в промежутках между загонами разных хозяев. Эта свободная земля оставляется либо для того, чтобы на ней могли пастись волы, которые пригоняются сюда во время работы, либо потому, что „так уже предки на означенных местах пахать начали", а новые запахивать нынешним хозяевам нет охоты. И действительно, загоны большею частью происхождения не нового: распахивают те же места, на которых сеяли деды. Поля в подобных общинах не похожи на русские нивы внутренних губерний, которые пашутся сплошными десятинами и которые можно уподобить коврам, сотканным из разных шелков и узоров; здешнее поле похоже па огромный плащ, испещренный в разных местах заплатами, не одинаковыми по форме и по размеру. Полномочные и маломочные станичники. Итак каждый казак в общинах этого типа пашет столько, сколько у него хватает сил. „Размер обрабатываемой земли, говорит г. Ветчинкин, зависит не от числа душ составляющих семейство, но от средств, какими может располагать казак“: Таким образом, выгода от надела земли в большем количестве выпадает на долю одних только богатых (Ветчинкин 1. с. р. 50). Полномочный берет десятин 150 и более, маломочный 1—2 десятины. Бывает так, что маломочный имеет право на 3—4 пая, а обрабатывает лишь одну десятину, а иной полномочный, имея право только на один пай, распахивает более сотни десятин. „У зажиточного хозяина, говорит г. Тетеревятников, имеющего два плуга волов и три четыре упряжных лошади, как только хлеб начали возить с поля на гумно, так у него тут же начинается молотьба; отправляется он на лошадях в город с хлебом; пары три, четыре волов продолжают молотьбу, а один плуг выходит далеко раньше всех небогатых соседей в поле и захватывает свои и чужие заложки по собственному выбору.... Пока, небогатый хозяин уберет с поля хлеб на одной или двух парах и пока молотит его теми же парами, то и осень поздняя наступает и он сам теряется и не знает за что схватиться: ни то в город идти, чтобы зашибить деньжонок на самые необходимые потребности семьи, ни то в поле выезжать распахать одну, две заложки, обракованные зажиточным сосбдом, и всегда бедняк в убытке.“ Наконец богатые но довольствуются тем количеством земли, какое они в силах вспахать и обработать сами. Чтобы извлечь возможно более выгод, они прибегают к следующим средствам. Они ограничиваются лишь тем, что опахивают кругом, — ,,загоняют“ по местному выражению, известное пространство земли, т. е. проводят несколько борозд по бокам нивы: оставляя середину не тронутою („обойдя залеж два, три раза и редко до семи раз“), и затем переезжают на другое место, где, повторяют тоже самое. По стародавнему обычаю, все отмеченные таким образом пашни считаются для остальных неприкосновенными. Захвативши этим способом несколько участков они часть их обрабатывают сами, другую же часть отдают тайно в аренду пришлым иногородним крестьянам под предлогом нанятия их к себе в годовые работники или же, „если сила не берет распахать все паханые залоги, как следует по хозяйски, то они спешат почернить их хоть чрез агрех да помельче, а потом побрызгают по такой ненадежной пашне жито пореже и снимают его, как падалицу, на корм скоту... Брызгают житом иногда и по тем залогам, которых срок трехлетний на исходе, чтобы показать на них жнивье и уверить претендента, что срок еще не минул, что на залог, был наволок. Так зажиточные хозяева приобретают сотни копен на корм для скота преимущественно на залогах“. (Тетер.). Притеснения бедняков богатыми. Так ведется дело из года в год, из поколения в поколение, и захваченные места становятся наследственным владением. Разумеется, такой порядок безобиден для всех до той лишь поры, пока населения еще мало и земли достает для всех. Но как скоро возрастает население, то является столкновение богатых с бедными. Лучшая земля к этому времени захвачена сильными. Богатый казак, повторяю, всегда имеет возможность выехать в поле для запашки прежде, чем бедные успеют сжать и смолотить хлеб. Вдов, сирот и вообще маломочных теснят со всех сторон, позволяя себе даже явные насилия; так напр. трехлетние залежи, оставленные бедняками для покоса запахиваются сильными станичниками (Д. О. В. 1874 г., № 67). В конце концов бедных вытесняют на окраины юрта, а многие из них остаются вовсе без земли и вынуждены наниматься в работники к богатым. „Некоторые из бедняков, говорит, г. Тимощенков о Казанской ст., приставали к плугам людей зажиточных и работали с известного дня, вырабатывая и плуг, и землю: работали напр. одну неделю за день паханая, а другую — за то, что хозяин уступал им клочек своей земли“ (1. с). Тоже самое мне привелось слышать в ст. Камышевской и др. Такими то способами полагаются здесь основы потомственной нищете, а земля, не смотря на то, что она принадлежишь всей станице, на деле, вся или по крайней мере лучшая её часть, оказывается в руках немногих. Так в ст. Петровской и Тепикинской „некоторые из хозяйственных граждан не имеют и сажени земли, не смотря на всё свое старанье иметь ее; тогда как другие на один пай её захватывают, по 400—500 десятин. (!). В Тепикинской станице два брата Раковы (урядник и казак торгового общества) захватили на свои два пая 1000 и более десятин. Они сеют кругов 100 льна и столько же пшеницы, а также и др. хлебов. Они боронят весной в 75 борон и пашут в 30 и 40 плугов. Для этого они покупают гурт волов, работают на них лето, а осенью отгуливают их, часто тоже на общественной земле и отгоняют на продажу во внутр. губ. Есть и другие хозяева в этой станице, имеющие 5 своих плугов и плугов по 20 нанимающие еще крестьянских, для распашки захваченной исстари общественной земли.“ (Д. О. В. 1875 г., № 77). Точно также и в Петровской станице встречаются большие захваты земли. Один из станичников (ур. Фед. Федоров) ,.под видом покупки волов нанимает их, нанимает также людей и пашет 12-ю плугами и 15-ю сохами с июля месяца до глубокой осени“ (ibid.). В ст. Константиновской также ныне богатые живут на счет бедных: богатые с своими средствами успевают напахать от 40 до 60 десятин одной зяби, да вешней до 5 десятин, кроме того, у него мягкой земли от прошлой весны до 5 десятин для наволока:, следовательно, он засевает весной до 70 десятин; да еще у него под житом до 10 и более десятин, да под озимой; а между тем ему только определено Положением 30 десятин всего довольствия, как-то: лугового, пахотного и степного. С одним плугом его же станичник едва успевает вспахивать, при всем своем усердии, зяби до 10 десятин, да весной две или три десятины, столько же у него осталось от прошлой весны под наволок, следовательно, всего посеет он 15 десятин. А ведь у нас много и таких, которые спрягаются в один плуг по два и по три хозяина; есть и такие, у которых ни кола, ни двора“. (Д. О. В. 1873 г., № 3"). Произвол сильных и неурядицы в пользовании общинной землей. При такой неопределенности отношений к земле дается простор всяким злоупотреблениям сильнейшему и задорному. Так в юрте Казанской ст., по рассказу г. Тимощенкова, некоторые старались отвоевать землю у тех, кто много захватил. Однако они встречали сильный отпор. „Хозяин обыкновенно говорил: эту землю еще отец мой. дед и прадед заняли: кто же смеет ее у меня взять? Противная сторона тоже предъявляла свои права, и происходили непременно жестокие схватки. Если дело доходило до станичного правления, то оно большею частью возвращало землю хозяину и делало распоряжение наделить претендента землей, т. е. часто такою, которая была где ни будь вдали, или хотя и близко, но не совсем удобною. Тот не был доволен этим, считал себя обиженным и, не смотря ни на что, выезжал на занятое поле и начинал пахать. Хозяин тоже выезжал, и тут опять ссора и драка“ (1. с). Из станицы Константиновской г. Киевский сообщает следующее: „относительно земли у нас настала такая вольница и бестолковщина, какой нет ни в одном благоустроенном обществе. Прежде, т. е. 1870 г., казаки знали свои загоны и владели ими три года сряду, а если после трехгодичного довольствия загон не распахивался прежним хозяином, тогда он считался свободным. С 1870 года этот порядок рушился: на задонскую степь перешли казаки из