Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
Яндекс.Метрика

Юртовые леса

Юртовые леса. Леса юртовые распределены по различным частям Области весьма неравномерно. В одних юртах, а именно в ст. Новониколаевской и в 9 ст. Черкасского округа леса нет вовсе, в остальных низовых он большею частью мелкий (хворост и колья), (г. Калмыков 1. с). В других юртах лесу несколько десятков и сотен десятин. Наконец в юртах станиц северных округов Медведицкого и Хоперского количество лесу в юртах доходит до 5 — 10 — 17.000 десятин (ibid). Юртовым лесом казаки пользуются следующими способами. Вольное пользование. Старинный способ „волъного“ пользования лесом не существует более, сколько мне известно. Только в немногих общинах лес не разделен, и рубить его может всякий паевой станичник, но лишь в назначенное время и при том выходя на рубку только с одним топором. Хуторские участки. Обыкновенно же станичный лес делится поровну. В участки, некоторых юртах хуторам отведены особые участки, которыми они пользуются за весь срок раздала по собственному усмотрению. Такую систему „одни станичники хвалят, другие на оборот говорят, что к новому разделу остаются обыкновенно одни пни (Д. О. В. 1874 г., № 30). В других юртах станица пользуется лесом сообща с хуторами. Это пользование бывает двух родов. Лес или подевляется между всеми станичниками только на время срубки (подобно ежегодном у разделу сенокосов) или же он разделяется на паи, на более или менее продолжительный срок (подобно разделам земли пахотной). Дележ на время срубки. Первый способ пользования лесом, кажется, преимущественно встречается на юге. В станицах, где господствует этот род пользования лесом, более крупный лес разделяется на несколько участков, которые вырубаются сплошь по очереди, но в иных станицах участки не назначаются, а вырубается по надобности подросшая часть леса (чрез 7 — 15 лет); хворост весь рубится обыкновенно через 1, 2, 3 года; колья (сошки) через 3, 4, 5, 6 лет. Часто деревья оставляются на корню и обрубаются только ветви (напр. в Камышевск. ст.). Назначенный к рубке лес делится между станичниками поровну. Лесной пай. Каждый казак (обыкновенно с 17 лет) получает „лесной пай“, вдовам и девушкам, не вышедшим замуж, — 1/2 пая. В ст. Верхнекурмоярской, в юрте которой нет крупного леса — тополь, вербу и хворост „собирают“ через 2 года на третей „с дозволения начальства“. Станичники составляют из себя десятки и сначала рубят хворост, а затем обрезывают ветви у вербы, разделяя все это поровну. В Старочеркасской станице, по словам казаков, станичники года 4 тому назад сами бечевой мерили то место, где растет молодняк и делили по десяткам, а десятки, вырубив свою часть сообща, раскидывали вербу между отдельными паевыми поровну. В Мариинской ст. вербу всю вырубают „через 2 года на третий“. Казаки этой станицы перед рубкой соединяются в десятки. Затем считают вербы: сколько приходится на десяток. Каждый десяток имеет свой жребий: из хвороста вырубают „шарик“ или ,,бревнышко“ и вырезывают на нем цифру, соответствующую той, какая стоить над данным десятком в станичной книге. Эти жеребьи кидают в шапку: один трусит, другой вынимает. Вынув жребий, десятки размещаются во порядку. Вслед за этим каждый десяток делит доставшуюся вербу на паи. При этом смотрят не на количество, а на качество деревьев: несколько мелких считают за одно целое. Стараются разделить поровну безобидно. Назначив на первый пай известное количество дерев, делают на всех на них одну насечку: „это, мол, деревья первого пая“; на деревья назначенный на второй пай,— 2 насечки: — деревья второго пая:, на третий — три насечки и т. д. Затем каждый паевой кладет на своем жеребке, который делается из хвороста, метку, „какая в голову придет“. Затем трусят жеребки. Чей жеребок вынулся первым, тому рубить деревья, на которых одна насечка, чей жеребок вынулся вторым — тому достаются деревья, на которых 2 насечки, я так далее. В Камышевской ст. деляг лес через три года. Здесь рубят только ветви, а сама верба оставляется