Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Большая казачья семья.

Большая казачья семья. Как уже было выше сказано, помимо малых семей, которые преобладают, существуют, главным образом в северных округах, и так называемые „большие семьи“. Всего чаще большая семья держится пока жив отец, а после смерти его обыкновенно все порознь расходятся. Даже еще при жизни отца сыновья отделяются один за другим. Случается однако, что и братья после смерти родителей живут вместе. Однако, иногда большая семья и у казаков бывает очень велика: число членов её доходит до 30 — 40 душ. „В таких семьях есть и внуки женатые“. Большая семья помещается либо под одним кровом, либо в разных хатах; бывает и так, что часть членов живет в станице, а остальная часть на хуторе. Но во всех этих случаях они сохраняют тесную между собою связь посредством общего подчинения воле „старшего“ или „хозяина“. В казацкой семье большака называют ,,хозяином“ (если он отец или дед), „старшим“ (если он брат или дядя), „старшим братом“; остальные члены — „меньшие братья“, „внуки“, „большая“ (старшая сноха), „меньшая сноха“. Друг друга снохи называют „сношельницами“. Старший. Глава такой семьи один, обыкновенно отец или дед, реже старший брат, очень редко дядя. Старший „сам собою“, т. е. в силу своего старшинства, делается хозяином, а не избирается. По смерти хозяина власть переходит к его жене, которая имеет власть и при жизни мужа, но ограниченную. Впрочем благоразумная вдова обыкновенно отстраняет себя от старшинства; братья делятся, а она остается при младшем. По смерти матери, власть переходит к старшему брату (Д. О. В. 1876. № 55). В ст. Казанской, если старшего сына нет, а есть его вдова, то заведывание хозяйством передается ей и следующему сыну. Сноха распоряжается в таком случае домашним хозяйством, а сын всем тем, что в поле, на базу и на гумне. (Тим.). И в других местностях говорили мне, что вдова старшего брата и при новом хозяине сохраняет свое почетное положение и ее, как старшую сноху, всех более слушают. Хозяин обязан заведовать всем хозяйством; в особенности же на его попечение лежат полевые работы. Он следит за тем, чтобы они совершались во время и исправно; он раздает приказания: он получает доходы и хранить семейную казну. Старший посылает нередко младших членов семьи на сторону, на заработки; когда не было железных дорог, многие, часто „в ходцу хаживали“: снаряжали по 2 — 6 пар волов и отправлялись извозничать, подряжались товары или соль возить. По возвращении же домой, они отдавали отчет во всем старшему. Перед покупкой чего ни будь более ценного старший советуется с остальными членами. Обыкновенно перед отъездом на базар или на ярмарку или в окружную станицу он обращается ко всем со словами: „Говорите, что кому нужно“, и обсудив, действительно ли необходима требуемая вещь, он решает, купить ли ее или нет. Вообще говоря, хозяин - отец или дед более свободен в своих действиях, чем старший брат. Он, например, покупает на ярмарке, что вздумает, привозит любимой внучке гостинцу и т. п., никого не спросясь. Семейный совет. Дела более важные решаются с общего совета. Особого возраста не требуется для участия в нем: недоросли могут говорить рядом со взрослыми, женщины наряду с мужчинами; мнение каждого уважается, коли оно разумно. Хозяин творит также домашний суд и расправу. Он разбирает ссоры между членами семьи, делает выговоры и увещевания, виновного наказывает. Самое обыкновенное наказание побои „по старинке“ — „за чуб отодрать“ или по щеке ударить, или „плеткой постегать“. — „Прежде и в этом отношенииn был большей простор: ныне через эту расправу старшего часто выходят ссоры. Меньший заступается за родного сына, нагрубить старшему: „не смей, мол, моего сына бить — сам сумею расправиться, мое ведь дитя: не хочу с вами жить — отделите меня“... „Прежде, рассказывали старики, у хозяина больше было власти... Помногу баб в одной хате живало и ссориться не смели: свекор крепко их держал, а ныне чуть свекор трошки побил кого — сейчас к мировому тянут“. „Над членами семьи, живущими отдельными домами, по словам г. Тимощенкова, власть старшего, отца или матери бывает такая же как и над живущими в одном доме. Отец или мать не только вникают во все домашние дела наказывают их в случае оплошности, но даже могут брать у них из имения, что им угодно или идти к ним жить“ (1. с). Бывает, что отец или мать устраняют себя от хозяйства и передают все в распоряжение сына, хотя и в этом случай последний не распоряжается самостоятельно, а всегда с совета отца или матери и может быть во всякое время лишен своей власти (ibid.). Иногда, передавая распоряжение хозяйством сыну, казак выдает ему письменную доверенность, которая свидетельствуется в станичном правлении. Вот пример подобного акта: 1880 г., июля 10 дня. Любезный сын В. E., по старости лет и весьма слабому здоровью, я лично не могу распоряжаться всеми моими хозяйственными делами, почему уполномочиваю Вас распоряжаться всем имением моим в стан. Ярыженской и хуторе Калиновом, как недвижимым, так и движимыми, для чего доверяю вам снимать и сдавать в аренду землю на время по вашему усмотрению, распахивать ее и делать посевы, производить уборку хлеба и сенокошение, посредством найма, посредством членов моего семейства, получать и уплачивать арендные деньги, продавать скот и собранный хлеб на удовлетворение семейных потребностей и в случай надобности заготовлять все необходимое по хозяйству покупкою, а при недостатки экономических средств, предоставляю право кредитования; т. е. брать от имени моего деньги и выдавать долговые обязательства в сумме, которая будет потребна для пополнения семейных нужд, словом, доверяю заведовать всем моим хозяйством, как бы лично. Независимо сего поручаю Вам ведение всех моих гражданских дел, пoдведoмcтвeнныx мировым учреждениям, для чего и доверяю предъявлять иски, отвечать по предъявленным ко мне, подавать просьбы, заявления и другого названия бумаги и документы, участвовать в словесном состязании на суде, заявлять всякого рода отводы и споры о подлоге актов и давать ответы по таким отводам и спорам, просить об обеспечении исков и предварительном исполнении, выслушивать решения и частные определения, обжаловать их подачею апелляционных и частных жалоб и объяснений в Мировые Съезды, равно ходатайствовать в гражданском Кассационном Департаменте Правительствующего Сената об отмене окончательных решений мировых судебных учреждений. Кроме того уполномочиваю вас получать откуда следовать будет копии, справки и документы, а также исполнительные листы и взысканные по ним деньги. Данные вам полномочия Вы можете передоверить другому лицу. Во всем, что вы или ваш поверенный сделает законно, я вам верю спорить и прекословить не буду. Коли сам хозяин ведет себя дурно и растрачивает хозяйство, то его не сменяют, как в иных местах, а обыкновенно начинают расходиться, порознь (особенно, если жили вместе братья по смерти отца.). Впрочем бывает и так, что за отца, начинает хозяйничать старший брат, „коли еще терпеть можно“. Обыкновенно такое состояние длится не долго, пойдут раздоры, влекущие за собою раздел. Женщины в большой семье. Женщины в большой семье подчинены свекрови или старшей, большой снохе — которая распоряжается ими в домашних работах. Старшая из женщин берет на свое попечение домашний обиход и в это дело её хозяин мало вмешивается. Она распределяет между снохами работу, определяет какую пищу варить, раздает шерсть для пряжи (последнее вместе с хозяином); она же распределяет очередь между снохами для отправлены обязанностей стряпухи. В большой семье бывает либо „недельная стряпуха“, либо ежедневная, либо полугодичная; последняя в тех случаях, когда часть семьи живет на хуторе, а часть в станице. Старики обыкновенно живут на хуторе, одна из снох полгода живет при них, у ней тут обыкновенно больше работы. Потом она заменяется сношельницей, а сама отпускается в станицу: „хотя в здесь есть работа, но все же станичное житье, по словам казаков, как то