Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Старинный казацкий круг и станичные власти.

Старинный казацкий круг и станичные власти. Ведение всех этих общественных дел исстари находилось в руках всех станичников. О старинном казацком порядке распоряжения станичными делами я расскажу, придерживаясь главным образом прекрасной статьи г. Тимощенкова, так как сообщенные мне в разных местах Области отрывками рассказы стариков о былом, вполне сходны с тем, что он сообщает о ст. Казанской. „Все, говорит г. Тимощенков, зависело от воли всего общества. Но „без столба и забор не стоит, без перевясла и веник рассыпается“, говорили граждане и потому для уряда и распоряжения общественными делами, они избирали из среды своей атамана и есаула. Атаман был главное лицо, есаул же его помощник. Живя дома в своем городе, станица избирала атамана и есаула станичных; отправляясь в поход против неприятеля, — походных; для какой либо встречи, например послов русского царя, зимовой станицы с царским жалованьем — встречных; для звериного и рыбного промысла — ватажных, и пр. Станичный атамань и есаул избирались на годовой термин, а все прочие до окончания предприятия. Принимая власть от общества (круга) для известной цели, атаман делался полновластным, самым неограниченным повелителем как избравших, так и всех тех, которые после вступали в избравшее их общество. Во всей силе власть атамана высказывалась особенно во время походов против неприятеля. Тут жизнь и смерть каждого подчиненного находилась в руках атамана. Вообще принцип подчинения власти был таков, что круг, избирая атамана, говорил ему: „куда ты глазом кинешь, туда мы кинем головы свои“. Впрочем атаман, хотя „напереди стоял, уряд держал но был вполне, ответственен перед обществом временных своих подчиненных. За оплошность и нанесение вреда общественному делу он мог по окончанию предприятия быть подвергнут суду, как всякий другой гражданин“ (1. с. р. 140). В Чернышевской ст. старики говорили лишь, что русские офицеры, сталкиваясь с казаками в старину, дивились, глядя как последние наказывали за проступки розгами своих же собственных атаманов, бывших своих начальников, а во время дела подчинялись им беспрекословно. Выбор станичного атамана в старину. Вот как, по словам Евлампия Котельникова, происходил в старину выбор станичного атамана: „когда старый атаман отходил, то на общем сборе в кругу, положивши свою насеку, он спрашивал атаманов молодцов, кому поручать они сделать доклад, — что означало предложить вопрос на обсуждение всего сбора. Право доклада принадлежало не каждому, и сам атаман без согласия подписных стариков, которые в известном числе избирались в качестве, судей, не мог сделать доклада, почему сложилась поговорка: „атаман не волен и в докладе“. Назначенный докладчик предлагал сбору выбрать нового атамана; провозглашенный принимал из рук докладчика атаманскую насеку, и старшие из казаков, в знак поздравления, прикрывали его своими шапками“ (Сав. „Трехсотлетие В. Д.“ С. П. Б. 1870 г., с. 108). В знак своей власти, атаманы и есаулы имели насеки. Атаманская насека была аршина в 2 вышины с верхним концом, облитым оловом или свинцом. Насека же у есаула состояла из ровной палки аршинка в 3 вышиной (Тим.). Из актов Тишанской, Верхнекурмоярской ст. и др. видно, что в старину избирались ежегодно вместе с атаманом для ведения общественных дел, суда, расправы и пр. почтенные казаки, которые назывались станичными стариками. Старики. С первой половины XVIII века их просто стали называть стариками подписными. Обязанность стариков или судей была участвовать с атаманом в управлении, быть его советниками и помощниками. Число их было не менее 2-х и не более 4-х; (с 1835 г. — не более 2-х.), иногда же к ним добавляли помощника. Есаул всегда был один; на его обязанности лежало приводить в исполнение распоряжения станичного атамана (Д. О. В. 1873 г., № 47). Дела, превышающие власть атамана, решались на собрании общины, а дела, превышающие власть общины, отсылались в Войско (ibid.). Круг. Все общественные дела станицы обсуждались в кругу. Тут же творились суд и расправа над виновными. Круг «обирался всегда на площади между станичной избой, часовней или церковью. Место это называлось майданом (Хим.). В