на корню. И тут делят сначала на десятки и потом уже на пятки и на паи. Глядя по качеству вербы, разное количество дерев входит в десяток. Границы десятков отмечают на вербах: „подрубят витку, она свиснет вниз, поэтому и узнают, что здесь предел“. Точно также разграничивают и отдельные паи. Внутри десятка делят небрежно, на глазомер, так что в конце нередко один хозяин везет домой втрое более против соседа. Кроме того в Камышевской станице есть тополя. Станичники дожидаются, пока они вырастут потолще. Тогда их отмечают насечками и делят между паевыми. Таким же способом и из „заповедной луки“, с позволения начальства, рубят те деревья, которые уже устарели. Однако во многих местностях станичники стали замечать, что, при описанном способе пользования лесом, последний бережется очень мало, „потому что никому нет дела до сохранения его, и всякий рубить, сколько хочет“ так, что в некоторых юртах „грозит неизбежное вымирание древесной растительности“ (Д. О. В. 1876., № 32). Чтобы лучше сберечь лес, станичники придумали разделить его на паи с тем соображением, что „каждый в отдельности лучше будет сберегать лес, как свою собственность (Д. О. В. 1873., № 6). Дележ на продолжительный срок. В некоторых станицах лес на участки разделил землемер, при чем он руководствовался не качеством дерев, а количеством. В ст. Михайловской станичники, приступая к подобному разделу, увидали, что некоторые участки загородили часть общественного леса, и взростили его. Поэтому общество приказало им вырубить этот лес в их пользу, а место и молодой на нем лес должен был поступить в раздел (Д. О. В. 1875. № 88). Сроки раздала леса на участки различны. Чаще всего встречается срок — 17 лет (Д. О. В. 1874., № 30). В иных станицах лес поделен на 10. 20 (Малодельская ст.) и даже 25 (Луковск. ст.) лет. Такой участок получил при разделе всякий паевой казак; вдовам определено ½ пая. В течение всего срока раздела казак пользуется своим участком по собственному усмотрению: „каждому паевому предоставляется хозяйствовать в своем лесном пае по благоусмотрению, по возможности бережно, экономически, рубя лес только на необходимые хозяйственные надобности“ (подлинный слова из станичных донесений, приводим, г. Калмыковым I. с). В случае смерти паевого казака лесной пай его до нового раздела поступает к его наследникам (Малодельская ст.) или идет в его сотню (Урюпин.). Точно также в случае выхода замуж вдовы, её часть идет в сотню. В Луковской ст. лесной пай умершего казака отходит к тому, у кого нет пая (напр. к родившемуся или к принятому в общину позже раздела). В Котовской ст. лесные паи получили все и малолетние. Делили сначала на сотни, потом на десятки и паи. Паи каждой семьи непременно обозначались просеками или другими знаками. Паи по смерти хозяина или по выходе в замужество хозяйки принадлежат тому семейству, к которому они принадлежали (Том. I. с. стр. 25). Такой способ пользования лесом, т. е. раздел его на участки, казаки тех станиц, где он принять, считают более целесообразным чем первый. В беседах со мной они утверждали, что таким способом у них лес лучше бережется, потому что всякий смотрит на него как на свой собственный, а потому рубит его только в случае надобности и зорко следит за тем, чтобы воровски у него не рубили. Когда же лес был „общественный“, то его никто не жалел (запис. в Малодельск. ст. и др.). Вот примеры подобных разделов в отдельных станицах. В ст. Кепинской в прежнее время было юртового леса довольно много. Но он не был поделен между станичниками, а пользовались ими вольно. Затем начальство разделило его на участки, и каждый год в октябре месяце определялось какой участок рубить. Тогда казаки отправлялись в указанный участок для рубки, но не сообща, а „когда кому было удобнее“ и „рубили на свои надобности“. Предполагалось, что каждый рубит сколько ему нужно, но на деле, ,,рубил кто сколько сдюжит, а многие и продавать стали“. Тогда, во избежание таких злоупотреблений, станичники порешили поделить лес на участки сроком на 17 лет. С