лучше: здесь и почету больше, и удовольствия“. Сама старшая сноха освобождается от некоторых работ, особенно если в семье много женщин. Например если она значительно старше других сношельниц или если у ней есть дочь, то она уже не исполняете, обязанности стряпухи. Со старшей снохой прежде всех советуется и старший в делах домашних и хозяйственных. Но на поле „не её дело: тут всем командует хозяин“. Если же он сам не едет в поле или находится в другом месте, то он дает лишь общее направление работам, говоря: а в остальном блюдите сами, чтобы было хорошо - и тогда всем заправляет сноха. Старшая же сноха наблюдает и за поведением сношельниц: младших снох, коих мужья на службе, она увещевает вести себя „аккуратно“, чтобы муж не побил их по возвращении. При этом она пугает их примерами, бывшими в прежнее время или в соседних станицах и хуторах - как такой то казак бил жену да еще при людях, бил до того, что жена старухой сделалась, или, что такая то казачка оглохла от побоев мужа и т. п. Она увещевает сношельницу „стерпеть“ до возвращения мужа или уже если согрешить то так, чтобы люди не узнали. Если же её увещевания не помогают, то она жалуется старшему: Ивановна (напр.) баловаться, мол, начала... Важную роль оказывает старшая из женщин, равно как и вообще все женщины в казацкой семье в делах религиозных и обрядовых. В этом деле им подчиняется и сам хозяин. „Как семейный быт так и религиозные убеждения в семье, говорит один из местных исследователей народного быта, направляются казачками... Казачки самые надежные защитницы старины, предания, прадедовского обычая. На службе молись себе щепотью, а дома отмолишься за то большим крестом — дает наставление мать раскольница, провожая сына на службу“ (День 1862 г., № 26). Так долгое время ревнительницы древнего благочестия не могли помириться с распространявшимся обычаем пить чай: указывая на самовар, они говорили: — „вот желтый бес на столь влез“ (Сав. 1. с). В Пятиизбянской ст. мне рассказывали, что женщины в раскольничьих семьях, ревностно соблюдающая старину, сажают молодых казаков, пришедших с похода, по прошествии первых часов свидания „на эпитимию“, чтобы они очистились от той грязи и мерзости, которая, „яко копоть налегла на них“- за время их сожития с церковными в полках, где они и табак курили, и из одной с ними чашки ели, и малым крестом крестились. Только после такого очищения, продолжающегося иногда — если верить рассказам казаков- по нескольку дней, в течении коих они отделяются вполне от прочих членов семьи, их допускают к женам и к общению с прочими семейными. Старухи-бабушки играют важную роль в казачьей семье: муж на службе, жена на работе и поэтому воспитание молодого поколения, внуков, их нравственные и религиозные убеждения, домашний порядок и хозяйство все это лежит на руках бабушки, и оттого то она и пользуется большим авторитетом в семейных делах (День 1. с.). Положение снох в такой большой семье очень часто бывает весьма тягостно. Здесь то преимущественно казачка и бывает „для мужа вековечная работница, свекрови безответная послушница, свекру-батюшке утешница, а всем добрым людям куковница“. Здесь женщина должна считаться не только с прихотями своего мужа, но и с волей всех его родственников, и недовольство на неё этих последних дает повод к ссорам с мужем. Первым поводом раздоров, говорит г. Ермолов, нередко является мать свекровь. Она за незнание обычных семейных порядков, подвергает молодую женщину брани; она не желает указать ей порядок, как вести семейные дела, а наговаривает своему сыну... Что должна делать молодая женщина, только что привезенная в дом своего повелителя? Она часто даже не знает, за что подвергается побоям... Родители лишь одним утешают себя и своих детей: небось жива будет! и мы такие были: пусть знает, что над нею есть муж“... (Д. О. В. 1875 г. № 70). На сноху возлагаются самые разнообразные обязанности. Она должна по выражению песни: Свёкору постелюшку стлать, Свекрухе в голове поискать, Деверю коня добра седлать, А золовки русу косу плесть, (День, 1863 г. Л« 49)... А четвертая заботушка — мужа удалая головушка... А между тем: свекруха лиха, лиха неласкова, неприветлива; она велит сыну плеточку купить, да молоду жену учить (День, ibid.)... И вот Невестушка капустушку сажает, сажает, Поливает и всю семьюшку проклинает... и воскликает в отчаянии: Ой, молодость, молодость. Девичья красота! Не чаяла, молодость, Измыкати тебя. Изнывала молодость Чужа дальня сторона: Отец мать не свои, А чужие люди, Не разгадливые. (Секретев). Дочь вдова, „водворенная“ или „водворка“, т. е. за которую во двор был принят зять считается „старше“ сестер девушек и снох и больше почитается, ибо „у ней с братами равная часть“ (зап. в ст. Малодельской). Дочь вдова, выданная на сторону, но по смерти мужа вновь возвратившаяся в семью, становится „младше“ снох, ее положение бывает нередко тягостно, ей приходится унижаться перед женами братьев (зап. в Пятиизб. ст.). Хозяйственные дела. В экономическом быту семейства, по словам г. Тимощенкова, бывает двоякий порядок. В некоторых семействах муж (отец, старший в семействе) заведует всеми частями прихода и расхода без исключения; в других же часть доходных статей, именно овечью шерсть, масло, молоко, щетину, пух и перья он уступает жене своей (свекрови) со снохами, но за это ничего не покупает им кроме обуви, иногда даже с их не взрослыми и не работающими еще на дом детьми. Хозяйка уступленными ей продуктами, бабьим своим хозяйством распоряжается двояко. Иногда она все это продает и на вырученные деньги покупает, что нужно себе, снохам и их детям; а большею частью она продает только масло, молоко, пух и перья, шерсть же делит между снохами поровну, причем и на себя берет часть. Во время зимы шерсть прядут, ткут сукно, которое продают затем где ни будь на ярмарке. Деньги, вырученные таким образом (суконные деньги) женщины употребляют по своей воле. Случается, что свекровь делит между снохами деньги, вырученные от продажи всех других продуктов, отдавая их в распоряжение каждой снохи. Но это бывает очень редко. Большею частью свекровь сама ведет им расход. Если в семье, в которой заведен такой порядок, умрет отец, и мать, сделавшись старшей в семействе, станет распоряжаться всем хозяйством, то она все таки ведет дела по прежнему: отдельно ведет счет приходу и расходу общему, домовому и бабьему, т. е. деньгам шерстяным масляным и прочим. (Тим. 1. с). Во многих местах северных округов казаки сообщали мне, что прежде в больших семьях женщины сами справляли каждая своему мужу и одежду и обувку, но что этот порядок повлек за собой злоупотребления: каждая из женщин старалась украсть либо курицу, либо пшеницу, либо что-нибудь другое из домашних заносов; тайно продавала украденное на стороне, а на вырученные деньги шила себе или мужу обновку. Поэтому ныне и белье, и одежду, и обувку во многих местах стали покупать. Старший закупает на ярмарки по куску холста и ситца, и от этого куска всякий член семьи режет себе сколько ему требуется (с согласия старшего). Бывает и так: член семьи заявляет старшему, что ему то-то нужно, а тот покупает. Сами себя обшивают бабы, по словам казаков, только в бедных хуторах и станицах, в прочих же все покупное. Материал для пряжи тканья раздает женщинам старшая сноха или свекровь „паюшками“, со словами: на вот тебе с мужем. Дают не по ровной части, но той женщине больше, у которой больше детей. Старшая сноха получает наравне с остальными сношельницами. Остаток своего паюшка женщина может спрятать в свой сундук и продать в свою пользу. В Ярыженской ст., по словам казаков, одежду и обувь дает старший, но рубашку мужу должна шить сноха. Женское добро. Каждая из сношельниц имеет и свое имущество, состоящее из „сундука“ и пр. Имущество это неприкосновенно для остальных. В минуты крайней нужды старший обращается к снохе с просьбой: „дай, мол, Ивановна, нам на наши нужды, как оправимся, отдадим тебе опять: лучше у тебя взять, чем по чужим людям ходить кланяться“. Взятое