воскресенье или праздник атаман, вышедши из церкви, приглашал казаков на сбор. Или же ранее он посылал есаула делать „закличку“. Есаул с насекой в руке, шел по станице и, останавливаясь на каждом перекрестке, сняв шапку, протяжными, голосом кричал: „атаманы молодцы, сходитесь на майдан, ради станичного дела, или же — войсковую грамоту слушать“ (Д. О. В. 1873 г., № 47). Когда кругу предстояло обсуждать очень важное и спешное дело, например о принятии мер против показавшегося ввиду станицы неприятеля, о немедленному выступлении в поход на помощь Войску, или какой ни будь станице и т. п.. то есаул сзывал в него станичников с развевающейся хоругвиею в руках (Тим). Если же правители узнавали о приближении неприятеля, а станичники находились на полевых работах, то вестовой скакал с хоругвиею в поле и извещал этим работавших об опасности. Не говоря часто никому ни слова, он проносился только по полю и с такою же быстротой, возвращался обратно в городок. Граждане понимали, в чем тут дело, и спешили принять меры к своему спасению (ihid). В собранный круг, выносились всегда из церкви или часовни хоругви и образа Спаса и Николы (Краснов, „Рус. Речь“, 1. с), и он считался местом священным, почему казаки и стояли в нем без шапок. К участию в круге не допускались казаки порочные или пенные, которых община однако прощала, если им удавалось отличиться храбростью в каком-либо трудном деле (Соколовский 1. с. р. 213). Атаман делал доклады, предлагал кругу для обсуждения дела, а есаул следил за порядком (Тим.). Есаул. Перед всяким докладом есаул, но знаку атамана, возглашал громким и протяжным голосом: „помолчи, честная станица, помолчи“! Когда все утихало, атаман, держа насеку перед собою, начинал доклад каждый раз воззванием к общине „честная станица“ (Д. О. В. 1873, № 47). За нарушение приличия и оскорбление святости круга каждый из станичников тут же наказывался есаульским жезлом или атаманской насекой (Тим.). С течением времени этот порядок изменился. „Название есаула сократилось в есаульца; поселковые приказные называются ныне хуторскими атаманами и только звание станичного атамана сохранилось неизменно“. Нынешние сборы (сходы) станичные и хуторские. Для решения общественных дел и ныне собираются сборы или сходы в станицах и хуторах. Они ведают вопросы о разделах и переделах юртовых довольствий, выбирают должностных лиц, постановляют приговоры об исключении из общины вредных обывателей и о приеме новых членов, делают постановление об удовлетворении общественных нужд и т. п. На семейный быть нынешние казацкие сходы мало оказывают (сколько мне известно) влияния: „чужой дом, темная крыша“. Но казацким сходам предоставлено право высказывать свое мнение о лицах, просящих льготы от полевой службы по семейному и имущественному положению (Д. О. В. 1882 г., № 22). Собираются сборы и по предписанию высшей окружной администрации. На станичных сходах участвуют казаки хозяева самой станицы и всех прилежащих хуторов. Кроме того, бывают малые сборы одной только станицы или одного хутора для решения местных хозяйственных дел, например для распределения общественных работ между общинниками, либо для найма пастуха и пр. Наконец в свободное от работ время, обыкновенно в праздники, казаки собираются около станичной избы и толкуют о своих делах общих и частных. Такие собрания лишены всякого официального характера: „это просто семейный разговор“, но они способствуют сложению такого или иного общественного мнения и в этом смысле имеют значение, когда на очередь поставлены важные общественные вопросы, например об „уравнительном“ разделе земли. Место и время собраний. Станичные сборы в теплое время года собираются на площади перед станичной избой, которая называется и поныне, майданом. Зимой сборы бывают в станичной избе. Для этого в станицах устроены обширные сборные горницы, от „станичного правления“ отделенные обыкновенно сенями. В стенах такой сборни вырублены огромные окна, рамы из которых во время схода выставляются для освежения воздуха. О созыве станичного сбора делает распоряжение станичный атаман. Сбор стараются созвать в такое время, когда более или менее все свободны, поэтому обыкновенно бывают сборы по праздникам, и чаще осенью, чем весной, и вообще когда казаки свободнее