станицы и из других придонских хуторов, то вытесненные оттуда сусликами, то за стеснением юртовых довольствий. и должны были занять для себя загоны среди загонов общей хуторской распашки; переход повторился в 1871 и 72 гг.; от этого развелась вольница, начали пахать на расхват. Кто в силе и имеет три плуга тот, как только снимут хлеб, начинает немедленно пахать, выбирает для себя любые загоны и успевает во время отпахаться. На Павловском хуторе предохранить свои загоны от захвата и предупредить вольницу никак нельзя, а на ваше убеждение отвечают: „мои загоны повспаханы, мне же не оставаться без пахоты“. (Д. О. В. 1873 г., № 3). Случается, что двое богатых и влиятельных казаков ссорятся между собою относительно того, кому из них захватить известный загон. Бывяют случаи, подобные следующему: А. запахал загон: В., не обращая внимания на его загонку, запахал ниву, добавив к ней непахотной земли обмежки, и затем уехал. Но А., приехавши чуть не вслед за ним, засеял ниву пшеницей. Через три дня приехал В. и, рассердившись на поступок А., посеял сверх пшеницы овес. Летом на ниве выросли овес и пшеница. Два раза к этому месту сходилась община, ко ни на чем не порешила. Затем А. в лунную ночь скосил хлеб зеленцом. а В. успел на заре перевезти скошенное па. свое гумно. (Д. О. В. 187В г., №31). Наконец нередко целые хутора жалуются друг на друга., что соседние жители производят пашни, особенно под арбузные бахчи, под самыми дворами жителей других хуторов, стесняют выгоны друг друга, терпят потравы, производят бой чужих свиней, телят, гусей и прочее. (Д. О. В. 1871 г., № 3). Так в Казанском юрте, по словам г. Тимощенкова, „случалось, что жители какого-либо поселка, стесненные в своих довольствиях, подъезжали к другому поселку и начинали пахать, а те тоже выезжали сюда же с плугами и начинали пахавших опахивать кругом, чтобы помешать им продолжать работу. Дело обыкновенно кончалось и тут тем, что многие возвращались домой с порубленными плугами и пробитыми головами“ (1. с). Стремление к упорядочению пользования общинной землей. Все неудобства подобного порядка вещей, разумеется, наталкивают на мысль о более правильном упорядочении поземельных отношений посредством раздела земли между всеми членами общины. Но появившееся сознание это проникает в большинство лишь медленно: для этого требуются года. Некоторый станицы, говорит г. Калмыков, в своих донесениях уже сильно протестуют против злоупотреблений богатых станичников. Протесты эти заявляются в различной Форме: иногда лишь глухо —„граждане де давно предполагают разделить землю, но почему то до сих пор не делят“ или „раздел не состоялся по непредвиденным обстоятельствам“, или же категорически определенно — „большая часть земли находится в руках зажиточных домохозяев, и они всегда, и с хлебом, и с сеном, а бедные в том и другом терпят крайность“. „Такое пользование (общее) неудобно и потому: новый землевладелец — переселенец ли, или сын, отделившийся от отца, принуждены нищенски выпрашивать или покупать пашни у других, или, наконец, в отчаянии захватывать какие зря, через что порождаются споры и тяжбы“; или вот еще: ,,земля не разделена на паи по причине сильных землевладельцев. У зажиточных по нескольку плугов, а бедные живут в складчину: 2—3 семьи складывают один плуг. А у кого нет скота, вдовы, жены, мужья коих на службе, дряхлые, калеки — остаются без средств: кто живет заработками, а кто доброхотным приютом между одностаничниками“. „Из 69 станиц, говорит г. Калмыков, только не многая заявляют свое недовольство и протесты на беспорядочное владение землею или намерение и предположение разделить землю на участки и на паи; большинство же станиц упорно отписывается почти общею фразою: „земля не разделена, а пашут вольно, как искони предками установлено“, а в некоторых станицах: — „на местах, издавна захваченных выходящими предками“. (1. с). Препятствия разделу со стороны богачей. Бедные казаки все очень желают раздела, но богатые постоянно представляют сильный отпор (Д. О. В. 1876 г., № 51). „Зажиточных хозяев, говорит г. Тетеревятников, у нас в общей сложности меньше против бедняков, однако верх до сих пор был на их стороне". Они стараются составить вокруг себя единомыслящую с ними партию из бедняков, употребляя для сей цели всевозможные средства запугивания. Они например распространяют слухи, что после раздала будет стеснена свобода перехода на жительство из хуторов в станину и наоборот, или что нельзя будет безнаказанно (не платя штрафа) выпускать лошадей и прочий скот со двора в поле, или же, что „выпаханные до дележа нивы могут оказаться за межой, и пашнями воспользуются другие" (Д. О. В. 1876 г., №51), или, что при разделе земли землемеры делают разные злоупотребления и т. д. Так например из ст. Тишанской сообщается следующее: ,,о разделе пахотной земли уже около десяти лет идет спор в обществе между гражданами, но сторона богатых до сих пор все еще одерживает верх, да и многие среднего состояния придерживаются богатых в том опасении, что земля по разделу, попавши в руки иногородних, может быть доведена пахотою до состояния золы, так что в течение многих лет не будет в состоянии ничего производит“. (Д. О. В. 1873 г., № 47). С другой стороны врожденный консерватизм незнакомство с лучшими способами пользования землей и новизна предлагаемой меры оказывают также свое действие на умы большинства. И вот на станичном сборе, созванном для решения вопроса о раздале, вдруг большинство бедняков же начинает держать сторону сильных, а верховоды остаются без всякой поддержки, и дело отодвигается снова на задний план, пока не назреет наконец в сознании большинства мысль о необходимости во что бы то ни стало прекратить старый порядок вещей. Вот, что например сообщает г. Ермолов из ст. Гундуровской. Когда приступили к обсуждению вопроса о разделе земли, то оказалось, что большая часть станичников на раздел не согласна. Та и другая сторона имела свои доводы. „К партии несогласных принадлежат закоренелые приверженцы старины и вместе с тем твердые блюстители своих собственных интересов. К партии согласных — все не занимающееся лично земледелием, особенно бедные и большесемейные. Одни из этой партии, хотя и пользуются землей, но не в том количестве, сколько им нужно но числу паевых душ и сообразно отбываемых ими общественных повинностей; другие вовсе не пользуются землей или потому, что не имеют в ней большой надобности, или потому, что нет средств ее обрабатывать. К партии не согласных принадлежат все богатые земледельцы имеющие один или два плуга волов. Они хорошо знают что должны получить в наделе земли гораздо меньше, чем занимают оной при настоящих порядках. Ревнуя к сбережению своих интересов, они всеми мерами стараются отложить раздел земли по возможности на долгое время. Благодаря своему влиянию и проискам, они успели усилить свою партию людьми наиболее бедными, которые с их голоса распространяют ложные слухи о будущих бедствиях. Масса, не долго думая, верит им и берет их сторону“. (Д. О. В. 1875 года, № 73). Но необходимость раздала пахотной земли между всеми станичниками и правильных переделов чрез известные сроки начинает все более сознаваться казаками, и с каждым годом все большее число юртов разделяется указанным способом. Средства, предпринимаемые общиной для ограничения произвола богачей. Вообще говоря, замена старого порядка новыми поземельными отношениями на Дону происходит постепенно. На первых порах силятся выйти из затруднения домашними средствами. Постановляются например общественные приговоры, которые должны ограничить произвол богатых. Так например в Камышевской ст. казаки постановили, чтобы загон, пролежавший один год даром, мог бы всяким быть захвачен. В Раздорской станице общество постановило приговором, чтобы каждый участок земли, в чьем бы пользовании он не был, — по истечении трех лет снова становился общественным при чем всякий имел бы право захватить его. если успеет (Д. О. В. 1876 г. № 51). Точно также в Гундоровской станице постановлено, что „запаханною раз землею (не говоря о количестве) хозяин пользуется три года на праве неприкосновенной собственности, т. е. он снимает с неё первый яровой хлеб, снимает старые озими по паволоку и затем на третий год скашивает залежную траву. Тогда уже земля становится снова общественною.