таким образом взаймы должно быть возвращено, иначе сноха получает право жаловаться в станичный суд. Скот, который снохи принесли с собой в виде „каравайного“ или приданого, числится за ними, а приплод его идет в семью. (Д. О. В. 1876 г., № 55). Девушки также имеют свое имущество. Бедные казаки нередко посылают дочерей в работницы к богатым. (Записано в верховых станицах). Девушку выводят на базарь и тут договариваются относительно работы и вознаграждения. Обыкновенно отдают в наймы в свою же станицу, и редко дальше. Все или часть того, что девушка заработает, идет ей „на справу“. Такая девушка получает, по словам казаков, общее уважение: тот, другой хозяин ее похвалить, сказав: — она у меня жила, скромная, работница и хотя она и бедной семьи, но справная (т. е. с приданым), и девушка получает возможность скорее выйти замуж. Особое девичье имущество составляется и из заработанного девушкой в праздничные дни. Нередко девушки в праздник подряжаются убирать сено и т. п., а вырученные деньги они копят, или приготовляют приданое. Старые девушки. В семьях казаков раскольников (относительно православных — не знаю) встречаются девушки, не вышедшие замуж и проводящие время в молитве; их приглашают читать канон, псалтирь. Плата получаемая ими за это, поступаешь в их личное распоряжение. Иногда на базу им строят особую хижку, „чтобы им никто не мешал молиться“. Но такая девушка не отделяется от семьи: она наблюдает за курами, исправляет некоторые работы. Она обедает обыкновенно со всеми вместе. Соединение в одно хозяйство лиц не родственных. До сих пор шла речь о „большой“ семье, в состав которой входить лица родственные друг с другом, но кроме этого в казацком быту бывают соединения в одну семью людей друг другу посторонних. „3ажиточный, но одинокий или малосемейный человек, говорит г. Тимощенков, принимает к себе какое ни будь бедное, не имеющее никакой собственности семейство из граждан (т. е. казаков) или иногородних (обыкновенно мужа с женой и с детьми) и заключает с ними условие такого рода: жить им у него и работать 10 лет (иногда 15—20 лет) и за это получить дом с чуланом, весь необходимый дворовый пристрой и третью или четвертую часть из всего движимого имущества (разумеется — скот, возы и пр.). Это в народе называется пристать или принять на года“ (1. с. р. 179). В случаях таких соединений в одну семью совершаются иногда и письменные условия. Вот пример: 1871 г. июля 25 дня. Мы, ниже подписавшиеся, даем сию расписку казачке Е. Д. в том, что мы ваяли у ней пару быков, корову с подтелком и 10 овец, за что мы обязуемся поить, кормить и одевать ее с воспитанником, ее М. по смерть; в чем и подписуемся (из архива Ярыженской ст.). Стремление к семейным дележам. Но чем южнее, тем реже встречаются среди казаков „большие“ семьи, а в самых южных ст. и хуторах их почти нет вовсе. Так например в Черкасском округе „трудно встретить 5—6 семейств, в которых жили бы вместе с родителями 2, 3 женатых сына, как это бывало в прежние времена“ (Д. О. В. 1876 г., № 50). Низовые казаки предпочитают, хотя скромный, да свой уголь, чем довольство, да в большой семье. Молодой казак только и помышляет о том, как бы отделиться от родной семьи. Во время своей полевой службы он старается накопить побольше денег, чтобы по возвращении на родину тотчас же иметь возможность зажить своим хозяйством. Поводы. Обыкновенными поводами к разделу служат: нежелание работать на меньших братьев и сестер, ссоры между невестками и снохачество. Снохачество. Снохачество среди казаков настолько обыденно и заурядно особенно в северных округах и более среди раскольников, что на него смотрят снисходительно и сквозь пальцы, лишь бы снохач не слишком явно выказывал себя. Казаки, желая пояснить насколько распространено у них снохачество, рассказывали мне в шутку в нескольких местах одну и ту же легенду, содержание которой следующее. В одной станице поднимали новый колокол. Но как ни старались станичники — не могли его втащить на колокольню. Выискался тут какой-то иногородний и крикнул станичникам: „эй, люди добрые, это Господь по тяжким грехам вашим усердие ваше не принимает — отойдите прочь все, кто с невестками живет!“ И прочь отошла вся станица. Женив своего сына возможно раньше, казак пользуется сначала его молодостью, а затем продолжительным отсутствием из дому по службе и завязывает в это время с его женой любовную связь. Староверы снохачи часто женят, как было упомянуто, своих сыновей лет 13 или 14 на девушках лет 20 и старше под благовидным предлогом иметь в доме работницу, при чем в жены выбирают, конечно, такую, которая им самим нравится. Таким образом выходить, что жена не для сына нужна, а для отца. (Д. О. В. 1873., № 13). Внимание хозяина и данная им полная свобода щекочут самолюбие невестки, которая не редко бывает в тоже время и младшая из сношельниц. Это побуждает ее еще больше склоняться на преступную связь (1. с). Таким образом и полагается начало семейной драме, которая разыгрывается по возвращении сына со службы, когда между ним и отцом порождается страшная неприязнь, влекущая за собой отвратительные сцены. Сын старается поймать отца на месте и, застав его, кричит: „куда ты лезешь, аль жены у тебя нет? а мать то моя ничего не жена тебе: к ней и ступай!“ и т. д. (В ст. Чернышевской урядник Скобелев рассказывал мне следующий случай, бывший не так давно. Казаку призналась жена, что свекор склоняет ее на грех с ним. Сначала казак не поверил, но проследив, за отцом, и убедившись в справедливости слов жены, стал ее ревновать. Наконец он предложил жене доказать ему, что все это делается против её собственной воли. Для этого polliceri aem coegit, se, qaum occasio oblata esset, penem socero abscisuram esse. Sed quum id perficere vellet penemque cultro vulnerasset, exanimis facta est. Tum soccer, valde perterritus, equum conseendit et in proximam coloniam, ubi medicum esse sciebat, pergit; maritus magno risu abeuntem patrem prosecutus est, ipsa autem socrus, quum omnia quae evenerant, cognovisset, nurum objurgans, о crudelissima, inquit, mulierum, in totam vitam miserrimam me reddere poteras. Семейный лад в таких случаях прекращается. Вот, что например рассказывал один из местных наблюдателей народной жизни. „Мария Борисова, красивая и энергическая женщина, что выражается на её увядшем от скитальческой жизни лице, находилась в любовной связи с своим свекром Павлом Борисовым. По её словам, она несколько раз говорила свекрови и мужу о том, что свекор ухаживает за ней и не дает ей покою своими приставаниями; но не говоря уже о свекрови, которая не верила ей, и муж не обращал на это никакого внимания, тоже не веря ей. В результате, получилось сначала насилие, а потом преступная связь. По показанию на суде свекрови, с этого момента никому житья в доме не стало. Старик гонит из дому её и всех детей своих, а о том сыне, с женой которого он находился в связи и говорить нечего, так что жить ему дома не стало никакой возможности, и он отправился скитаться по белу свету, в качестве бобыля, и до сих пор скитается. Жена же его, бросивши свекра, ушла тоже из дому и ведет ту же скитальческую жизнь, как и муж“. (Д. О. В. 1880, № 69). Не всегда однако бывает подобный конец. Не редко снохачество служить поводом к убийству снохача, совершаемому либо женой его, либо родным сыном. (Д. О. В. 1873, № 13). Более смирные жены — по словам казаков — замечая преступную склонность мужа к снохе, стараются делать вид, что ничего не знают, потому что „горю не, пособишь бранью и криком“. Одна старуха казачка рассказывала мне следующую побасенку, которой она желала охарактеризовать отношение самих снохачей к своим проделкам и к своим законным женам. „Ох уж мужья наши, говорила казачка, — Бог им судья... Вот, к примеру: приходит казак к жене. Где был? — „Где был — мое дело“ — А у нас новость есть: невестка забеременела. — „А! ну, это её дело“. — Да, говорить, забеременела то от тебя. — „А это мое дело“ — Ах, ты, старый хрен: да я тебе глаза за это выцарапаю, есть тебе не