от работ. Атаман посылает „есаулъца“ или, что тоже, полицейского, делать „закличку“. В станице закличка бывает или накануне сбора, причем есаулец ходить с вечера по станице и кричит: господа, честная станица, завтра будет станичный сбор, не расходитесь и не разъезжайтесь (зап. в Мариинской ст.); или же закличка производится по утру в тот же день; есаулец ходить по станице и кричит: господа, честное общество, пожалуйте на станичный, сход. В хутора станичный атаман пишет „приказы“ (повестки) к поселковым атаманам, в которых говорится о времени сбора и о предметах назначенных для обсуждения. Поселковый же атаман оповещает каждый двор. В некоторых станицах, например в Тишинской, в весьма экстренных случаях, во время половых работ, посылается, по старинному обычаю и ныне по полям нарочный казак со станичным знаменем, и все казаки, завидев его, бросают работы и спешат в станицу. (Д. О. В. 1873 г., № 47). На сбор идет с дома один из взрослых мужчин, обыкновенно сам хозяин или же кто-нибудь из сыновей или братьев. Право голоса имеет он один. Остальные члены семьи могут присутствовать на сходе и слушать, но голоса подавать не имеют права. Если хозяйничает мать вдова, то на сбор ходит обыкновенно старший сын. Случается, что казак посылает свою жену на сход, послушать, почем например наймут пастуха и пр. Являются на сбор женщины и для того, чтобы поклониться обществу и попросить какую-нибудь милость. Обсуждение дел. Председательствует на станичном сходе станичный атаман. Часто он предварительно составляет список вопросов, подлежащих обсуждению, и предлагает их обществу один за другим. Выслушав атамана, казаки начинают вдруг говорить все сразу; слышится страшный шум, в котором разобрать ничего нельзя: „шумна казачья речь, как вода, когда прорвалась плотина“. Говорят все и старые, и молодые, без всякой очереди, все зараз. Наконец, когда атаману покажется, что предложенный вопрос достаточно обсужден, он заставляет есаульца звонить в колокольчик: тишина восстановляется не скоро. Чаще сами казаки, увидав, что вопросы они обсудили, начинают кричать: „будет, молчите, довольно уж...“ Решение. Решение постановляется большинством голосов. Для решения вопросов более важных, указанных в 68 ст. „Положения“ 1870 г., требуется согласие не менее 2/3 всех, имеющих голос. Атаман предлагает согласным и несогласным разделиться на две группы и потом уже считает голоса. Когда решение постановлено, казаки молвят: „ну, в час добрый“ — и переходят затем к обсуждению следующего вопроса. В конце составляется общественный приговор, который подтверждается подписями собравшихся. Недостатки сходов. Во всех посещенных мною станицах мне приходилось слышать жалобы на то, что сходы собираются весьма медленно и трудно, ибо сами казаки идут на них не охотно. Не редко случается, говорит г. Ермолов, что в течете нескольких месяцев не может составиться станичного схода с законным количеством граждан, имеющих право голоса. Вследствие подобных причин, выходят нередко пререкания между приезжающими на сбор гражданами и станичными правителями; почему некоторые станичные правления намеренно или уменьшают в отчетах своих количество домохозяев или решают дела с незаконным количеством граждан и потом разными способами собирают законное число подписей. (Д. О. В. 1882 г., № 7). Так не редко, по словам казаков, в некоторых юртах по спискам право голоса имеют 1500 человек, а на сбор являются лишь 400 (зап. в Черныш. ст.). Причиной неявки станичников выставляется главным образом дальность расстояния и слишком малый интерес к делу. „Слово гнать на сбор — говорить другой наблюдатель казацкого быта — имеет у нас настоящей свой смысл. Действительно, приходится выгонять людей на сходы, потому что всякий уклоняется от поездок на них, довольно обременительных. Ехать в станицу верст за 35 и более не всякому охота, а станица то (станичное правление) наша в самом юго-западном углу юрта. Встречаешь станичника, едущего со станичного схода, и спрашиваешь: „ что, станичникь, было на сходе?“ Станичник махнет рукою, пошлет сход этот ко всем... и скажет: „не составился сход, положили на следующее воскресенье — ишь как теперь стало: перекличку сделал атаман и говорит 1200 голосов, а 300 не достает: и вот проездил два дня напрасно“... При этом станичник плюнет и поедет. И этак случается очень часто: редко когда сход составится в один раз“ (Каз. вестн. 