“ (Д. О. В. 1871 г., № 3). Общественные приговоры. В Казанской ст., к поставленному в поле гумну, запрещено было припахивать ближе- 50 сажень (Соколовский, 1. с. р. 147). В других станицах делят только часть юрта, оставляя остальное в общем „вольном“ пользовании (Д. О. В. 1874 г., № 29). Скоро однако оказывается, что и от этих мер пользы мало, и неурядица не прекращается. В Казанской станице например, по словам г. Тимощенкова, перед разделом земли неурядица дошла до крайнего предала и обратилась в совершенную войну соседа с соседом, поселка с поселком (1. с). Уравнительный раздел пахотной земли, учиняемый стариками. И так начинает, наконец, становиться ясным необходимость приступить к „уравнительному“ разделу земли. Но землемеры специалисты с цепями, астролябиями и планами пугают станичников, и они решают попытаться выйти из затруднения опять таки своими средствами. Всем домохозяевам, соображаясь с численностью семьи, которую они собою представляют, выборные старики отводят разные участки, причем величину их определяют на глазомер. Такой раздел был учинен в ст. Верхнекурмоярской. Еще лет 11 тому назад — если верить рассказам самих станичников — казаки этой станицы порешили между собой поделить пахотную землю, но землемера они не пожелали пригласить и поделили землю между собой сами, на глазомер. Они положили пай на каждую душу, как мужского, так и женского пола: всякому домохозяину дали столько паев, сколько у него детей. Женщинам сначала не хотели было давать части, но потом передумали, полагая, что было бы несправедливо обделить например вдов, так как весьма часто казаки умирают на службе, оставив дома на руках жены кучу детей; с другой стороны бывает и так, что казак жив, но в его семье все дочери, поэтому ему трудно было бы обойтись с одним паем (Сообщаю всё это со слов самих казаков; проверить эти сведения не имел возможности). Порешив никого не обижать, старики поехали в степь, осмотрели землю и отвели на каждый пай столько земли, чтобы на ней можно было высеять два четверика пшеницы. Границы таких наделов определялись так: „с кургана на курган“ или „от кургана до дорожки“ или „по такую-то борозду". Для нового поколения оставлено было сначала запасной земли нисколько менее 200 десятин. Но она уже через короткое время была вся занята станичниками, вновь прибывшими, частью в качестве приемных зятьев, частью же вернувшихся со службы из Петербурга. Ныне, же новые наделы даются так: желающий получить землю обращается на сбор (сход); тут станица определяет отрезать ему кусок от земли кого-нибудь из соседей, у кого окажется лишняя вследствие убыли членов семьи, а то приказывают и „так потесниться как ни будь“. Разумеется, тут оставлено много места неправильностям и злоупотреблениям и много обиженных. Поэтому станичники начинают и здесь поговаривать о новом переделе уже при помощи землемера. В других местахъ станичники землю разделили несколько иначе: так например в Нижнекурмоярской стан. старики мерили землю веревкой и определили на пай „по восьми десятин“. Но с тех пор население прибавилось, и уже не приходится каждому пользоваться восемью десятинами, a многие ныне, оказались вовсе без земли. При первом разделе. станичники вовсе не положили срока, когда должен быть новый передел. Ныне бедняки на сборах часто возбуждают вопрос о новом переделе, но их голос остается пока слабым, потому что большинство станичников, обладая землей, не желает поступиться своими выгодами, так как при новом разделе часть земли должна у них быть отнятой. Безземельные бедняки в этой общине выходят из своего затруднительного положения тем, что землю арендуют у богатых. Дело в том, что богатым иногда нет расчёта обрабатывать только свои восемь десятин. Поэтому они бросают их, a сами берут в аренду более или менее обширные участки из земель „войсковых“, которые находятся по соседству со станичным юртом (Точно также записано со слов самих станичных жителей). В Добринской ст., по словам г. Тимощенкова, раздел точно также произведен „не чрез наемного землемера, а чрез своих избранных из граждан дележоров - стариков. Их было четыре, и раздел они производили таким образом: сначала назначили каждому поселку выгоны (попасы). Отвод делали по числу паевых, на каждого по сотеннику, т. е. по 4 десят. 400 саж. (сотенники — сто сажень со всех четырех сторон —10 т. кв. сажень); потом всю остальную землю разделили на три части, и две из них разделили между жителями, дав каждому паевому в обеих частях по сотеннику, а третью часть оставили свободною. Её употребляют на попас конноплодового табуна, делят на сенокос и наделяют из неё паями достигающих совершеннолетия. Таким образом, земля разграничена так, что две четверти её идет под распашку (каждый гражданин - получил только пахотную землю в двух местах), одна четверть находится под постоянным попасом и одна четверть находится свободною. Мерили землю при дележе таким образом: два человека становились один от другого на 100 сажень, измерив это расстояние бичевой от них в ту сторону, куда хотели отрезать сотенник, несколько человек тянули бичевы в 100 сажень каждую; когда бичевы эти натягивались, то их приводили в параллельное направление чрез протянутую тоже от конца одной из них к концу другой стосаженную бичеву, и сотенник готов. Неудобство подобных разделов. Подобный раздел очень неудобен, ибо требует много времени и трудов, и притом неуравнителен: бичевки в сухое время растягиваются, а в дождливое и утром, когда роса, делаются сажень на 10 короче, так что много значит то обстоятельство, когда получен пай: в дождь или в ведро, утром или в полдень. К сожалению, этот способ измерения земель употребляется и в других станицах Хоперского округа“. (Тимощенков „Урюпинск. ст. и прилегающие к ней местности“ стр. 19). И так и раздел недостаточно точный мало вносит правильности в отношения станичников к земле. Так например в ст. Старочеркасской, по прошествии двух лет после первого раздела, „в пользовании землею оказалась невообразимая неурядица: кто пользовался большим пространством, кто меньшим; у иного паи оказались в нескольких местах, а другой совсем не мог отыскать своего пая. Один согражданин и сам не мог себе уяснить, каким путем в пользовании его очутилось пространство земли такое, что, по его словам, ,,не надо быть хорунжим", т. е. приблизительно 200 десятин. Чтобы прекратить эти беспорядки, общество станичное пригласило землемера, который и порезал землю“. (Д. О. В. 1881, № 19). Раздел при посредстве землемеров. Однако и в тех случаях, когда речь заходит о разделе земли при помощи землемера, является не менее препятствий. И тут богатые станичники стараются всеми силами затормозить дело. Так например из ст. Пятиизбянской сообщается следующее: ,,вопрос о дележе юртовой земли у нас поднят ещё в прошлом трехлетии и был решен в пользу бедняков, не имеющих в поле своей борозды. Больших трудов и усилий стоило подвинуть сильных граждан к новому порядку пользования землею. Чтобы заключить с землемерами точное условие, уполномочили вызванных от каждого хутора по два человека доверенных. Происки богачей. Доверенными явились люди, пользующееся почетом за свое достояние. для которых межевание это не очень-то нравится: где тогда будет ходить их скот, овцы или лошади, а главное плуги — для всего этого нужно будет нанимать землю. Зашумели доверенные против дележа земли. Долго бились, пока удалось убедить, что вопрос делить землю уже решен, а вызваны они затем, чтобы подписать условие. Целый день прошумели, а условий все таки не подписали. Отложили до августа месяца (писано в июле). Многие говорят: „посмотрим еще, родит ли что нынешний год наша земля? если не будет урожая и этот 5-тый год, такт, не к чему и делить землю — нам ее и даром не нужно“ (Д. О. В. 1874., № 56). Точно также и казаки Михайловской ст. „приговорили разделить землю еще 27 октября 1865 года, но, приступив к разделу они встретили чрезвычайный затруднения и препятствия. Некоторые из богатых граждан, которым был противен раздел, говорили: „мы дадим голову на отсечение, если разделится юрт“, и старались всячески помешать делу. Они намеревались например споить землемера, и украсть у него план, чтобы воспрепятствовать продолжению работы и окончание её к сроку. Вследствие этого успели окончить раздел только в 1869 году. В некоторых других станицах повторялось то же самое, и планы украдены и истреблены. (Д. О. В. 1875, №№ 77-89). Это желание „уравнительного" наделения землею всех членов общины, как сказано, год от году крепнет в народном сознании, и в большинстве из посещенных мною станиц приступили или приступают к разделу пахотной земли с помощью специалистов. Спешу однако оговориться. Не следует думать, что все станицы проходят весь только что намеченный процесс постепенного перехода от старого к новому порядку. Сплошь и рядом казаки, благодаря ли влиянию расположенных к разделу станичников, или благодаря примеру, поданному соседними станицами, приступают непосредственно к разделу пахотной земли при помощи землемеров - специалистов. Вот примеры станичных приговоров о разделе земли: Приговоры о раздели земли. 