этих пор каждый стал рубить в своем участке только сколько ему было необходимо, и лес стал лучше сберегаться, потому что „всякий заботился о своем будущем“. Но в это время распространился слух, что все леса хотят отобрать в казну, и казаки предпочли заблаговременно повырубить в свою пользу участки. И вот когда прошел срок —17 лет, то на мести леса „остались одни пни“. На этот раз станичники порешили к уцелевшему лесу не касаться в течение трех лет „чтобы дать ему отдохнуть“, а потом поделить его на сотни и рубить сообща (зап. со слов станичников). В ст. Урюпинской порядок раздела леса быль таков: „станичное правление исчислило паевых граждан и разделило их на сотни, присвоив каждой сотне по порядку номер. После этого лес был разделен на столько равных частей, сколько оказалось сотен граждан, и части эти делились между сотнями метанием жеребья. Сотни таким же образом делились на десятки, десятки на отдельные паи“ (Тим. 1. с.) Точно так же и в Казанской ст. сначала „общественным своим лесом граждане пользовались вольно: кто сколько пожелает, столько и рубит леса. В 1835 году правительство, заметив, что общественный лес истребляется без всякого расчета, приняло строгие меры к его соблюдению. Вследствие его распоряжений граждане отделили две луки, назвали их заповедями или не въезжими луками и, приставив к ним сторожей, положили брать большой штраф не только с того, кто осмелится делать порубки в них, но даже и с того, кто только въедет в них. Остальной лес они тоже заказали рубить под страхом большого взыскания и отдали под присмотр назначенных для сего лесничих. Но меры эти не повели ни к чему. Лес по прежнему истреблялся беспощадно, как заповедный, так и не заповедный. Штраф не взыскивался ни с кого: если кого ловили во время воровской рубки леса, то дело ограничивалось темь, что он покупал лесничим косушку или две водки, а не то они отбирали у него топор и доставляли в станичное правление, откуда его всегда можно было выкупить за гривенник или двугривенный. Дело кончилось тем, что лес истреблен был почти окончательно: негде было вырубить не только оси или чепеги, но даже вил и граблей. Нужда задела граждан за живое, и они взялись за ум. Обсудив дело на сходе, они определили: за целостью заповедей или не въезжих лук наблюдать строжайше и усилить стражу для сбережения их. В случае порубки в них, не только брать штраф с виновных неупустительно по 1 руб. сер. за вершок в диаметре дерева, но и продавать с аукционного торга все, с чем они будут захвачены в заповедях: возы, повозки, бечевки и проч. Остальной лес, так назыв. черный и белый, где бы он не находился: в лугах, дубравах и проч. местах, осмотреть чрез двух хозяев из каждого поселка и привести в гласность как количество его, так и качество, потом разделить его на части, полагая на каждую по 500 паев. Каждый из паевых граждан должен причислиться в какое ему угодно пятисотие. Паевыми считать при разделе всех и даже только что родившихся мужеского пола; но если какое либо пятисотие вздумает подчищать лес, собрать валежник или некоторую часть срубить для домашних надобностей, то в таком случав должно давать пай только достигшим 17-летнего возраста. Вдовы бездетные получают половину пая. Если кто будет рубить воровски лес, то брать штраф: за каждый корень леса три руб., за воз мелкого сырого леса пять руб. сер., а за валежник — по усмотрению общества. Порядок пользования лесом и присмотр за целостъю его каждое пятисотое должно принять на себя. Если., которое пятисотие будет изобличено в истреблении своего участка, то его лишить оного, отобрав его в распоряжение сего станичного общества, и, кроме того, виновных казаков подвергнуть наказанию: служилых командировать без очереди на службу, не служилых подвергнуть суду на общем основании... Таким образом лес разделен на 20 лет, а после этого он должен поступить опять в распоряжение всей станицы: если пользование им на этих условиях будет признано удобным, то он не будет переделиваться; если же не удобным, то общество, может