Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
Яндекс.Метрика

Сенокосы

Сенокосы; вольное пользование. Что касается станичных сенокосов, то они бывают 2 видов — степные и луговые. В старину сенокосами, как уже было помянуто, казаки пользовались вольно. В раздел сначала поступали одни только луга, на степном же просторе еще долгое время косили, где угодно и сколько угодно. Ныне, кажется, во всех донских казацких общинах разделу подлежать все сенокосные места на „травяные паи“, и воспоминание о прежнем порядке сохранилось, по видимому, в одних лишь названиях: так в ст. Тишанской степная местность за р. Тишанкой, хотя уже около 60 л. тому назад поступившая в ежегодный раздел, до сих пор называется по старинному — „вольницей" (Д. О. В. 1873 г., № 47). Стенные сенокосы. При пользовании степными сенокосами казаки руководствуются следующими обычаями. В одних станицах, где степь запахана вся в беспорядке, принято, чтобы каждый казак косил на своих залежных загонах и на обмежках. В других станицах, где часть степи остается нераспаханною (обыкновенно за дальностью расстояния, так как казаки предпочитают пахать землю возможно ближе к жилью) — косить позволяется вольно, но, по обычаю, каждая семья не должна выводить болеее косарей, чем она имеет семейных паев. В иных станицах часть степи, оставшаяся нераспаханною, а также обмежки (довольно значительной величины), или земля, оставшаяся в виде запаса для нового поколения, делится ежегодно. (Д.О.В. 1874 г., № 30). В станицах, поделивших юрт на хуторские участки, всякий хутор производит сенокос на своем участке, если ему даны и пахотные и сенокосные участки, или же, если в надел каждого хутора вошла только земля пахотная, то вся сенокосная степь делится на паи сообща со станицей. В Камышевской ст., „в степи два дележа: земля целинная — один раздел; другой раздел — сенокос по межам, в клиньях и концах, т. е. трава между загонами". В Верхнее-Курмоярской и Кепинской ст. трава, выросшая на пашнях, которые отдыхают, не поступает в раздел: ее косит тот, кто распахал пашню. Есть станицы, в которых и эта трава поступаешь в ежегодный раздел. Луговые сенокосы. Сенокосы же луговые станица имеет либо сообща с хуторами, либо отдельно от них (причем хуторам отводятся особые „займища“). В первом случае стараются сформировать сотни из паевых одного хутора. — Бывает и так, что хутора, имея свои собственные луга, пользуются еще общим со станицей займищем. Так в ст. Пятиизбянской близь каждого хутора есть луг, который „соблюдается" хутором. С Егорьева дня по Петров день не приказывают выпускать туда скот (иначе штраф за спутанную лошадь 10 к., за пару быков 5 к., за свободную лошадь 15 к., за свинью—„особой цены нет, а больше бьют“). Кроме пользования этими лугами, хутора участвуют вместе со станицей в пользовании займищем, которое делится на три „участка“ каждый участок на „части“, каждая часть на „десятки", а десяток на „паи". Луга, сколько мне известно, переделяются обыкновенно каждый год, ибо „на несколько лет делить нельзя — урожай травы бывает не равный“. Только в ст. Евтеревской, по словам казаков, они разделены на 10 лет (проверить не мог). Луговые сенокосы нередко находятся в нескольких местах, такт, например, в Кепинской ст. сенокос бывает в трех местах: а) „ранний" сенокос, находящийся на высоких местах, которые вешней водой не заливаются, и на которых снег быстро тает, а потому трава вырастает раньше, чем в других местах; б) „второй сенокос" — в тех местах, которые обсыхают и покрываются травой позже; и наконец в) „поздний сенокос" — в местах низменных, которые под водою остаются долго. Каждый член общины имеет право на пай во всех этих местах. В Камышевской ст. луговые сенокосы находятся в займище по обоим берегам Дона верст на 8 в длину., а в ширину верст на 7, „от степи до степи, т. е. иными словами, — все пространство, которое во время разлива бывает под водою (места вешней водой не заливаемый — „степь"). В этом займище „три дележа“. В первый дележ входят места близ самой станицы. Эти места спешат скосить ранее, чтобы иметь возможность скорее пустить скот на подножный корм. Второй дележ — подальше, но все еще по сю сторону