1. 1867 года, Октября 6 дня, Войска Донского Чернышевской станицы граждане, на полном сборе своем, после многих рассуждений и совещаний о необходимости раздела между жителями станицы и хуторов хлебопахотной и сенокосной земли, которая теперь распределена между жителями весьма не уравнительно, чрез что происходят, от стеснения в таковых довольствиях ссоры и весьма большие неприятности, единодушно положили: в отклонение всяких ссор и неприятностей между собою за неуравнительность в пользовании поземельными общественными довольствиями, раздел таковых произвести, согласно сделанной нарочито приглашённым землемером теперь съемки земли, следующим образом: Первое. Так как в юрту станицы состоять земли: удобной, средне-удобной и неудобной, всего 135298 десятин, то из числа оных оставить собственно при населении станицы и хуторе при ней Русаковом, согласно сделанных границ на плане, удобной 14900 десятин и неудобной 2100 д. Каковое количество назначается но числу состоящих ныне в оных на лицо 400 душ мужского пола, рожденных по 17 января 1867 года, вдов, чиновников и духовенства; 3 т. десят. для продовольствия плодового табуна, 2 т. в запас для будущих поселенцев станицы и для удовлетворена из луговых мест по одному паю всех тех казаков, кои обязаны в станице отбывать сиденочную недельную повинность по уважению к тому, что им завозить сено для продовольствия лошадей своих из домов весьма затруднительно; а 316 десятин имеются под лесом. Второе. Затем, исключив неудобной земли 112213 десятин, и приняв среднеудобной 7125 д. за одну, что составить удобной 35621/2, а всего вообще удобной 115193 дес, находящуюся в довольствиях хуторов, разделить между оными по речкам: Березовой, Чиру и Цымле так, чтобы хутора остались но возможности при прежних границах, исключая того, где есть излишнее количество земли по числу душ, там таковая должна отчисляться и присоединяться к тем, где в сравнение с этими оказался недостаток. Третье. Расчет земли произвести по числу 5300 душ. В это число внести всех иностаничников и крестьян, причисленных приговорами станицы в число своих граждан, и тех, о коих хотя нет еще разрешения Войскового Начальства, но таковое должно последовать потому, что все эти люди живут здесь, издавна, оседло и с семействами, и следственно выселению не подлежать. Степные места при тех хуторах по речке Березовой, как например: Слепихин, Трухиъ, Чорноъ, Самохиъ, Нестеркин, Фролов и Сеньшин, при которых нет лугов, наделить по 22 десят. 330 кв. саж. на душу, а во всех прочих, при которых есть по речке Чиру луга, по 21 десят. 1530 кв. с. Четвертое, Распределение земли начать по р. Березовой с хутора Слепихина, так как при этих хуторах оказался большой излишек земли, и всем этим хуторам до Фролова хлебопахотную землю, сколько таковой будет причитаться, оставить, с правой стороны речки, с левой же примежевать каждому выгоны в соразмерном расстоянии и количестве. Остальною затем, к балке Дубовой и дальше наделить хутора Сеньшин и Ковыленский Пристенок, по сподручности к ним этой земли, бывшую же во владении их землю с правой стороны Березовой обратить на прибавление к тем хуторам по Чиру, в которых по счислению будет, в сравнение с другими, в земле недостаток. Если же выгон Ковыленцев окажется стеснительным для них, то прирезать им к оному 1000 д., а взамен того при Дубовой дать это количество хутору Обливскому ежели только мера эта, по усмотрению депутатов, от хуторов, при разверстании земли находиться имеющих, признается необходимою. Затем от Березовой идти по речкам вверх по Чиру. Пятое. Произведя таковой раздел настоящею осенью в старых границах, от какого-либо хутора измененных, пахоты уже не производить, но попаханное прежде предоставить всякому будущею весною засеять и снять. Затем засеять жито и снять падалицу, а тогда уже предоставить в распоряжение новых владельцев. Шестое. Разверстание земли по всему юрту произвести чрез землемера самым верным образом при участии депутатов, которые должны назначаться хуторскими обществами, и им предоставить полное право разбора и решения всяких при этом случаев, встретиться иногда имеющих за поземельные довольствия между жителями разделяемых хуторов споров и недоразумении. В чем приговор этот утвердить общим подписом и передать для исполнения в станичное правление. С подлинным верно: Чернышевский станичный Атаман Скобелев. 2 1882 года, декабря 28 дня, Общество Мариинской станицы, на полном станичном сходе из числа 406 челов. граждан, имеющих право голоса наличные 297 человек, в дополнение приговора своего, состоявшаяся в 17 день октября сего года, за № 59, установило настоящим приговором следующее: 1) Для раздела юртовой земли на пахотные земельные участки начально учинить смету всей земли в юрту: усадебной, пахотной, сенокосной и пастбищной, а затем приступить к выделу для попаса строевого и конно-плодового табунов, нужное количество, полагая для последнего, согласно Положения, не менее 12 десятин на каждую матку и нарезать особым участком при р. Белой, для чего пригласить землемера и заключить с ним чрез доверенных от общества законное условие. 2) Смету земли учинить начально на нагорной стороне, а затем на задонской. 3) Выдел земли пахотной паевыми участками определить особыми, приговором; тогда, какая именно пропорция окажется после сметы на тот конец, дабы чрез примерное ограничение паев десятинами не могла от того произойти значительная ошибка в пахотной земле и чрез то не оставить бы многих граждан на получение паев вне пашен крепкой земли, не удобной для посева озимого хлеба. 4) Надел пахотною землею, т. е. паевыми участками, определяется шестилетним сроком, который должен считаться с 1 сентября будущего 1883 года но 1 сентября 1889 года. 5) Межевать землю, в особенности пахотную, должно согласно условия и на тех кондициях, который будут выгодны для нас, граждан, а именно: полосами в 160 саж,. шириною, по указанию доверенных, на которые до межевания еще их граждане получают жереб на полном сборе и затем уже обязаны будут сами лично принимать землю от землемера, по особому в том волостном обществе жребию и в тоже время уплачивают ему деньги полностью. 6) Наделять граждан паевыми участками в тех местах, кто и где какие общества занимали таковые прежде посевом хлеба, и отнюдь не разбивать их пополосно, а пользоваться одному домохозяину одним жребием, хотя бы и приходилось получать ему вместе несколько паевых участков. 7) Гражданами, же собственно станицы, буде окажется недостаток пахотной земли в паевой надел при прежних их пашнях, т. е. в верхней или нижней части станицы, то таковые удовлетворяются из того остатка, при которой части таковые окажутся. 8) Межевание всей юртовой земли должно начаться как можно раннею весною будущего 1888 года с таким расчетом, чтобы к озимому посеву хлеба, т. е. не позже 1 числа сентября того же года, непременно было бы окончено из уважения к тому, чтобы некоторые землевладельцы не остались без посева озимого хлеба. 