быть, придумает к пользованию им какие-либо другие лучшие меры. Так граждане раздел леса устроили. Дело пошло как нельзя лучше Пятисотия распорядились своим лесом так, что если паевые, составляющее пятисотое, живут в одном поселке, то лес оставлен в общинном владение всего пятисотая, если же пятисотое состоит из жителей нескольких поселков, то доставшийся ему лес поделен между поселками по числу паевых. Каждый поселок взял себе ту часть леса, которая ближе к нему и во владении им ведется теперь такой порядок: караульных не назначают, так как они совершенно не нужны: все паевые смотрят зорко, как друг за другом так и за посторонними, и целость леса от хищнической порубки вполне обеспечена. Ежегодно поселок собирается в известное время и подчищает свой лес на дрова, которые складываются в равныя кучи и делятся между паевыми по жребию. Когда чувствуется в обществе поселка нужда в материалах для огорожи, для плугов, возов, саней и проч., то поселок собирается на сход и определяет: срубить по стольку то на паевого хворосту и кольев, чепег, гриделей, полозьев или чего другого. Рубят все вместе и потом делят на паи, как и дрова, по жребию. Во всех поселках, без исключения, лес теперь соблюдается и растет так, как нельзя лучше и желать. Каждый поселок наблюдает за целостью своего леса, побуждаемый к этому и страхом определенного наказания и личною выгодою каждого из жителей“. (Труд. О. В. Д. стат. комит. 1874 стр. 151 и след.). Заповедные участки. Из всего количества станичного леса обыкновенно оставляют части под „заповедные участки“, которые не поступают в раздел. Эти участки предназначены на общественные станичные надобности: на починку мостов, гатей, церковных оград, станичных зимовников конно-плодового табуна, отопления станичного правления, для вспомоществования погорельцам и беднякам, обзаводящимся хозяйством („.дать на новую абселюцию“). Иногда в этих участках однако производится частная порубка всеми станичниками „уравнительно“ по нисколько дерев или квадратн. сажень на пай. Случается, что и весь заповедный участок вырубают „до нового произрастения“ (Д. О. В. 1874, № 30). Говоря вообще, леса до сих пор берегутся казаками мало. Так напр. многие станицы по Медведице, где лес давно уже разделен, — остались не только без делового леса, но и без дров (Д. О. В. 1873, № 6). Даже заповедные рощи не избегают этой участи. „Для одних граждан, одной и той же станицы — рассказывает один из местных жителей — существуют заповедные леса и юртовые рубежи, в которых общества замыкают своими приговорами леса, а для других, если и существуешь все это, то только номинально, а в особенности для тех, которые живут среди лесов или вблизи их. Они рубят лес во всякое время года, торгуют им без всякого стеснения со стороны лесных сторожей, с которыми входят в сделку или даже с их распорядителями, стравливают скотом молодые побеги, а иногда весной выгоняют скот на брость, т. е. подрубливают деревья и откармливают скот их бростью (бутончики еще не развернувшихся листьев); таким образом подваливаются целые дубравы, которые, остаются загроможденные дрясвом и глушат побеги. В последнее время большая потребность в лесе и ценность его обратила внимайте всех станичников и они, один перед другим, ухитряются воспользоваться тем, чем еще можно. Прежде всего начинают сами станичный власти, а глядя на них, и все, кто успел. Поэтому леса, даже заповедные, рубятся беспощадно. Конечно, станичники вправе так поступать, когда их руководители первые производить самовольную порубку: „буде бы кто иной -говорят они — нам бы не так за-злобно было“... (Д. О. В. 1876, № 32). Меры для охранения лесов, принимаемые самими общинами. Только в немногих станицах казаки, придя к сознанию необходимости сохранения леса, серьезно заботятся об этом. Только что было упомянуто о порядке лесного хозяйства в ст. Казанской. Точно так же и в Каменской ст. „до 1867 почти весь юртовой лес, состоя в общем владении, был истреблен, но в том же году он разделен на паи, причем паевые лишены права