дам. — „Ну, это уж твое дело“ — Да тебя старого, грешника, Господь терпеть не будет. — „А это Его дело — ты уж не мешайся“... Заплакала жена — ничем его лютого нельзя пронять, лучше уж и не тревожить саму себя“... Между условиями, поддерживающими снохачество в казацком быту, прежде всего, следует отметить ранние браки казаков, при чем жены бывают сплошь и рядом значительно старше мужей. Вследствие этого жена состарится в то время, когда казак сохраняет еще полную свежесть и силу. Кроме того, необходимо иметь в виду следующее: вся молодость казака, как известно, проходит в непрерывных трудах, частью далеко от дома на Государевой службе и в походах, частью же на полевых работах. Годам к пятидесяти, когда казак успеет создать семье известное благосостояние, он начинает „жить на себя“ и, доставляя себе больше покоя и разные удовольствия, вообще желает насладиться жизнью. А к тому времени жена его уже окончательно состарится, что и заставляет его останавливать своё внимание на молодых невестках. (Быть может, этими, же самым можно объяснить и другой вид кровосмешения, который встречается кое где среди казаков, а именно — любовную связь казаков с родной дочерью или внучкою? Так, в Нижнекурмоярской ст. мнеj рассказывали следующий случай. На одном из хуторов родной отец имел подобную связь с родной дочерью — девушкой. Он ей дарил всегда подарки, привозил гостинцы, ревновали, ее к париям, и всякий раз, как к ней сватался жених, он отказывали, ему, пока наконец дочь не призналась матери, что отец растлил ее, отправившись с нею ловить раков и подошедши к ней сзади, в то время, когда она нагибалась над водой. Быть может, указанная причина порождает и встречающееся между старыми казаками скотоложство, (причем суккубом служит свинья). Сами казаки приписывали это сладострастию стариков.) Причины семейных дележей. От поводов к семейным разделам следует отличать причины их. Значительную в этом деле роль играет, по моему, стремление казаков к личной самостоятельности, более развитая в них идея личности, что составляешь одну из отличительных черт казаков. Казаки сами хорошо понимают разницу своего семейного быта и быта великорусских крестьян: они сами мне говорили, что семейные связи у них, казаков, „послабее“ — как только какая ни будь ссора вышла сейчас врознь расходятся. Можно думать, что все казаки, даже старцы, по видимому, убеждены в необходимости рано или поздно отделить сыновей и желают их удержать при себе до тех только пор, пока не накопят достаточно имущества, чтобы после раздала никто из них не терпел нужды. Так например, во многих ст. я встречал казаков, которые занимали себе пространства пустопорожней земли, огораживали их и разводили затем сады. Таких садов у каждого было по нескольку. Они приготовляли это к будущим семейным дележам: чтобы каждому из их сыновей и внуков достался отдельный сад. Даже в таких семьях, где один лишь сын, нередко бывает, что, при известном возрасте его, старик отец предоставляет в его распоряжение все имущество, а сам строит себе на дворе близь хаты шалаш, по местному выражению, „хижку“ и поселяется тут, чтобы не мешать молодому поколению. Ныне старики и на Дону, как и в иных местностях России, жалуются на стремление молодежи к отделам, потому что, за последнее время сыновья стали отсаживаться от родителей или самовольно, или слишком рано. Только женит казак сына, а он уже намеревается отделиться. Часто отец не пускает его, тогда сын отходит без благословения и без всякого надела со стороны отца. Он претерпевает страшную нужду и лишения, часто бывает вынужден вновь соединиться с родительской семьей и все таки, при первой же возможности, отделяется снова. Сами казаки в разговорах со мной, как на причину, побуждающую к семейным дележам, указывали на это развитие идеи личности. „Не одни бабы причиной раздела — говорили мне они — но и хмельный напиток? и буйный нрав, а главное, что всякий хочет хозяином быть“. „Это и справедливо — кто об этом говорить: ведь надо ему быть когда ни будь хозяином, да только нынче им времени то выжидать стало дюже тяжело. И как потом живут то худо: ведь кошки из под стола выманить нечем бывает, а все таки образумиться не хотят!“ „Самый раздел не противен Богу: разделиться можно, да во время“. „Гордость обуяла, вольность пошла, народ другой стал, ничего то с ним не поделаешь: хоть и сами видит, что у отделенных ни в поле, ни в доме спорыньи нету, а все не в прок идет; — говорят себе: „горе не принять, добра не видать“... Все это доводилось мне слышать из уст самих казаков самых различных местностей Области. Кроме сказанного, еще одна из причин, по которой казаки столь стремятся выходить на свои хлеба иди на своекошество, есть, по уверению г. Шкрылова, „желание воспользоваться установленной законом льготой для тех казаков, за выходом которых на службу в семействе не остается взрослого работника“ (Д. О. В. 1870 г., № 50). Наконец сами казаки указывали мне еще одно обстоятельство, способствующее семейным дележам — разделение общинной земли на паи. Прежде, говорили они, разделы значительно были реже, потому что земля не была поделена, и все хозяйство тогда отцом держалось: он мог выгнать сына и ничего ему не дать. А нынче сыну все равно, что с отцом жить, что одному: все равно у него свой собственный пай, и пахотный, и луговой, и лесной. Таким образом он при живности с отцом уже отделен от него. Вот ему и все равно где жить-то, а потому лишь только с отцом не поладил, сейчас врознь — сам, мол, хочу хозяином быть. Самовольное выделение из семьи без благословения родителей называется у казаков „отходом“ или „уходом“; выдел сыну при жизни отца части имущества — „отделом“ (отделить, отсадить на особое хозяйство); общий семейный дележ носит название „раздела“; раздел братьев часто называется „родовым разделом“. Самовольный уход. Холостые казаки никогда, сколько мне известно, не отходят от семьи, ибо „одному идти в люди все равно как в темный лес“. Но женившись, казаки часто, не долго дожидаясь, уходят из родительской семьи. За самовольный уход непочтительного сына отец обыкновенно ничего не дает: на это он имеет право, и общественное мнение на его стороне. „Непочтительный сын, говорили казаки, берет жену за руку и уходить с одним крестом плотоносным“. Сын почтительный, посоветовавшись сначала с женой, приходитъ к родителям и просит благословения: „батюшка, матушка, благословите нас на особое хозяйство“. Иногда отец скажет: „сиди, а то ничего не дам“. Отдел сына. Сын посердится, но останется, а чрез полгода или через год снова повторить просьбу. Тогда „погрустят, поплачут все вместе; потом отец снимет со стены образ и благословит сына: вот тебе святая икона, ей молись, помни Бога и нас не забывай, живи честно, чтобы нам через тебя позора не было — не даром говорится, что сын по отцу родится“. Потом казак начинает наделять (награждать) сына разными предметами домашнего обихода (чашку, ложку, чугун, горшок) и земледельческими орудиями (плуг, коса и т. д.). Размер „награждения“ зависит от воли родителей и от степени их благосостоянии. Наконец сын кланяется родителям в ноги и „идет прочь“. Во многих местностях, отделял сыновей, казаки служат предварительно в церкви молебен и дают отходящим хлеб соль. Раздел при жизни отца. Обыкновенно казаки отсаживают сыновей не всех сразу, а одного за другим через год, через два и более. Но бывает, что еще при жизни отца происходит общий раздел. Тогда все движимое имущество и скотина разделяется „по кучам“. Отец волен дать при разделе какую ему угодно часть сыну: если он одним из сыновей не доволен, то дает ему меньше, чем другим, но обыкновенно части бывают „единоравные“. Разложив все на кучи, отец спрашивает сыновей: ну что, детки, все ли части равны. Дети отвечают: мы довольны, батюшка — равны все части, или же: „нет, батюшка, вот этот бык как будто получше будет, перегони его вон в ту кучу“ и т. п. Бывает и так, что для уравнения частей прикладывают и деньги. Затем отец трясет жребий (палочки с разными метами) в