1882 года, № 3). Это обстоятельство навело некоторых на мысль предложить такую меру: на станичный сбор посылать с хуторов по одному депутату от каждых десяти дворов с тем, чтобы на следующий сход был выбираем новый депутат. Последние газетные известия сообщают однако о недовольстве казаков и этой мерой. Так из Хоперского округа пишут, что „новый закон о составе станичных сходов и о порядке разрешения подведомственных им дел — по станицам местною окружною администрациею, по прежнему, встречается не сочувственно. Как станичные, так и хуторские общества по прежнему решительно отказываются приступить к выбору своих представителей (одного с 10 дворов). Какой оборот в виду этого примет все дело, пока еще неизвестно, ибо лица, на обязанности которых лежит не легкая задача ввести закон в силу с 1-го июля, направляют, по видимому, все усилия к тому чтобы преждевременными мерами не обострить положения и не усилить этим недоверие казаков к предполагаемой реформе.“ (Рус. Вед. 1884 г. № 175). Беспорядок. Много жалуются казаки и на беспорядок во время самих собраний. Атаманы и писаря жалуются, что на сходах их мало слушают и мешают правильно вести обсуждение дел. Простые казаки жалуются на то, что ныне мало стали почитать старших. „Прежде, говорили они, старикам всегда давали право высказывать свое мнение вперед остальных — их все с почтением слушали. Ныне же у кого голос сильней, тот и на сборе первый. Молодежь теснить совсем стариков так, что те иной раз посмотрят, посмотрят, да и отойдут к сторонке. Безобразия много тут творится“... Один очевидец сообщает следующее „Кто лично не присутствовав на сходах станиц подобных Луганской, тот и не представлял себе этой картины, подобной какой то бурной, гнусной, стихийной силе. Волостной сход — это ничтожное подобие. Нам приходилось бывать на волостных и очень часто на станичных сходах и когда сравним, то разница ужасная. Волостные сходы представляют меньшую единицу и потому меньше на них шума и бесполезного крика; отличительная же черта станичных сходов — страшная давка, до невероятности безобразный крик и шум. Побывши на сходе, будешь целую неделю чувствовать головную боль, а то, пожалуй, — сход отзовется и на боках... А до чего станичники ораторствуют на сходе — это можно судить потому, что большинство из них (ораторов) надолго остаются совершенно безгласными! Не раз нам приходилось бывать на сходах Луганской ст. Представьте себе более 1000 народа, скученного до невозможности и кричащего изо всех сил. Если атаман сделает доклад сходу о чем ни будь интересном для станичников, то тут такой подымается шум и крик, что хоть затыкай уши и уходи! Кричать все, а суть то предложенного вопроса или доклада понимают только вблизи стоящие ораторы — самые бойцы: и вот что эти ораторы кричат, тому остальные вторят, даже в ущерб делу или своим интересам. Сходы в теплое время года еще не так дают себя чувствовать; а вот зимой невыносимо: тут уже страдают и ребра — теснота ужасная... 9-го января сего года был в станице сход, мороз стоял сильный, а народ после обеда, собравшись на сход почти до вечера протолкался на площади (в правлении невозможно было поместиться). Вечером, когда уже много разъехалось по домам, то и тогда не возможно было всем вместиться. Стекла окон своим звоном возвещали, что народу битком набито“. (Каз. вест. 1883 г., № 31). Часто хитрые эксплуататоры умеют склонить на свою сторону общество и потом всевозможными средствами с их же общественного согласия вытягивают у них последние соки (Д. О. В. 1882., № 7). Больше всех — сообщали мне казаки в разных местностях — говорят на сборах „чиновники“ и офицеры, живущие в станицах, но к словам их относятся с большой осторожностью, так как заметили, что они часто говорят не в интересах общества. Приходилось мне сдыхать жалобы и на то, что больше всего дают себя чувствовать на сборах крикуны, от которых можно ожидать даже и оскорбления. „Действительно, говорит г. Ермолов, в силу своих традиций, казак хорошо понимает свое право на сходе и пользуется этим правом без ограничения, даже сплошь и рядом в ущерб законности и порядка. Так в некоторых станицах случается изгнание граждан со схода, за то только, что они осмеливаются проводить какую ни будь новую мысль, несогласную с убеждением большинства крикунов... Иванов например кричит из толпы: „Захарова долой со схода!