пользоваться участками по усмотрено, а обязаны безусловно подчиняться порядку, указанному в XII т. Устав, о благоустр. в каз. посел. По приговору общества в неопределенные сроки назначается чистка леса и равномерный раздел срубленных дров и хворосту на паевых в каждой сотне деловой же более крупный лес рубится тоже по общественному приговору периодически, но при этом позволяется паевому срубить 2 — 3 дерева, не больше. Вообще жители единодушно и энергично принялись за охрану и возращение леса, на каждую сотню паев учредили особую стражу и неумолимо строго преследуют всякую порубку вне периодически назначенных для этого сроков: за срубленное дерево штраф 5 руб., за воз сухих дров (валежника) 3 руб., за впуск скота — 1 руб. со штуки. Если известно, в чьей сотне порубка, то штраф в её же пользу, в противном же случае — в станичный доход. Выли случаи, что у пойманных порубщиков продавали лошадь с упряжью, повозку, топор, пилу, полость, бечеву — и виновный безропотно подвергался такому штрафу“ (Д. О. В.). В Урюпинской и Слащевской ст. порубка ограничена следующими постановлениями. „Паевой обязан каждый раз заявлять станичному правлению о необходимости срубить для своих хозяйственных надобностей" столько то дерев. Это заявление о его нужде поверяется правлением чрез доверенных лиц и, если нужда окажется действительного, то паевому выдается ярлык на право срубить у себя известное число стволов. С этим ярлыком паевой едет в лес на свой пай и предъявляете его сторожам, под надзором коих он и рубит указанное в ярлыке число годных деревьев“ (Д. О. В. 1874. № 30). В ст. Петровской постановлено рубить на свои только надобности, а не на продажу (ibid). В станице Урюпинской есть еще постановление, в силу которого, при новом разделе леса (чрез 17 лет), тот из станичников, „который соблюдет свой пай преимущественно пред другими“, получает его снова в пользование на следующей срок (Д. О. В. 1875, № 77). Но подобные меры для сохранения леса, повторяю, существуют лишь в немногих станицах. К крайнему сожалению, по справедливому замечанию г. Ветчинкина, даже правила и заботливость со стороны самого закона о сохранении и разведении лесных угодий остаются на самом деле одною мертвою буквою и, „вместо роскошных рощ и лесов, путешествуя по Войску Донскому, встречаешь одну только беспрерывную степь, оголенную еще более, чем было прежде, что свидетельствуется нередко среди поля пробивающимся кустарником разной породы и стоящими в одиночку большими деревьями“ (Труд. О. В. ст. К. 1874, стр. 52). Разделяя на паи лес крупный, хворост обыкновенно продолжают делить ежегодно (как сено). Плодовые деревья. Плодовые деревья, в некоторых станицах, оставлены не деленными (Д. О. В. 1875, № 77—89). Так в Казанской ст. их оставили в общем довольствии, назначив штраф за порубку яблони 10 руб., за корень терну и калины — 3 руб. (Тр. ст. К. 1874, стр. 153). Но в других местах плодовые деревья в юртовом лесу, прежде при достатке леса остававшиеся неприкосновенными, а после раздела соблазнявшая крепостью и толщиной своих стволов, станичники постановили вырубить (Д. О. В. 1874, №30). Лесные плоды и ягоды. Наконец лесными плодами, растущими в станичных лесах, как то яблоками, грушами, вишнями, терном, калиной, орехами и т. п. пользуются обыкновенно всем обществом. Станичный атаман „заказывает" (запрещает) рвать эти плоды ранее времени. Когда же плоды созреют, то заблаговременно атаман заявляет, что такого-то числа терн, калина и пр. „отпускаются“, „объявляются вольными“. „В означенный день все станичники отправляются в лес и каждый рвет „сколько сдюжает“, или „сколько желает“. Так в ст. Ярыженской „отпустили“ терн и калину 15 августа. А с полудня следующего дня позволили рвать и живущим при станице иногородним. Рвавшие „до времени" наказывались штрафом по 1 руб. с фунта. Камыш. Таким же точно образом „отпускается“ и камыш, растущий при станичных озерах и речках. Всякий, кому нужен камыш, отправляется в назначенный заранее день на означенное место и рвет сколько хочет.