шапке, и сыновья вынимают по очереди: „у нас, говорили казаки, всегда в этом деле жребий действует, как святые отцы по жребию шли“. Бывает распределение частей и без жребия: отец сам раздает их по своему усмотрению или „по заслугам сыновей“. Сын, недовольный полученным при разделе, кидается отцу в ноги и просит прибавить. Недвижимое имущество отец распределяет по своему усмотрению: одному сыну дает курень, другому— амбар, третьему, вместо того, — деньги. Если хата, так построена, что в ней две самостоятельные части, соединенные санями, то ее делят „по концам“ т. е. отдают одну половину одному сыну, другую другому. Часто отец по смерти своей старухи строит себе на базу хижку, а хату отдает кому ни будь из сынов — младшему или любимому, за что остальным дается в „прикладку“ больше скота, и других вещей. Вывает и так, что жребий кидают кому оставаться на месте. Но больше, по словам казаков — „хотя закона такого нет, чтобы дом шел меньшому, но все как то случается, что он ему достается“. Дворовые строения, амбар и пр. делят либо по жребию, либо по взаимному согласию („на любках“). Случается однако, что отец, разделяя хату с сыном, ломает ее и затем делит все бревна, поровну. Так в Пятиизбянской ст. мне говорили, что на одном из хуторов атаман с своим отцом разделился таким способом: весь курень они по брёвнушкам раскидали, а потом каждый из них особый дом себе стал строить, а пока строились — оба на базу в шалашах жили; старую печь оставил себе отец, а сыну за это деньгами выплатил. Сады делят обыкновенно по количеству дерев „на пай“, при чем наблюдают и качество дерев: вместо одного старого дерева дают несколько молодых. Потом разгораживают сад плетнями по количеству паев, и каждый ухаживает за своей частью особо. Лесной паек в тех станицах, где лес поделен на долгий срок (лет на 17) отец, по словам казаков, оставляешь себе, предназначай его после смерти тому, кто его докормил. На сколько это обыкновение однако повсеместно — не знаю. Хлеб делят обыкновенно по едокам, по душам уравнительно: у кого больше детей, тому больше и хлеба. Скот делится так: за одного старого быка две скотины помоложе и т. п. Для уплаты долгов отец при разделе отставляет в сторону часть имущества, стоимость которого равняется сумме долга: например, имея долгу на 100 р., казак спрашивает сыновей, сколько из наличной скотины покрывают, по их мнению, означенную сумму; тогда это число не поступаете в раздел. Себе, отец также оставляет единоравную с сыновьями часть, но иногда, особенно если он стар, он оставляет себе значительно меньше. Случается, что отец ничего себе не оставляет, и сыновья содержать его поочередно: поживет отец месяц или год у одного сына, потом идет к другому. Впрочем ныне, по словам казаков, это бывает редко: „теперь дети поотвадились — по миру отцов то пускают“... Отец, не оставивший себе ничего, работает на семью наравне с другими, но из заработанного оставляет себе часть, „чтобы после смерти было на что похоронить и помянуть“. По окончании дележа сыновья нередко дают расписки в получении своей части, которые и записываются в книгу при станичном правлении. Вот пример: 1671 г. декабря 27 дня. Я, нижеподписавшийся, даю сию расписку родному отцу своему казаку К. Н. в том, что прежде полученной мною от него части из имения я еще получил к оной лошадь, телушку 2-х лет и 8 овец, в чем остаюсь доволен и другого имения от него, К. и наследников его искать не буду, в чем и подписуюсь. Бывает нередко, что внук отходит на сторону тогда, как отец его остается с дедом. Случается и так: внук с дедом остается, а отец отходит. Сын не захотел жить с отцом и скажет: я уйду от тебя. А отец ему скажет: ступай себе, а внука я не пущу (или „я у тебя сына отберу“) он и получит твою долю. Точно так же и внучка остается при деде после отхода отца. Дед ее обыкновенно „водворяет“, т. е. принимает за неё зятя в дом, и она получает „часть“. Распоряжения на случай смерти. Часть, которую себе оставила отец при разделе с сыновьями он может завещать перед смертью кому захочет. Если же он распоряжения никакого не сделал, то она идет тому, кто его докормил, а остальные дети на нее никакого права не имеют и требовать раздела такого имущества считается даже за тяжкий грех. (Тим.). Но в других местностях казаки сообщали, что сыны эту отцовскую часть делят поровну, если отец не оставил распоряжения. Да и распоряжения, делаемые отцом словесно, не всегда, ныне исполняются детьми а если на эту „часточку“ нет письменного духовного завещания, сыновья не редко подымают спор и требуют „законного раздела“. На случай смерти казаки делают распоряжения обыкновенно словесные. Старик отец, чувствуя приближение смерти, приглашает в свой курень свидетелей 2, 3, 4 и более родственников и соседей-стариков и в их присутствии распределяет детям имущество по своему усмотрению. Такое распоряжение имеет силу духовного завещания и признается станичными судами. Точно также и мать перед смертью распределяет свое имущество: „такому-то сыну такую то вещь, а такую то — другому: а остальное всем поровну“ или „а остальное тебе, старик“. Неисполнение предсмертной воли родителей считается тяжким грехом: „это значит не давать покоя родителям в гробе и тревожить их кости“. (Тим.) Иногда родители заранее проклинают того, кто станет после их смерти спорить. Но в последнее время, по свидетельству самих казаков, стали часто не соблюдать это правило; ныне не редко, по смерти родителей, дети заводят споры и судебные деда по наущению различных сведущих людей. Поэтому казаки ныне стали чаще делать письменные завещания. Но и до сих пор эти последние сравнительно редки. Казаки учиняют их в таких лишь случаях когда, опасаются раздоров в семье, либо оспаривания своих распоряжений со стороны родственников. Обыкновенно казаки, желая наградить свою вторую жену и обеспечить ее от притеснений пасынков (т. е. своих родных детей), оставляют в пользу её завещание. Оставляются духовные завещания если опасаются притеснений неотделенных детей со стороны отделенных, или в том случай, если казак хочет наградить пасынка и опасается притеснения последнего со стороны кровных своих детей, или в случае, намерения лишить наследства непочтительного сына. Духовные завещания. Такие духовные завещания свидетельствуются в станичном правлении или записываются в находящуюся при оном книгу актов. Чаще всего они скрепляются подписью атамана, помощника его и писаря, а также и духовного отца завещателя. Вот пример подобных духовных завещаний: I. Апреля 12-го. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь. 1871 года, апреля 12-го дня, я нижеподписавшаяся признала нужными, на случай смерти своей сделать распоряжение по своему имению. Сим объявляю, что, в случай возвращения моего по непредвиденным причинам в войсковые пределы из путешествия, нижеписанное имение, состоящее в Мариинской ст., завещаю домашнюю абселюцию с базным пристроем и древесным садом, также плановым местом продать, и вырученные деньги — половинную часть на помин меня, а другую половину разделить поровну между родными детьми моими, сыном Иваном и дочерьми Праск. и Map. — Закром из досок в хлебнике определяю сыну Ив., кобылу двух лет рыжую назначаю внуку Василию, кобылу серую продать и вырученные деньги обратить на помин меня или отдать в натуре священно-церковно-сдужителям, а жеребка из под ней определяю дочери Прасковье. корову рябую, при мне бывшую, также продать, и деньги вырученные обратить на помин, а телка из под ней, телушку отдать дочери Map., корову рябую, находящуюся у сына Ивана, которая в замен моей, отданной им за строевого коня вдове казачьей жене Анне Пивар. еще не возвращена, отдать дочери Прасковье, а телушку из под ней внучке Акулине. Дом же, в котором я проживала, принадлежащей по разделу имения — дочери моей Прасковьи. Душеприкащиком же моим, на случаи смерти, назначаю родного брата моего есаула И, Ич., которого прошу употребить из числа 30 мер пшеницы половинное количество на помин натурою, а остальную часть продать также на помин. Затем всю домашнюю принадлежность, которая в наличности окажется, распределить между детьми моими сыном Иваном и дочерьми Прасковьей и Марьей. В удостоверение сего подписуюсь собственноручно с пнрисовокуплением, что завещание это составлено мною в здравом уме и твердой памяти. Завещательница сего Мариинской ст. вдова, казачья жена А. Ф. Иванкова. Засвидетельствовал ст. атаман.... Помощник. II. 1880 года, марта 20 дня. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь. Аз, раб Божий О. В. Д. чисто отставной казак М. Д., ныне находясь в здравом уме и твердой памяти, заблагорассудил в имении своем, благоприобретенном, написать духовное завещание в следующем: 1. Состоящее у меня ныне в наличности имение в станице Ярыженской, движимое и не движимое, а именно: хата с чуланом и огорожею, роща разной породи дерев, рогатого скота — пару быков, и две коровы, я таковое имущество определяю в наследство, по смерти моей, родному сыну своему ныне живущему при мне казаку П. Д. с детьми его, а до того имуществом своим я имею распоряжаться сам, с тем, чтобы названный сын мои, как теперь, равно и после, словом, до окончания моей жизни, покоил бы меня, как и надлежит по закону, а по смерти помянул христианским порядком. 2. Другим же каким-либо наследникам, буде таковые окажутся по смерти моей, имущества в наследство никакого не назначаю, как например, живущая отдельно от меня сноха и жена покойного сына моего Е., П. С, которая, по уходу от меня, подлежащую долю свою с детьми и моими внуками получила сполна. В том и подписуюся казак М. Д. III. 1871 т. декабря 19 дня. О. В. Д. Ярыженскои станицы чистоотставной казак Д. П., ныне находясь в здравом уме и твердой памяти заблагорассудил написать духовное завещание в следующем: 1. Состоящее ныне у меня в наличности имущество благоприобретенное недвижимое, а именно: в станице Ярыженскои протяжной дом о двух комнатах, с чуланом и кладовою, и амбар с дворовою огорожею в хуторе Алипатовом протяжный дом о двух комнатах, чуланом и кладовою и амбар с дворовой огорожею; два сада заключающееся из вишни, яблонь, верб и других произрастений; 20 штук рогатого скота; 5 лошадей и шестьдесят пять овец, словом, все, что останется по смерти моей, я, как проживши с второбрачной женою своею Ф. А. и пасынком, а её родным сыном, казаком Г. Ф. Д. более 30 лет и оставаясь довольным почтительности их ко мне и впредь надеясь быть довольным, определяю имущество таковое по смерти моей во владение названной второбрачной жене своей с пасынком Г. и детьми его. 2. Родная дочь моя П. М. живущая отдельно от меня по замужеству, как награжденная мною, не должна в завещанное по первому пункту имение мое вступаться, а равно и другим каким-либо наследникам, буде таковые окажутся по смерти моей, имущества впоследствии их ничего не определяю. 3. Завещанному, значащемуся в первом пункте, цену не назначаю. 4. Завещание это должно иметь силу и действие по смерти моей, а до того всем имением я распоряжаюсь сам. К сему духовному завещанию завещатель казак Д. П., а за неграмотностью его подписали... IV. 1880 г., октября 29 дня, О. В. Д. вдова, казачья жена М. 3. в здравом рассудке и твердой памяти учинила сиё духовное завещание в том, что муж мой казак С. 3. умер в 1876 г. в июне месяце, после коего остались у нас два сына, казаки С. и П. 3., от которых я при разделе общего движимого недвижимого имения получила в хуторе избу с трехстенным чуланом и всею домашнею огорожею, из скота: три коровы и 3 пары волов, десять овец и другую домашнюю рухлядь; по сему достояние это, по закону, соделалось для меня благоприобретенным, и я имею право распоряжаться им по собственному моему усмотрению, а потому определяю оное в вечное и потомственное владение сыну моему П. С. З., с детьми, сыну же С. с детьми его в поясненное мое имение ни по какому случаю не вступаться с иском, ибо я лишаю его участия в оном, собственно за непочтение меня; а если он после чаяния вступится иском и начнет форменно дело, то прошу в судебные и правительственные места не давать ему суда и не полагать наследственного удовлетворения. Завещание это имеет воспринять силу свою со дня смерти моей, а до того я сама распоряжаюсь имением моим, доставшимся на мою часть. Завещание это, со слов завещательницы 3., писал урядник Аннинской станицы Т. Л. К сему завещанию вдовы казачки М. 3. свидетели... V. Луганской станицы, поселка Верхней Ольховой, 1883 года, Генваря 28 дня. Вручаю своему внуку Зиновею Сухаревскому и жене моей Прасковье Сухаревской все свое имение, движимое и недвижимое. По смерти моей разделить пополам: жене моей — хата в станице, внуку моему Зиновею Сухаревскому одна пара быков и корова, и по две овцы; амбар на помин моей души, а мельница тоже, кто похоронит меня, тому и мельница, а лошадь продать и разделить деньги пополам жене моей Прасковье и внуку Зиновею, а быков должны поконаться, кому какие достанутся. Для похоронения моего 7-мь серебряных целковых и 2 (два) золотых. При том были свидетели: Урядник Никифор Крестьянов, Иван Романов. Казакъ Ф. Гаврилов, а по неграмотству его из рукоданной просьбы подписали... Освидетельствовали Полицейский, Поселковый атаман (1871 года, декабря 27-го дня, Владимирской губернии, Шуйского уезда, села Васильева, временно обязанный крестьянин Ив. Дмитриев Бочеров, проживая в Мариинской Станице и будучи в здравом уме и памяти, заблагорассудил сделать cиё домашнее завещание в том, что 1-е, я имею у себя трех сынов, большего Иосифа Иванова, среднего Василия и меньшего Александра, из них как первый Иосиф назад тому годов десять оженился и взял жену себе Авдотью Петрову из богатого дома, с большим приданым, у которого были наличный деньги в немалом количестве, и этот сын Иосиф, будучи обеспечен содержанием своим, устранился от имения на особое жительство более пяти лет и распоряжается своим имением, то я не определяю ему Иосифу, ничего, из своего имущества, находящегося в Мариинской станице, по жительству моему в оной, и должен быть доволен тем имением жениным, которое у него с женою имеется, именно жилой дом, в котором они жительствуют, вся абселюция, рогатый скот и лошади, ныне находящиеся в его распоряжении. Что же только останется по смерти моей, имение я всё продовольствие в вечное и потомственное владение жене моей Анне Петровой с остальными двумя сыновьями В—м и А—м. Две замужние дочери Авдотья Абросимова и Марья Галиц, должны оставаться довольными тем, что им предоставлено мною при выдаче в замужество. Таковое распоряжение мое должно быть у наследников моих отнюдь не нарушимое. К сему домашнему завещанию Ив. Д. Бочеров руку приложил. 3асвидетельствовал ст. атаман… Помощник... ). Иногда назначаются душеприказчики из ближайших родственников. В Казанской ст. душеприказчики назначаются только тогда, когда умирающие „состоят кому ни будь должными, или желают сделать вклад в церковь или монастырь, а между тем на наследников своих не надеются. В таком случае, определяется имущество, которое душеприказчики должны продать и деньги употребить по назначению. Если бывают при этом остатки, то они отдаются наследникам“ (Тим.). Раздел матери с сыновьями. По смерти отца его место заступает мать. Мать, по словам казаков, может, подобно отцу, отказать детям в разделе. „Нас было 4 брата при матери, говорил мне один казак Гниловской ст. она нам не дала раздела; тогда мы на своем же дворе стали понемногу устраивать свое хозяйство“. Но обыкновенно вдова, во избежание семейных ссор, предпочитает поделить сыновей. Если при дележе явится затруднение, то она просит атамана и стариков в свидетели. Но посторонние в подобных случаях присутствуют не всегда. Нередко при таком разделе, оставляют часть имущества на помин души умершего родителя, если он сам не позаботился об этом. Остальное имение мать делит на равные доли, которые и распределяет между детьми, оставляя и себе равную долю. Иногда себе мать оставляет меньшую часть, а иная мать ничего себе не оставляет. Так напр.: в Нижнекурмоярской ст. одна казачка, вдова, пожелала поделить двух сыновей: „я, говорит, в преклонных уж летах, а вы молоды еще, живите своим хозяйством“. Потом повела детей на баз, загнала туда всю скотину, разделила ее на две части, привела стариков и кинула жребий. „Себе она щепки не оставила“. Когда сыновья получили доли, то она сказала: „а меня кто возъмет?