“ Достаточно повторить это требование хотя одному из толпы, как сосед Захарова, Разухабов, под предлогом якобы исполнения желания схода, берет Захарова за руку и указывает на дверь“ (Д. О. В. 1882, № 7)... Впрочем и личность самого атамана, равно как и способность его руководить собранием играет значительную роль на сборах. Мне указывали на атамана Воинова в ст. Ермаковской, который будто бы так умеет руководить сбором, что не смотря на присутствие толпы человек в 500 царит тишина и полный порядок. Всякий, желающий высказать свое мнение, имеет здесь полную возможность, потому что атаман, сделав доклад, предлагает всякому желающему говорить поочередно. Тогда из толпы выделяются поочередно, один за другим, станичники и, подойди к столу, оборачиваются к толпе и высказывают свое мнение . (Сам я не был в этой станице) Выбор должностных лиц: атамана и проч. Особенно бурными бывают сборы для выбора должностных лиц и станичных правителей. Атаман ныне выбирается на три года. По истечении этого срока приступаюсь к новым выборам. В атаманы, по словам казаков, стараются выбрать грамотного, хотя избираются и из неграмотных (напр. в Евтеревской ст.), рачительного в хозяйстве, при том человека „сильного“, имеющего в станице вес. Нередко выбирают и из офицеров, живущих в станице, так например в Верхнекурмоярской ст. атаманит есаул, в Еланской ст. — майор, в Преображенской ст. — сотник и т. д. Но сплошь и рядом в атаманы попадают лица не достойные. Дело в том, что желающих быть выбранными в атаманы очень много и для достижения своих целей прибегают к интригам, подкупам, составляя себе партию из бедных казаков, которые потом на сборе тянут их сторону. Обыкновенно еще за долго до выборов они стараются подкупить расположение избирателей ласковым обхождением, приглашением к себе в гости и т. п. К бедным они сами идут в гости, показывая что желают с ними водить хлеб-соль. Кроме этого желающий попасть в атаманы подыскивает надежного человека и вручает ему деньги, а последуй уже заботится о привлечении посредством угощения возможно больше голосов. Интриги и подкупы. Интриги и подкупы ведутся нередко довольно открыто. Так в одной станице перед выборами составилось шесть партий, имевших свои сборный места в шести различных кабаках. Заседания в кабаках происходили под председательством агентов тех казаков, которые желали быть выбранными в атаманы. Эти агенты поручали своим подручными, стоять у дверей кабаков и зазывать всякого идущего мимо. Увидя проходящего мимо казака, привратник просить войти в кабак и выпить за здоровье такого-то. Угощение бывает обильное: не жалеют ничего, всякий может требовать что ему угодно: одним подают водку, другим вино (да еще закупоренное). Для закуски пригоняют целых баранов; тут же режут их и жарят (Д. О. В. 1873, № 47). Вплоть до самых выборов кабаки, по словам казаков, „стонут“ от пения и плясок. „Наш старый атаман — рассказывает один из станичных жителей — сначала, не набирал партий, думая, что угодил обществу, так его и без всякой подмазки оставят. Но вот в один вечер является в станичное правление один ходок по этим делам, почему-то называемый министром. Войди в присутствие и отвесив поклон, он сначала помялся, огляделся во все стороны, боясь как бы его кто не подслушал, потом заговорил вкрадчивым голосом: позвольте, В—дие, сообщить вам кое что по секрету. — А с чем новеньким вы к нам пожаловали? спросил хозяин. — Видите ли что. Вы ведь не можете остаться опять атаманом: NN и N не на шутку ведь взялись: они поят свои шайки весьма усердно в кабаках: только и говорят, да что говорят - даже кричат: старого атамана долой. — Да как же нам поступить, спрашивает атаман? — Чтобы поправить это дело не мешает, и вам набрать людей, чтобы они при случае, могли за вас постоять и если вы поручите мне это дело, то я чудесно его исполню. — Как же вы сделаете это? — Я похожу по всем кабакам и вытащу оттуда некоторых и из них образую свою партию. Только нужны деньги: на первый случай хотя красненькую, без этого