9) Участки пахотной земли имеют право получать штаб и обер-офицеры, урядники, казаки и малолетки, родившиеся с 1873 года, а равно священно церковно служители, также все вдовы, имеющие до 3-х несовершеннолетних детей, и круглые сироты, на основании §§74, 77, 79, 80, 82 и 83 Положения, каждый но одному паю, а вдовы, имеющие более 3-х малолетних детей (§ 74) по 2 пая; вдовы же бездетные, равно и девушки, достигшие 17-летнего возраста, но не вышедшие в замужество после смерти отца и матери (§§ 74,78, 81 и 84) пользуются половиною пая. 10) Надел пахотными участками вдов, сирот и семейств бедного состояния, в силу § 42, если пожелают, должен быть нарезан ближе к станице и хуторам. 11) Для более удобного и правильного надела землею граждан, станичное правление поставляется в обязанность составить самовернейший список с подлежащими графами за подписом общества и скрепою правителей. Один из них служить на раздачу участков по жребию и под какими состоять нумерами, с распискою на оной получателей, а другой для отметки прибылых в составь какого именно общества, а также убылых из оных в течение шестилетнего срока, которые и хранить у себя в целости. 12) Для наблюдения за правильною нарезкою землемером пахотных паевых участков и раздаче их по принадлежности, общество постановило: назначить с полного сбора нужное число понятых, а именно: из станицы 6, а из каждого хутора по 2, людей с хорошими понятиями в этом деле и вполне благонадежных на все время нахождения при землемере, как при проектировании им всего юрта, так и при размежевании пахотных участков, собственно при наделе своих обществ землею, для чего и снабдить их доверенностями. За труды же их определяем с каждой пахотной десятины от каждого отдельного общества по 2 коп., только сумма эта должна составиться отдельною, а выдаваться доверенным, согласно определения общества, особым приговором, — суточное содержание. 13) Землемер, проходя плугами борозды, отнюдь не должен останавливаться для попаса животных на растущих хлебах; за потраву в подобном случае виновный ответствует по мере причиненной вреда. 14) Для удобного проезда и прогона рогатого скота во время полевых работ к участкам и водопою каждого землевладельца, во избежание могущего причинять значительного вреда хлебу и сенокосу на участках другими владельцами, постановляется обществом оставлять для дорог межи в квадрате каждых четырех участков шириною на один кубический(?) сажень, т. е. на три аршина; для чего проводится землемером две борозды противоположные одна другой и на углах делаются небольшие концы. 15) Дороги или межи, оставляемые для проезда и прогона скота, шириною в три сажня, должны оставаться всегда неприкосновенною собственностью всего общества и за целостью их обязаны наблюдать владельцы ближайших участков, за порчу же их границ, виновный подвергается штрафу за каждый сажень по пяти р. 16) При проектировании землемером всего юрта, буде окажется против уравнения по числу населения мужского и женского пола имеющих право пользоваться паями во весь шестилетний срок излишек земли не составляющий значительный участок, на какой бы то стороне Дона таковой не находился, должен поступать в аренду, или другое какое либо общественное довольстве. 17) При раздали земли иметь в виду то, что по юрту нашему есть много занято общественных мест в пашнях под гумны в разных пунктах с устройством даже базарных пристроев и землянок, которые были бы из них многие удобные для наделов паевыми участками; поэтому общество постановило: гумны эти, если владельцу не достанется паевого надела в этом месте, устранить из пахотной земли, обязав очистить их от всяких запасов и построек в течение одного года, в чем и отобрать от них подписки с тем, что, если они в годовой срок не освободят занятые ими среди полей с устройством и запасом на них, то таковые подвергнутся по закону. Tе же гумны, которые заняты гражданами в дальнем расстоянии от жительства, и которые в сущности не препятствуют общественному довольствию, то таковые оставить при хозяевах. 18) Землемера к разделу юртовой нашей земли пригласить г. Ивана Васильевича Юскина, согласно изъявленного им на то согласия, для учинения с ним условия пригласить его в станицу Мариинскую с 15 января и тогда собрать полный сход, сделать окончательный подряд, как в, цене так и других сделках согласно нашего приговора; учинить условие с землемером, особо назначенными доверенными на этот предмет, содержание же на поездку его не определять, а, если он пожелает поторговаться с обществом, то пусть приедет своими средствами. 19) Получивший надел каждый гражданин, должен пользоваться им весь шестилетний срок, хотя бы над кем и последовала смерть — этим наделом пользуется семейство. В чем приговор сей, как составленный нами по внимательному обсуждению дела и в присутствии станичных правителей, утверждаем нашим подписом. Подлинный подписали 297 человек. С подлинным верно: Станичный Атамань, Есаул Орехов. Писарь Быкадов. Злоупотребления при разделе земли. К сожалению, весьма нередко и при таких разделах при разделах находят место злоупотребления. Часто, по словам г. Ветчинкина, станичники вступают в соглашение о производстве раздела с каким ни будь неизвестным землемером, который ,,прежде всего входит в близкие отношения к станичному атаману, условливаясь каким образом разделить между собою задельную плату, а потом уже приступают к работе, иногда не оставляя никаких документов: ни планов, ни чертежей, ни описаний“ (Труд. ст. ком. 1874, стр. 51). Жалобы на злоупотребления землемеров не раз и мне доводилось слышать от казаков. Так, в одной из верховых станиц мне сообщали, что землемер при разделе „украл" много земли, т. е. разделил ее на паи так, что на долю нескольких богатейших станичников земли досталось втрое больше, чем остальным. Разные способы раздела земли при посредстве землемера. При разделе землемер, обыкновенно определив сначала количество всей „удобной" земли в станичном юрте, начинает делить её. Этот раздел происходит не везде одинаковым способом. В одних местах юрт распределяется на хуторские участки. Этими участками хуторская общества распоряжаются по своему усмотрению в продолжение всего срока раздела: „каждый хутор что хотит, то и делает“. По окончание же этого срока земля снова поступает в распоряжение всей совокупности общин, входящих в границы данного юрта, т. е. станицы с хуторами. Тогда земля снова переделяется. Хуторские участки. При этом в одних юртах подобные хуторские участки состоят только из земли пахотной, а сенокосы и пастбища остаются общими. Зато в иных юртах „на пай полагается определенное количество земли пахотной, сенокосной и пастбищной. Затем каждому поселению предоставляется уравнительно пользоваться своим участком до нового передела, по усмотрению, т. е. отвести определенную полосу под общее пастбище, другую под сенокос и хлебопашество вместе, или для каждой статьи отдельно (Д. О. В. 1874, № 30). Геометрический раздел в одних местах применен только к определению площади самих хуторских участков: „дальнейшее же деление их на паи по возможности точно и безобидно производится самими хуторскими обществами“. Зато в других юртах и самые паи „нарезывает" землемер. „Из всех станиц, говорит г. Калмиков, точнее всего разделен юрт в Новониколаевской станице Миуского округа, благодаря местным условиям (ровная, цельная степь и отсутствие хуторов): он весь порезан на 26 десятинные паевые площади („клетки“), на которых каждый хозяин производит хлебопашество и сенокос вместе“ (1. с.). Но во многих юртах хуторам отдельных нарезов нет, и паи распределяются между всеми казаками данного юрта без различия, живут ли они в станице или в хуторах. Землемеры в таких случаях обыкновенно делят всю пахотную землю на правильные части, „полосы“ или „столбы“, а в границах каждого из них „нарезывают“ отдельные паи, разграничивая их друг от друга „ямками". При этом вся пахотная земля распределяется на несколько полос или „частей“, смотря по своему качеству или по большей или меньшей отдаленности от селения. Каждому казаку достается доля во