“ Оба сына кинулись ей в ноги и начали просить каждый к себе. Она согласилась идти к старшему. Если мать ничего не оставляет себе при разделе, то сыновья обыкновенно кормят ее поочередно если же мать оставила себе часть, то она переселяется к которому ни будь из сыновей, чаще к меньшому, по словам казаков: „у меньших более уважают, потому что дети у них еще малы, и они могут более помочь старикам“. Кто докормил мать до смерти, тот и получает доставшуюся ей при разделе долю. Раздел между братьями. От этих дележей отличаются разделы между братьями. По смерти родителей братья у казаков живут нераздельно весьма редко. Пока не разделились, хозяином считается старший брат. Но он, во первых, не может, подобно отцу, воспрепятствовать желанию остальных братьев разделиться; во вторых, при дележе он обязан, не руководствуясь личными соображениями, дать всем поровну, „ибо братья имеют равное право на родительское имущество“; в третьих, братья чаще делятся при свидетелях — поселковом атамане и стариках. Задумав делиться, братья загоняют скотину на баз; приглашают означенных лиц в качестве свидетелей, „чтобы видели, как поделились и чтобы никто не мог жаловаться, что его обидели“. На уплату долгов оставляют часть имущества или же „прикидывают“ старшему брату на его долю скотину, или хлеба, а он уже сам расплачивается. Кроме этого нередко отделяется часть из общего имущества на помин души покойного родителя. Все же остальное делится „до последней палки, чтобы не сурожничали между собой“. Бывает и предварительная оценка имущества. Распределив все имущество на равный доли, трясут жребий в шапке, а атаман вынимает. Затем составляют „раздельный акт“ и наконец угощают свидетелей водкой. „Иной раз весь хутор сбежится смотреть на раздел, но это из любопытства только“. Иногда братья, поделившись, оставляют в общем пользовании мельницу или сад. Больше затруднения, по словам казаков, бывает при разделах „сведенных“ братьев. Мачеха – вдова клонит в сторону детей своих против детей от первого брака покойного; начинаются ссоры, и дело доходит до суда. Во избежание подобных несогласий, казаки обыкновенно в подобных случаях оставляют письменный духовные завещания. В Казанской ст., по словам г. Тимощенкова, „совершенно равное участие в имуществе, оставшемся по смерти родителей, имеют только братья и сестры единокровные, т. е. происходящие от одного отца; братья же и сестры хотя и единоутробные, но происходящее от разных отцов, т. е. сведенные, после смерти родителей, каждый получает часть только из того имущества, которое осталось от его родного отца. Дети, приведенные матерью к отчиму, если у них отцовского имения не было, ничего не получают; если мать их вместе с ними принесла в дом и их отцовское имущество, то это имущество они получают сполна“. (1. с. р. 170). В Луганской ст. „дети первого брака отца на имение его после смерти имеют больше права перед детьми жены умершего второго брака. Поэтому дети отца выделяют мачехе с детьми их отца меньшую долю из общего имения“ (Д. О. В. 1876 г., № 55). Доля женщин при семейных дележах. Что касается участия казачек-девушек в разделах, то я встретил два начала. В одних местах мне говорили, что сестры девушки получают равную часть с братьями, и в этом смысле решали дела некоторые из станичных судов. В других местах казаки утверждали, что сестра - девушка получает лишь то, что дадут ей братья на справу к свадьбе, „тем и бывает довольна“. На Поповом хуторе был следующий случай: по смерти одного казака осталась вдова, три сына и дочь девушка. При разделе их имение было распределено на 5 долей: сыновьям по полной доле, матери также полную долю, а последнюю долю разделили пополам: одну половину дали дочери, а другую половину положили „на умершую душу“, т. е. на помин души усопшего. Иногда на долю того из братьев, при котором остается жить сестра девушка, остальные „прикидывают“ лишнее. Если остаются только дочери, то они делят все имущество родительское поровну. Единственная дочь девушка получает все имение. Тогда она обыкновенно принимает во двор к себе мужа. Сестра, вышедшая ранее смерти родителей замуж на сторону, в разделе братьев не участвует: „свою долю она получила уже при справе (сундук, каравайное)“. Сестра вдова, водворка, получает равную часть с братьями: „чтобы детей не поморила“. Бездетная водворка получает, по словам казаков некоторых местностей, равную часть с братьями. Зато в других местностях мне говорили так: бездетная водворка получает от братьев 1/4 часть, 1/3 часть, либо „чем благословит отец при смерти“, либо „что дадут братья“. Свекор, отделяя сноху вдову при детях, дает ей часть своего умершего сына (её мужа), иногда сразу все, иногда обещая, при достижении совершеннолетия внука, дать еще строевого коня с седлом на Государеву службу. Если вдова сноха, бездетная, то иногда, особенно если она долго жила в семье свекра, последний ей „прикидывает за прожитое время“. При выделе снохи также нередко приглашаюсь свидетелей, „чтобы сироты после не могли сказать, что были заделены“ (Тим.). Доля зятя, усыновленного сироты и пр. Зять приемыш получает обыкновенно ту часть, на которую он условился при приеме (подробнее выше). Желающий отойти от стариков ранее постановленного в условии времени получает либо очень малую часть, либо довольствуется приданным своей жены. При отделении зятя принимается во вниманье и число годов, которые он проработала на тестя. Имущество, принесенное зятем в семью тестя, или же нажитое им во время походов и т. п., возвращается ему при отделе сполна. Сирота внук получает пай отцовский. Точно также отцовский пай получает и сирота племянник. „Принятые в детища“, т. е. усыновленные обоего пола, получают равную часть с кровными детьми. „Вскормленник“, т. е. воспитанник, получает смотря по уговору: либо только справу на службу и к свадьбе, либо еще часть из имущества. Вскормленник, долго живший в семье, получает равную часть с сыновьями. На хуторе Поповом был такой раздел. Казак, имевший трех сыновей и одного приемыша, разделил имущество на 4 части, из коих три он отдал сыновьям (поровну), а одну половину четвертой части взял себе, другую же половину отдал вскормленнику. Имущество, принесенное воспитанником с собой, в раздел не поступает. Раздельные акты. При семейных дележах совершаются часто „раздельные акты“, которые записываются в книгу при станичном правлении. В них отделенные дают расписку в том, что свою часть они получили и остались довольны. За неграмотных расписываются постороннее по их просьбе. Затем эти акты скрепляются подписью атамана и свидетелей. Иногда в раздельных актах указана и та сумма штрафа (100 — 200 р.), который обязуется уплатить нарушивший это условие или возбудивший иск. Вот примерыi раздельных актов: 1. 1880 г., марта 9. Мы, нижеподписавшееся, Ярыженской станицы казачка П. М. и племянники её М., Н., Ф. 1-й, Ф. 2-й и С. написали настоящей акт в том, что по смерти деда нашего, а тетки отца, мы имущество его разделили между собою в следующем порядка: тетка М. получила на долю свою хату с полукоридором и кровать, М. горницу с тремя стенами, половина коридора и поземельное место в самой станице, Ф. 1-й — амбар, И. особенным имуществом ублаготворен, а Ф. 2-й получит на долю свою от М. и тетки П. с каждого по 5 руб., всего 10 руб., каковые деньги они обязаны заплатить к Троице сего года. Разделом вышеобъясненным мы остались довольны, так что мы после сего иска из нас, так и наследников, между себя простирать не должны, а таковой обязаны соблюсти свято. В том и подписуемся. 2. 