нельзя! Атаман со вздохом достал красненькую и отдал. — В—дие! да напишите записку кабатчику, чтобы он при случае ведерка два водки отпустил, да не мешало бы написать содержателю гостиницы: может кому потребуется закусить. Атаман сделал и это (Д. О. В. 1873 г., № 47)... Наступает наконец время выборов. Старый атаман слагает свое звание. Место его на сходе заступает кто-нибудь из почтенных станичников и ведет собрание. „Партии“ отстаивая каждая своего кандидата, спорят ожесточенно друг с другом, при чем иногда доходят до драки: „каждый доказываешь превосходство своего кандидата пинками“. И при самом производстве выборов не редко бывают неправильности. Особенно часты они были вскоре по введении „Положения“ 1870 г. Не привыкши к употреблению шаров, часто одни и те же избиратели подходили к урне „разов по пяти“ и клали шары на одного и того же кандидата, а иные шары сыпали в урну целыми горстями (Д. О. В. 1873 г., № 11). Когда же после, долгих хлопот и споров выберут „кандидатов“, то нередко трудно бывает заставить станичников баллотировать каждого из них отдельно. „Мы его не хотим“ кричат казаки противной партии и не подходят к урне, даже для того, чтобы положить черный шарь, опасаясь, как бы не попасть в просак (зап. в Чернышевск. ст.). Когда же выберут наконец нового атамана, то „пойдут поздравления, обнимания, угощения - глядишь весь народ уже и разошелся по кабакам и подписи на приговор собираются с огромным трудом“. В знак атаманского достоинства выбранному вручается „насека“ — посох или трость с серебряным набалдашником. Новый станичный атаман старается подобрать себе весь составь станичного правления: помощника, казначея, писаря, а также поселковых атаманов. Относительно последних, люди близко знакомые с донским краем утверждают, что безошибочно можно судить о составе станичного правления по действиям поселкового атамана, ибо — он креатура атамана станичного. Исключения редки. Поэтому поселковые атаманы, как помощники станичного правления являются весьма разнохарактерными деятелями поселкового общества (Д. О. В. 1873 г., № 11). Злоупотребления должностных лиц. Казаки весьма часто разочаровываются в лицах ими самими же выбранных. Это нисколько не удивительно, если вспомнить, что выборы происходят не редко „под влиянием разных внешних обстоятельству в которых весьма видную роль играет вино, обильно предлагавшееся избирателям“, как свидетельствует об этом местная официальная газета (Д. О. В. 1873 г. № 50). И действительно в немногих лишь из посещенных мною станиц и хуторов я слышал похвальные отзывы о правителях. В большинстве же случаев казаки жаловались на их взяточничество, пьянство несправедливость, кумовство и пр. В оправдание своей ошибки при выборах казаки обыкновенно приводили то обстоятельство, что ранее получения должности данная личность „не выказывала наружу своего нрава“. Говорят, что характер отношения атамана к своему делу во многом зависит от того, получает ли он от общества жалованье, а также и от размеров этого последнего. Во многих станицах, атаманы и прочие должностные лица получают весьма незначительное вознаграждение, почему от них и требовать нельзя радения к общественным интересам. Иногда жалованье определяется обществом, но по нескольку лет не дается (Д О. В. 1873 г., № 11). Чаще жалованье станичным атаманам определяется в несколько сот рублей в год. Не раз мне приходилось слышать от казаков такие речи: „какое хочешь жалованье давай, а взятки и могарычи все брать будут, потому такая уж на Дону повадка пошла; ничем ты ее не вытравишь — без могарычей нет у донца и речей“. Бывает, что атаманам и прочим должностным лицам вместо денежного вознаграждения общество дает несколько сенокосных паев или степных озер в исключительное пользование. Случается не редко вознаграждение казаками. В распоряжение должностного лица общество отдает 2-хъ, 3-хъ и более казаков из числа отбывающих сиденочную повинность. Он имеет право заставить их работать на себя. Но чаще такие казаки платят ему деньгами и освобождаются от несения повинности натурой. Таким способом вознаграждаются например атаманы 5 хуторов при Тепикинской ст. Случается, что общественные должности исполняются без всякого особого вознаграждения „за внутреннюю службу“. -----//-----