всех таких частях, и совокупность этих долей составляете „один казачий пай“. Или же разделяют юрт на участки по сто десятин в одну борозду, называемые ланами (тр. ст. ком. 1874, № 51). При этом способе раздела, т. е. когда хуторам особых участков не полагается, случается часто, что одному хуторянину выпадает жребий верст за 50. тогда как ближайшая к хутору, в котором он живет, земля выпала на долю жителей других хуторов или самой станицы. Бывает и так, что отцу выпадает пай в одном месте, а сыну его, который живет с ним в одном курене, верст за 30. Неудобство, проистекающее из подобного распределения паев, стараются устранить посредством мены. «Земляной пай». Пай мужчин обыкновенно дается с наступлением 17 лет; сироты получают отцовский пай; вдова бездетная — „полупай“, точно также и девушка, не вышедшая замуж. Но в иных станицах пай дан при разделе всем мужским душам с 10 лет, а в других „паевым сочтено все наличное мужское население в год раздела“. Для надела землею подрастающих казаков во многих юртах оставляется „запас“, который ,,до времени“ либо сдается в аренду, либо отводится под сенокос, бахчи и пр. В иных же юртах этого не делают. Большой несправедливости, говорит г. Калмыков, в том, что многие паевые до нового передала будут без личных паев, станичники, вероятно, не видят, так как вообще семейные пахотные паи достаточно велики (1. с). Каждый паевой на все время раздала считается полным хозяином своего „земляного пая“.Он может на нем сеять, когда угодной что угодно, может его и ,,продать на года". В некоторых станицах (напр. в Котовской) „намеревались граждане установить, чтобы паи могли продавать только своим же гражданами, а никак не иногородним. Кто же продаст, тех подвергнуть штрафу за каждую проданную сажень земли по 50 к. сер. в доход станицы“. Но установление это не было принято большинством граждан. Непринято было также и другое, предлагавшееся гражданами, очень полезное установление, именно, чтобы „покупных паев более трех не дозволять пускать в одно место", и это было источником большого зла для местных жителей: паи многих граждан очутились в руках иногородних, которые, получив их в безусловное распоряжение за самую ничтожную цену, пользуются плодородием почвы их без всякого расчета (Тимощ. „Урюп. ст. и прил. к ней мест.“ стр. 21). „Продают землю и так: „сейчас давай 24 четверика хлеба, а тебе — что Бог дает“: либо — из 1/3 части и т. п. Сроки для нового передала бывают разные. Иногда вовсе не определяется число годов, на которое разделена земля, и новый передел зависит от воли общества. Обыкновенно же переделы бывают через 3. 4., 5, 6, 7, 10, 12, 17 лет. Вообще говоря, сколько я заметил, при первом разделе обыкновенно постановляется более короткий срок (3, 6 л.) для нового передела, но затем этот срок удлиняется. Впрочем мне известно и обратное явление: так в Кепинской ст. земля была разделена в первый раз на 10 лет, а теперь переделяется через каждые 7 лет. (Для пополнения только что сообщенных сведений о разделе пахотной земли в станичных юртах привожу несколько примеров таких разделов в некоторых отдельных станицах. Кепинская станица пользуется землей совокупно с 23 хуторами (всего 4,964 жит.). При разделе, хутора не получили особого нареза. Пахотная земля (количество „удобной" земли 31180 дес. 1063 саж.) расположена в четырех местах —„частях". Каждая из „частей" носит особое название: 1) „нагорная сторона" 2) „пады" 3) „загуляевка" (близь крестьянской слободы того же названия) 4) „чеганак". Во всех этих четырех местах каждый казак Кепинского юрта имеет „долю". Все четыре „доли" составляют один „казачий земляной пай", равняющийся здесь 9 десят. Каждый получает долю во всехi означенных четырех местах, „чтобы никому не было обидно". В каждой „части" находится по десятку и более „участков". Эти участки распределены землемером при разделе и занесены в книгу. Каждый участок делится па „полосы". Ширина каждой полосы определена землемером в 160 саж. ширины, но длина полос различна („от урочища до урочища", „до дороги" и т.п.). Полосы бывают „прямыя", кривые — „косовики", клином, — „клинья". Полосы делятся на „паи", которые точно также определены землемером и обозначены ямками (пай—„от ямки до ямки"). Паи все равны; но, где встречается буерак или терн и кустарник, вследствие чего пай выходить короче других, то к нему „накидывают“ т. е. прибавляют из другой полосы. Границами между паями двух хозяев служат „ямки". Казаки намечают на „глухих концах" полосы, т. е. на противоположных тем, на коих „ямки" клал землемер — такие же ямки параллельно с первыми и потом проводить „от ямки к ямке" борозду. Нередко однако подобная борозда „выведена" хозяином криво, при чем захватывается часть соседского пая. Это подает повод к ссорам. Между полосами проведены дороги, но не везде, а лишь там, где станичники нашли нужным. Ширина дорог — „чтобы с возом можно было проехать и плуг повернуть". Между остальными полосами проведены борозды, которые их и разделяют. Паи получает всякий казак с 17 лет. Девушка, не вышедшая замуж, а также бездетная вдова получают „получай". Со вступлением в новый брак вдова теряет право на свою долю. Сироты получают отцовский пай, причем часто „на сиротскую долю" („на сирот") прибавляют земли. Для подрастающих членов общины оставляется земля „запасная". Как только подрастет казак — так ему и дают пай из этого запаса или же пай одного из умерших станичников. Количество запасной земли не при всяком переделе бывает одинаковое, так как станичники соображают каждый раз, сколько приблизительно может подрасти народу до следующего передала. Ныне оставлено 1,000 десят. зем. Пока запасная земля не роздана паевым, она идет под сенокосы. В аренду ее не отдают, „потому каждый год приходится урезывать части". Первый раздел был в 1858 г., второй через 10 лет; затем стали переделять через каждые 7 лет. При каждом переделе считают, сколько прибавилось народу. Число душ делят на количество земли и определяют тем величину пая. Затем землемер „нарезывает" паи. Кроме такого коренного передала, переделов иных, по слова станичников, не бывает. Когда землю разделят на паи, то все станичники составляюсь из себя десятки (в Арчадинской ст.—„сотни"). „Десятки" эти бывают не равны: в одном — 10 чел., в другом 11—12 чел. и т. п. Обыкновенно, по словам казаков, в один десяток входят родственники, соседи, жители одной улицы. В каждом десятке свой десятник. Десятники трясут жребий — „какому десятку какое место достанется". Для этого пишут на ярлыках имена десятников и номера десятка. Вынув жребий, десятник отводит свой десяток на указанное место. Здесь на месте уже не трясут жребий, а становятся один возле другого по очереди, „как записаны в книге". Часто казак, получив неудобное место, просит соседа или одностаничника обменяться, при чем иногда приходится приплатить деньгами („время дорого — поневоле согласишься") или угостить (1/2 кварты водки и т.