Дона. Наконец, в третий дележ входят места, находящиеся за Доном. Здесь сено косят позднее, чем в двух первых, и скотина туда пригоняется лишь к осени. В каждом из этих дележей получают долю все казаки названной станицы. В Пятиизбянской ст. займище также делится на три части — верхнее, среднее и нижнее. Улежи. Каждый луг (займище)- обыкновенно подразделяется на „улежи" или участки. Каждый улеж носить особое название по урочищу, близь коего он находится (напр. в каком удеже достался пай? — в Гуляевском). Эти улежи ,,так из предков назначены“ и не равны по своей величине. Уравнивание всех производится следующим способом: в тот улеж, где травы хуже уродились, назначают меньше паев и на оборот. Старики твердо помнят, сколько исстари в каждый улеж паев клали и с этим соображаются каждый год. В станице Верхнекурмомрской например все сенокосные места разделены на четыре улежа, находящиеся в разных местах. Каждый станичник имеет паек во всех этих улежах: это постановлено для того, чтобы казак, считающий себя обиженным в одном улеже, мог бы вознаградить себя в другом, Здесь каждый улеж делится на части, и в каждую часть назначается ежегодно известное число паев, смотря по урожаю. Ежегодный раздел сенокосов. Каждую весну старики на конях отправляются в луга и осматривают траву. Смотря по качеству уродившейся травы, они назначают в один улеж больше паев, в другой меньше против прошлогоднего. Затем приступают к разделу. Составляются в станичном правлении списки (в особых книгах) всех станичников: вычеркивают выбывших из станицы или умерших, прибавляют тех, которые „вошли в интерес“, т. е. достигли того возраста, который дает им право на станичный пай (обыкновенно с 17 л.). Затем всех подразделяют на десятки (в некоторых общинах на сотни, а сотни уже на десятки), десятки на пятки или прямо на паи. Во главе каждого десятка назначается десятник. В Урюпинской ст. предоставляется каждому записываться в каком угодно из четырех улежей. Если же в какой либо улеж наберется паев более, нежели сколько положено в нем при осмотра трав, то все лишние паи „оттрясываются жребием“, т. е. их отделяют посредством жеребья (трясут жереб) и причисляют в те, улежи, где, недостает паев до положенного числа. Тоже в станицах Добринской, Котовской, Петровской, Тепикинской и др. (Д. О. В. 1875 г.; №№ 77-89). В ст. Михайловской, назначив в каждый улеж известное число паевых, выкликают охотников в каждый улеж, а если таковых нет, то назначаюсь их по жребию (ibid.). Обыкновенно перед дележом заготоыляют ярлыки, на которых записываюсь имена десятников. Ярлыки эти все кидают в одну шапку. Потом атаман говорит: „разделим такой то улеж; в него старики положили (напр.) 7 десятков“. Начинают „трясти жребий“ и вынимают 7 ярлыков. Те десятники, имена которых написаны на вынутых ярлыках, отводят свои десятки в указанный улеж. Десятки. Собравшись здесь, десятники начинают уже между собой делить улеж. Если трава хороша и, следовательно, ею дорожать, то измеряют всю выпавшую на их долю часть более тщательно саженями и бичевой. Если же трава плохая, то меряют „на глаз“ ибо „траву все равно на безмене не увесишь: не беда коли одному против другого перепадет“ (Кеп. ст.). Улеж разделяют на столько частей, сколько десятков („сколько нумеров, столько мест и в траве вырезывают“). Части эти не равны: величина их зависит от качества травы; если на одном месте улежа трава хуже, то на долю того десятка, которому достанется эта трава, отводят большее пространство. Границы между долями каждого десятка обозначаются тем, что прокашивают дорожку или ставят „тычки“, либо хворостину, навязав на нее пучок сена. Сделав все это, десятки начинают „трясти“ (или „трусить“) между собою жребий, которому из них где становиться. Для этого десятники кладут в шапку ярлыки со своими именами или же с номерами своих десятников, как последние значатся по книге. Затем трясут и заставляют обыкновенно неграмотного вынимать. Десяток, номер (или десятник) которого вышел первым, становится с краю, за ним тот, чей жребий выпал вторым, и т. д. Разместившись таким способом, десятки наконец делят траву по пайкам. Всю доставшуюся на долю десятка площадь делят опять на равные