п.). В ст. Казанской земля сначала была разделена на 6 лет, ныне же на 17 л. Для произведения раздела „нанимают на общественный счет землемера и к нему назначают от всей станицы трех или четырех депутатов и от каждого поселения по два понятых. Обязанность этих депутатов и понятых — разводить границы, определять удобность и неудобность земли и наблюдать, чтобы раздел производился правильно и беспристрастно. Каждому поселению дается надел по числу душ мужского пола, считая на каждую по 15 десятин удобной земли. Общества наделяют 15 десятинами всякого казака с 17 летнего возраста; малолетним же, не достигшим 17 лет, земли не дают, а оставляют ее при поселении в особом столбе и пользуются ею все вместе: пасут скотину, косят сено; часть её иногда и запахивают. Когда же кто из малолетних достигает 17 летнего возраста, то его наделяю 15 десятинами из этого запаса. Земля умерших и вдов, вышедших в замужество, остается при поселении, и ею наделяют лиц, которые переходят в него на жительство из других поселений. Вдовам бездетным дают половину пая, вдовам, имеющим до 3-хъ детей, — полный пай, а вдовам, имеющим 4-х и более детей — два пая. Из общественной земли еще до раздала ее между поселениями отделяют 8,000 с лишним десятин для пастьбы конного плодового табуна. Когда сроку, на который поделена земля, приходить конец, то граждане опять нанимают землемера и делят ее вновь" (Тр. Д. О. Ст. Ком. 1874, стр. 149). В Урюпинской ст. пахотная земля также разделена наемными землемерами в следующем порядке: „Землемеры должны были прежде всего отделить бороздами, измерить и исчислить в общих местах леса и займищные луга, отмежевать от пашней усадебные и выгонные места в таком количестве десятин на паевого, какое изъявят желание иметь жители отдельно каждого хутора с тем, чтобы те десятины были зачислены в уравнительный паевой надел; измерить и исчислить всё неудобные для хлебопашества места и дороги и все это исключить из общего довольствия с тем, чтобы в разделе на паевых не класть. После этого всю остальную массу пахотной земли резали плуговыми бороздами на столбы или полосы, шириною в 3 десятины, т. е. в 240 сажень. Столби эти разбивались поперечными бороздами на участки в 200, 100 и 50 десятин, смотря по желанию жителей. Если в котором участке была неудобная земля, то при наделе каждого паевого она не считалась. Паевой наделялся одною удобною землею, а неудобная оставлялась в его же владении. Каждый участок на плане показывался особенным номером. Если оказывались остатки в углах межевых границ и к живым урочищами., то им производилось исчисление в десятинах, и они причислялись к смежным к ним участкам. Межевание землемеры производили на свои счет, со своими плугами, народом и верховыми всадниками, нужными при проведения линий. По окончании работы они в обязанности были составить, план и ведомости к нему с подробным описанием нарезанных столбов и участков юрта по номерам и выдать их в ст. правление для хранения и разбора паевых наделов. К разделу приступали но окончании полевых работ. Из общей массы удобной земли определено было оставить 1000 дес. в аренде у купца Коверина, вырезать 300 дес. при скотопрогонной дороге с тем, чтобы отдавать их в аренду и деньги употреблять на общественные надобности, оставить на непредвиденные случаи запас земли и иметь ее пастбищем конно-плодового табуна. Получили пай земли все и только что родившиеся мужского пола. Последние по получении земли привлечены совместно с совершеннолетними к отбывке платежами всех повинностей, какие требуются и могут потребоваться в будущем. Тех детей мужского пола, которые родятся после раздала, определено зараз же удовлетворить паями из запасной земли и из освободившейся от владения за смертью граждан. Распорядок в этом возложен на станичное правление. Срок раздала положен по 10 лет, считая с 1 января 1872 г. Собирать землемеру плату от граждан (в участке в 200 дес.— по 9 к. с десятины, в участке в 100 дес. — по 101/2 коп., в участке в 50 дес. — по 12 коп. сер.) избраны были три опытных старика. Если оказывались неплательщики, то у них брали потребное количество десятин земли и отдавали в наем для уплаты недоимки. Места, занятые жителями под лесные рощи, сады с пчеловодством в удобных сенокосных и хлебопахотных местах, зачислялись каждому хозяину в число подлежащего земельного довольствия; определено было гражданами проселочные дороги отнюдь перепашкою не портить. Гумна, имеющаяся на полях, снести в течении года, если хозяину гумна то место не достанется. Так как в станице пасется скот иногородних и жителей других станиц, прибывающих сюда по делам, то, для уравнения станичных жителей против хуторских, станичному выгону прирезать из общего довольствия часть земли, которую не считать станичным жителям в число пахотной земли. Доверенным от общества, бывшим при землемерах, дать в награду за их труды по 10 коп. сер. с пая. Это однако было сделано уже после раздела, когда увидели добросовестное распоряжение делом со стороны доверенных. Кроме того, приговорено было: к каждому водопою, имеющемуся в юрте, оставить в 4 стороны по межам свободный проезд вт. 1 сажень шириною, по которому мог бы быть прогоняем и скот для водопоя. При самом водопое оставить порожнее место в две десятины... Каждый гражданин владеет в настоящее время 181/4 десятинами удобной земли: 10 десятин нарезывалось пахотной земли, 41/2 выгонной (этой столько положено было в приговоре нарезыват, в самом же деле нарезывали не равно: и больше, и меньше, смотря но желанно жителей каждого хутора) и 33/4 дес. — степной. Эта последняя дана каждому поселку чрезполосно на окраине юрта: верст за 25 и 30. Одни из поселков отдают эту землю в откуп, другие пашут ее сами, а третьи пасут на ней гулевой скот, угоняя его туда на лето и имея при нем пастухов". (Д. О. В. 1875, № 77). В ст. Михайловской способ раздела земли имел некоторые особенности. „Землемер прежде всего положили, весь юрт на план с ясным и точным обозначением количества земли по угодьям и качеству, т. е. сколько земли удобной и сколько неудобной, на которой не может производиться хлебопашество и сенокошение. Осмотр земли и измерение он производил при бытности с каждого хутора двух доверенных. Из удобной степной, способной к пашке земли, он вырезал участки для попаса конно-плодового табуна и для попасов при скотопрогонных дорогах. Остальную землю разделил между хуторами на участки, отделяя каждому хутору но числу исчисленных паевых. Последнее произведено им таким образом: составив подробный план всего юрта, он, представил его сходу общества граждан, а граждане, по соображении и бесспорно, проектировали тут же на плане участки станице и хуторам. Эти проектированные участки обозначались карандашом на плане. Потом обществом были избраны особенные депутаты от всей станицы, которые, вместе со ст. правителями, рассмотрев проектированные участки, исправили их, где нужно, и утвердили своим подписом. После этого землемер повычертил участки хуторам красками и придерживался при межевании проекта во всей точности. Делалось это, чтобы устранить споры и протесты между жителями хуторов за местности, но однако при межевании без споров и несогласий между поселениями не обошлось: жалобам в заделении, просьбам и актам не было конца. На каждый хуторской и станичный участок землемер составил планы с показанием удобной и неудобной земли, величины углов и меры линии. Межи между участками землемер пролагал в две борозды. Плата ему за труд по 6 коп. за десятину удобной и неудобной земли, заключающейся в юрте. За отступаете при межевании от утвержденного обществом проекта, землемер должен был платить по 10 руб. сер. за каждую десятину. Никоторые хутора получили землю в двух-трех местах: частью при жительствах, а частью чрезполосно. На пай давалось всего земли по 153/4 дес; некоторые хутора получили ее всего при жительствах от 10—13 дес, а остальную вдали. Хутора распоряжаются своими участками земли таким образом: отрезывают вокруг усадеб под выгон от 3—5 дес. (сколько сочтется нужным жителями по числу скота), а остальную землю режут на столбы (полосы) и делят на паи. Проводить борозды и измерять простым способом землю здесь почти все граждане понаучились. Иногда, если надел хутора растягивается в длину, делят пахотное поле на две части: поле дальнее и поле ближнее, и каждый получает пай в двух местах. Раздел произведен, на 17 лет. Земля дана всем и малолетним, но за то они привлечены и к отбывке земских повинностей: к почтовой гоньбе, поправке мостов, гатей, дорог, косьбе сена плодовым жеребцам, доставка им овса и пр. Некоторые из состоятельных граждан позаняли еще до раздала, земли хутора из одного-двух дворов и зимовники в лучших степных и луговых местах и сильно стесняли общественные довольствия. Общество приговорило зараз же удалить все эти хутора и зимовники и приказать хозяевам их селиться в таких хуторах, где не менее 25 дворов... Почти у всех состоятельных хозяев были также на поле, среди пашней, хаты, где они жили лето с рабочим скотом, а зиму всю или половину её с гулевым скотом. Такие хаты тоже приговорено было снести, если хозяевам их не доставалась на пай та именно земля, на которой они построены“. (г. Тимощонков „Урюпинская ст. и прилегающие к ней местности", стран. 42). В Котовской ст., в которой земля поделена с 1868 года, раздел характеристичен по своему неудобству, причиной коего главными, образом то обстоятельство, что хутора скучены в одной местности юрта и вообще распределены в таком беспорядке, что участки им нужно было давать чрезполосно. Кроме того, вследcтвиe не одинакового качества земли пахотной станичники разделили ее на несколько разрядов и дали каждому паевому надел в нескольких местах. „Теперь иной гражданина, пай свой в 11 дес. имеет в 4-х местах и с большою невыгодою и убытками разбрасывается хозяйством в четыре отдаленные одна от другой местности. Людям многоземельным неудобно вести такт, хозяйство, а малоземельным и бедным, у кого один только пай, совсем невозможно. Последние большею частью спрягаются пахать вместе несколько семейств. Что же им делать, если они из разных хуторов и каждый имеет клочок земли при своем хуторе, клочок за 15 верст, клочок за 40 верст и проч.? Остается ездить из стороны в сторону, тратить время и портить земледельческие орудия. — Особенности порядка раздала следующие: пай дан и малолетним, родившимся по день раздела. За, что они привлечены к участию в найме станичной земской почты, а также и к платежу всех других денежных повинностей, какие могут случиться. Землемер и три доверенных при нем от станицы и каждого хутора прежде всего должны были отрезать каждому хутору выгон от 2-хъ до 5-ти десятин на пай, как пожелают жители; снять съемкой, сколько в юрту удобной и неудобной земли, и порезать целинную землю на полосы в 160 саж. шириною, а пашенную в 240 саж. В полосах этих должны быть нарезаны участки величиною от 4—12 паев, смотря по желанию жителей местности. Плата землемеру по 10 коп. за десятину. Установлено, чтобы все вновь родившиеся и прибывшие в ст. паевые получали паи умерших и убылых. Если умерших и убылых будет меньше, нежели прибылых, то получать должны по очереди только старшие из родившихся и прибылых. По снятии хлеба и травы каждому вольно пасти скотину по всему юрту. Весною же скот может пастись вольно только по 23 апреля (1. с. р. 20). В Каменской ст. в надел каждому станичнику поступает одна „удобная" земля. „Среднеудобной“ назначается - три десятины за одну; а „неудобная" отдается без зачета в тот хуторской или станичный участок, среди коего она находится, „Каждому хутору и станице отводится надел из ближайшей земли, так чтобы был водопой и сенокосы. Если же где; не будет сенокоса или мест, удобных для посева ржи, арбузов, овощей, то допускается отводить для этого особые участки черезполосно в других местах без стеснения однако же ближайших к этим чрезполосным участкам хуторов. В случаях заявления от соседних хуторов о стеснениях споры решаются членами комиссии и хуторскими доверенными при участии землемера по большинству голосов. Таковое разделение остается без передела в течение 4-х лет, а впоследствии передел допускается чрез каждые 8 лет. После первого раздела паи получают одни только действительные паевые с 17-летнего возраста, равно и круглые сироты обоего пола и вдовы; калеки же и сумасшедшие, неспособные ни к какой работе хотя и при родителях без различия возраста и пола получают навсегда равные со всеми паи; устарелые девушки — наравне со вдовами (Д. О. В. 1874, Ж№ 68, 70). В Малодельском ст. юрту пахотная земля находится в двух местах („два надела".); каждый станичник имеет долю в обеих. Землю разделили па 8 лет паи дали всем станичникам, в том числе и тем, „которые незадолго перед тем родились". Сначала этого делать не хотели, но на сборе имевшие помногу детей „заревели". Ныне многие станичники считают такое распределение земли несправедливым, потому что у многих дети померли, а пай отобран не был, вследствие чего такие казаки и имеют земли более против остальных. Бездетным вдовам дается „полупай“. Вдовам у которых много детей, прибавляют земли „по усмотрению общества". В ст. Мариинской раздел земли (в первый раз) в 1883 году совершен был так: все лица мужского пола с 10 летнего возраста наделены землей по восьми десятин каждому. Вдовы генералов, штаб - и обер-офицеров и нижних чинов, имеющие от одного до трех детей, получили также по одному паю; бездетные же вдовы получили по „полупаю“, как пахотной, так и попасной земли. Земля разделена на шесть лет. В Чернышевской ст. при общем разделе земли (1867 года) хутора получили особые участки. Каждый хутор делить всю „хлебопахотную" землю по своему усмотрению, чрез каждые 6 лет, оставляя небольшой запас „на прибыль". Мера определяется на каждый пай смотря но величине площади и „удобности" земли. Самая большая мера — 150 саж. длины и 30 саж. ширины, а наименьшая— 100 саж. длины и 10 саж. ширины на паи. Для выгона скота оставляется самая неудобная земля. Распашка земли производится каждым станичником по своему усмотрению. Способ этот — по мнению некоторых станичников —- не совсем удобен тем, что „сосед, распахивая землю, а затем убирая хлеб, выпускает свой рабочий скот на оставленный соседом для сенокоса пай, а этот в свою очередь при уборке сенa причиняет вред соседнему.) Новые переделы. Для нового передала или „ревизии“ как выражаются казаки во многих верховых станицах, требуется особое постановление станичного сбора. Уже при первом разделе, как сказано, станичники определяют срок для передала. По истечении годов станичные правители напоминают обществу об этом. Собирают сход, решают пригласить землемера. Осенью последний распределяет вею землю на новые паи, весной следующего года станичники делят паи по жребию между собой, а с августа начинают пахать и сеять на новых паях. Богатые станичники нередко умеют извлекать пользу себе и при этих новых порядках пользования землей. Вот что например сообщает об этом г. Тимощенков: „некоторые из богатых и влиятельных граждан позакупили паев у бедных и бессемейных, поотрезали их в одном месте участками по 500 и 600 десятин (по 50 и 60 паев вместе) и поотдавали их в аренду иногородним, которые позавели на них хутора и сильно стесняют жителей загоном скота в потравах. (Установленно пускать скот вольно после снятия хлеба и травы, а также и весною до 23 апреля они уже совершенно не признают). Скупщики этих паев вырезают их уже обыкновенно все целиком, не пуская 5 десятин в попас при том хуторе, к обществу которого приписаны их паи. Для этого они настояли, чтобы было установлено: если кто из граждан не пожелает иметь выгонной земли, то он может получить все число десятин пая в пахотной земле, но только они уже не должны иметь скотины, пасущейся на общественном попасе, а если будет иметь ее, то должен платить за нее обществу наравне с иногородними. Поэтому теперь бывают такие случаи: люди, не могущие сами обрабатывать землю, но имеющие домашний скот: корову, лошадь и пр., а также паевые сироты и малолетние позапродали скупщикам паи, не оговорив, что они вместе с ней продают и выгонную землю; а скупщики вырезали и взяли у них и выгонные 5 десятин и заставили их: и даром лишиться этой земли, и платить еще обществу за имеющихся у них животных или сбывать их, когда общество хутора стесняется попасом и не соглашается принимать на попас скот. Обиженные вопиют к правителям, но защиты не находят, ибо правители тоже некоторые, как говорят, скупают землю“. (Д. О. В. 1875 г., №№ 77-89). Из Старочеркасской ст. сообщают, что „прежние воротилы“, или, как называют их здесь, „польские паньг“, не дремлют. „Конечно, им неприятно отказаться от широкого пользования общественной землей, и они изыскиваюсь способы обходить новый раздел земельных довольствий. Воспользовавшись несоблюдением некоторых формальностей, они предъявили в мировой суд иск о нарушенном владении и дело выиграли. Радость их была велика настолько, что, если верить слухам, в один вечер они прокутили в местной гостинице 700 р. Дело они выиграли, но во мнении общества окончательно пали. Станица вознегодовала и сгоряча постановила: выбрать поверенных из среды своей и ходатайствовать через них не более не менее, как о выселении нарушителей спокойствия из станицы. Иные пришли в сознание, повинились и прощены, а другие стоять на своем. Чем окончится все это — один Бог ведает“. (Д. О. В. 1881 г., № 19).