части либо саженями, либо на глазомер. Один паек от другого отграничивают так: (напр. в Верхнекурмоярской ст.) один идет прямо по направлению к кусту или к какому либо иному предмету и прокладываешь таким образом „стежку“; за ним идут один за другим все остальные и приминают траву. Сверх того, во избежание споров на случай, если трава опять поднимется и „стежка“ исчезнет, — ставят еще отметки: выбрав куст или траву повыше, навязывают пучок травы. «Травяной» пай. Отдельные пайки внутри десятка не всегда бывают равной величины, а глядя по достоинству травы: иной пай больше, другой меньше. Точно также и форма, и длина их различны: один пай длинен и узок, другой пай короток и широк. „Если трава одинакова, то саженями меряют, а если неодинакова, то на глазомер: где плоше трава, там дают больше.“ (Камыш. ст.). Впрочем и отдельных пайщиков внутри десятка нередко ,,никак не смогут уравнять“; часто случается, что разделили, по-видимому, поровну, а после покоса у одного окажется гораздо больше копен, чем у соседа. В Чернышевской ст. раздел травы производится таким образом: сначала каждая площадь лугового места разбивается „глазомерно“ на несколько улежей, которые один от другого отделяются „сакмою“. Сакма пролагается по прямой линии верхоконными, идущими рысью один за другим. Затем вынимают жеребьи, число коих зависит от качества травы. После этого улежане-десятники разбивают свою часть на десятки и на паи. Разделивши свою часть на паи, казаки своего десятка распределяют, кому из них собственно достанется такой-то пай. Для этого они либо „конаются“, либо трясут „жеребьи“. В ст. Камышевской напр, для этого режут из дерева одинакового размера палочки, на которых каждый делает свой знак. (Один срежет на верху „лысинку“, другой вырежет крестик или черточку и тому под.; „если нет ножа с собой, то ногтем отмечают, а то заместо палочки делают жеребьи из травы“). В Кепинской ст. для таких жеребьев берут „яблочки“ и на них делают свои отметки. В какой очереди вынулись из шапки эти жеребьи, в таком же порядке и казаки занимают свои пайки, становясь с одного края один подле другого. Пяток. Случается нередко, что десяток еще подразделяется на два пятка, бывает напр., так, что в десятке всего 6 человек, из коих один имеет право на пять паев, а каждый из остальных по одному паю; тогда трясут жребий, кому становиться в правом, кому в левом пятке. Бывает и так, что два хозяина, имеющие по 5 паев, получают десяток. Тогда они, предварительно разделив землю на 2 части, конаются, кому какой „бок“ взять. Случается и так, что в десятка оказывается 11 или 12 человек. Это бывает в том случае, если после распределения всех станичников по десяткам окажутся лишние, число коих слишком мало для того, чтобы составить особый десяток. Тогда их и причисляют к другим десяткам. Этот ежегодный раздел луговых сенокосов совершается весной обыкновенно около Троицына дня; бывают разделы впрочем и позднее (до самого Петрова дня). Для этого от каждого хуторского семейства съезжаются по одному представителю в станицу или в место, спокон века излюбленное: так напр. в ст. Кочетовской—„к трем курганам“ (сообщ. г. Трофимовым). Неудобства при дележе сенокосов. „Дележ, особенно степной, по словам г. Калмыкова, продолжается иногда целую неделю. В мае месяце все земледельцы более или менее досужны, поэтому на дележ всегда вывозятся бочки водки, захватывается вдоволь провизии — и происходить поэтический пир на свежем ароматичном воздухе, следствием которого бывает часто, что многие хозяева возвращаются домой без паев, потребивши их на месте без всяких хозяйственных хлопот“ (Д. О. В. 1874 г., № 30)... Вообще водка в этом деле играет видную роль. В иных местах поставившему при дележе своим одностаничникам ,,угощение“ отводится место под сенокос большее против других (записано в Пятиизб. ст.). Дележи сенокосов отличаются шумностью: брань, ссоры и даже драки при этом весьма обыденны. Вообще здесь теряют много времени даром. „Раздел травяных паев, говорит г. Тетаревятников о Гундуровской ст., при общем между хуторами пользовании очень неудобен, потому что чрез многочисленность паевых, съезжающихся в одно место, раздел травы тянется 2, 3 дня, а пай получается в 2, 3 ручки и дает 2, 3 копны сена, за которыми жителям придонецким совсем не под руку ездить верет за 30 (Д. О. В. 1871 г., № 5). Мена паями. Весьма часто случается, что паи достаются в местах отдаленных и неудобных или что пай сына верстах в 20 и более от пая отца. Это неудобство стараются устранить посредством мены или же „продажи“. Желающее друг с другом поменяться травяными пайками едут и осматривают доставшуюся на долю каждого траву:, если трава не одинакового качества, то казак, у которого хуже трава, приплачивает несколько денег по уговору, а то и так ограничивается одним угощением. Но часто мена происходить за глаза, проходит несколько рук, перекрещивается. а в конце концов многие остаются вовсе без пайков, „не зная где их искать, или же выкашивают будто свой пай. а через несколько дней является новый хозяин с ясными доказательствами права на него (десятковые паевые списки., ярлыки), и скошенная трава отбирается. Случается, что пай намеренно передается в несколько рук —опять возникают споры: кому из покупателей косить пай". (Д. О. В. 1874 г., № 30). Сроки дли покосов. Обыкновенно назначаются дни, к которым нужно кончить покос; а по истечении срока „трава отпускается“ и наступаете „вольная косовица“ (,,свал“). Всякий тогда может косить в свою пользу оставшуюся на корню траву или выпускать в то место скот. Сроки эти разные: они короче для ближайших к станице лугов (чтобы иметь возможность скорее выпустить скот) и длиннее для мест более отдаленных. Так в Камышевской ст. для „ближнего“ дележа срок — неделя, по прошествии которой дозволяется выпускать в займище скот. Косить сено всей общиной у донских казаков, сколько мне, известно, не принято, но бывает, что десяток косит свою часть сообща и затем делит. Это делается в тех случаях, если места мало и трава плоха, так что делить ее нет расчета, поэтому, скосив сообща, делят поровну копны. Так в Камышевской ст. десятком косят и в стога мечут, а потом делят по копнам. Делят же „уравнительно“, т. е. если у меня 5 паев, у одного товарища 3 пая, а у другого 1 пай, то я получаю 5 копен, второй — 3, третий —1 копну. Делят и так: сортируюсь сначала сено на хорошее и плохое, и каждый сорт делят отдельно. В юрте Михайловской ст. (вероятно и в иных) в случае смерти казака травяной его пай часто оставляется в его же семействе на один год и более „для поминовения", „а так отдается тому же семейству — если оно пожелает — за плату или передается в цене другим“. Деньги за такие паи идут в общественный поселковый доход и употребляются на общественные молебны, на покупку водки при общественных поселковых сходах и проч. Также отдаются в аренду и паи вдов, вышедших замуж“ (Д. О. В. 1875, № 88). Описанный способ пользования сенокосами принят во всех посещенных мною станицах. Лишь в станице Евтеревской сообщали мне, что луга разделены землемером на Такие же „столбы", как и пахотная земля. В границах каждого столба землемер определил известное число паев. Эти паи были распределены посредством жеребьевки между станичниками. Величина каждого пая — 1 десятина, но в местах, где трава родится плохо, — набавлено. Эти паи розданы станичникам на весь срок раздела — (на 10 лет). Но так как трава из году в год родится неодинаковая, то казаки порушили между собой, чтобы все те паи которых находятся в одном столбе, — переделяли весь столб между собой ежегодно. В некоторых станицах, напр., в Каменской, в лесных урочищах встречающиеся лужайки в десятину и более не отдаются хозяевам лесной сотни, а все они исчисляются землемером и затем отдаются, как сенокосные места, в счет надела того хутора, к которому будет удобнее их причислить по усмотрению доверенных от хуторов (Д. О. В. 1874, М 68). Кроме этих сенокосов, которыми пользуются все станичники, есть еще так наз. „станичные сенокосы“. Это отведенные под сенокос места для прокормления жеребцов конноплодового табуна. Кроме того, оставляются сенокосы „на станичные надобности“: напр. для вознаграждения должностных лиц (о чем подробнее ниже) и т. п. Наконец, во многих станицах часть сенокоса отдается в аренду, и выручаемые деньги составляют один из источников общественных доходов.