1872 года, февраля 9 дня, Чернышевский станичный суд. Чернышевской станицы вдова, казачья жена А. А. П., с сыном своим, казаком Е. К. П., в присутствии станичного суда, по обоюдному с обеих сторон согласию, разделили состоящее в станице Чернышевской имущество, оставшееся по смерти первой мужа, а последнего отца, казака К. П., следующим образом: 1-е. Первой А. II. поступает: дом соснового леса, крытый соломою, о трех теплых комнатах, с комнаткою, чуланом и крыльцом, с половиною планового места, кухня летняя из глины, сарай, крытый соломой, две пары старых волов, корова с телком, две лошади, пятнадцать овец, воловой воз, конная повозка, и 35 четвериков пшеницы. 2-е. Последнему К. П. поступает глиняный домик, крытый соломою, о двух теплых комнатах, с половиною планового места, кухня плетневая, погреб, катух овечий, катух плетневой, базной пристрой, три молодых пары волов, телушка 3-х лет, две лошади, четырнадцать овец с козами, два воловых воза, молотильный камень, плуг и тридцать пять четвериков пшеницы. 3-е. Значащийся в 1-м пункте дом с пристроем вдовы, казачьей жены А. II., в случай смерти её, должен быть разделен по ровной части между сынами её, казаками: отделяемом ныне Е. К. П.. и отделенным еще прежде сего Я. К,. П. Движимое же имение, какое будет в наличности, должно быть употреблено на помин её. 3. Сентября 19-го дня, я ниже сего подписуюсь п присутствии станичного правления в том, что я после смерти мужа моего Павла Ив. Манкотова от свекра своего и покойного мужа отца Ив. Артемьева Манкотова из вырученных денег за проданные моим свекром дома и мельницы мужа моего в законную часть мне деньгами теперь всего двадцать руб. к прежде полученному одной 2-хъ летней телушки и домашней некоторой рухляди, после чего остаюсь вполне довольною и исков больше никаких иметь не буду. В чем и подписуюсь вдова Агаф. М. Манкотова. Засвидетельствовали: атаман NN. Писарь NN. 4. 1871 года. Ноября 28 дня, Чернышевский станичный суд. Слушали мировую сделку следующего содержания. Мы; нижеподписавшиеся, Области Войска Донского, Чернышевской станицы, вдова, казачья жена, Елисавета С. и казак Л. С. в том, что оставшееся по смерти первой мужа второбрачного, а последнего родного отца, казака Ф. С. неценное имущество, на основании религиозного закона, Л. во владении оставит все, как-то: деревянный домик и ветхий при оном пристрой, древесный садок с колодцем. Мачехе моей Е. я, Л., отдал собственный мои деревянный домик без пристроя. В замен всего вышепрописанного в сей мировой сделке имущества мебель, имеющаяся в тех домиках, поступает в пользу: из отцовского Е., а из Л. — Л. Мировая сия сделка во исполнение должна быть приведена с 1 декабря сего 1871 года. Просим Чернышевский станичный суд принять сию мировую сделку, для записания в книгу суда, и выдать оную нам с постановлением своим, для бесспорного владения имуществом. Буде же из нас обозначенный раздел кто-либо вздумает опровергать или не исполнить условленного, с того взыскать в пользу обиженного сто руб. сер. К сей мировой сделке руки приложили: казачья жена Е. П. С, а вместо её, неграмотной, с личной просьбы, подписал казак Ф. А.; казак Л. Ф. С., a вместо его, неграмотного, с личной просьбы, подписал урядник Л. С. При миротворстве С — ых находились и во свидетельство подписали: Чернышевского станичного суда судья Л. К. С. Постановлено: вдова казачья жена Е. П. и казак Л. Ф. С. имущество, оставшееся по смерти первой мужа, а последнего отца, казака Ф. С., между собою разделили без судебной процессии. По записании их мировой сделки в книгу суда выдать им для бесспорного их быта, оригинальную сделку с постановлением суда; дело почислить решенным. 5. 1878 года. Апреля 24 дня, поселка Фролова, вдова, жена казака, Ф. Т. Ф. и казаки А. С, Е. В. Ф. заключили сей между собою разделительный акт в том, что первая из нас, разделила с последними движимое имение. Я, вдова Ф. Ф., получила от пасынков своих вышесказанных: домик, небольшого размера с потолком и сосновым полом, две долевых скамьи, кровать, стол один, сарай плетневой с крючьями, одну вербу на корыто. Я, Ф. Ф., имение это получила вполне добровольно и иска по имению, как движимому и недвижимому, никогда и нигде, и ни в каких судебных учреждениях иска вчинять не буду, в том и подписуемся: вдова, жена казака, Феврония Ф., а по неграмотству её, с личной просьбы, подписал казак Григорий Поганцов. 6. Удовлетворительная подписка. 1879 года, Мая 9 дня, я ниже сего подписавшейся Войска Донского служилый казак И. И. М. Нижне-Курмоярской станицы, хутора Протопопского, даю сию расписку родной своей матери, вдове, урядничьей жене А. В., и родному брату, уряднику С. И. М., в том, что при добровольном с обеих сторон, отделе матерью и братом меня при отдача его в зятья за казачью дочь И. К. на особое жительство я получаю данное ими мне имение, как, движимое, так и недвижимое, которым отделом и отделением в селениях я остаюсь вполне доволен. Поэтому наследники после смерти моей не должны иметь препирательство, в чем бы таковое не состояло. Одним словом, оставшееся имение у матери и брата должно поступить сейчас же в полное распоряжение брата С.; в том и вообще подписуюс казак II. М.; при этом, были: казак Д. Ч., а по неграмотству его, но просьбе, подписал урядник К. К. Я, согласно с этою распискою, имение уступаю сыну С. Вдова, урядника жена А. М., а по неграмотству её, по просьбе её, подписать урядник И. И. К. 7. 1873 года, февраля 13 дня. Мы, нижеподписавшиеся, уряд. Ф. Т., казак Г. А. И., вдова казака М. А. Б., жена казака М. А. Б. и жена уряд. А. А. М., получили после смерти отца казака А. Ф. И., в наследство: деревянный дом, крытый тесом, дом небольшой и амбар деревянный, крытый сеном, и девять штук рогатого скота. Имению этому, кроме скота, мы определили цену четыреста одиннадцать руб. сер., и, поговоря между собою, разделили полюбовно таким образом: вес строения эти мы уступили Г., а он удовлетворил из определенной за оную цену законными частями Ф. и Т. по 115 руб., а М., М. и Ал. по двадцать два руб. каждой; из рогатого скота, М., М. и Ал. 3 штуки, а Ф. Т. и Гр. 6 штук. Раздел сей ни нам, ни наследникам нашим никогда и не почему не изменять, о переделе нигде не просить и по оному судебных дел не заводить, а исполнить оный в точном его смысле; в противном случае каждый из нас, нарушивших по какими либо причинам cиё условие, обязан вознаградить 200 руб. каждого из всех тех, кто сохранить в точности обозначенные в сем полюбовном нашем разделе условия. Имение это никому не продано и в споре ни с кем не состоит. Цену означенному имению по совести определяем в 495 руб. сер.; к сей раздельной записке казачья жена М. А. Б., урядник Ф. А. И., урядник Т. Ис., казачья жена М. Б., казак Гр. А. .И., жена урядника А. А. М., а вместо её не грамотной, с рукоданной просьбы, подписал урядник И. М. У сей раздельной записки свидетелями были и руки приложили: войсковой старшина И. С. Л., есаул В. М., сотник Ст. М., урядник А. К., унтер-офицер С. Ж., казак В. М. За все отцовское движимое и недвижимое имение я с брата своего Гр. наличными деньгами получил, иска сам иметь не буду и наследники тоже, Урядник П. И. 8. 1871 года, января 15 дня, я, нижеподписавшийся, Области В. Донского, Мариинской станицы отставной казак Алексей Иван. Болдырев составил сию раздельную запись вследствие отдельных и не отдельных детей моих, родившихся от первого и второго браков, нижеследующему благоприобретенному движимому и недвижимому моему имению, состоящему в юрту Мариинской станицы и определенному в вечное и потомственное владение, именно старшему и отдельному сыну Алексею пару волов, телушку 2-х лет, коня для службы и трех овец на сумму 92 рубля; младшему сыну Петру, водворенному на жительство к отставному казаку той же станицы Стефану Шмакову, одного вола, корову, коня 3-х лет и три овцы на сумму 91 руб.; малолетним дочерям, живущим при мне: Ольге 10 лет — пару волов, кобылицу и трех овец на сумму 61 руб. Евдокии 5 лет — пару волов, кобылицу и трех овец на сумму 51 руб., и кроме того, для двух дочерей этих одну корову в 15 руб., а остальное имение, состоящее из деревянного дома, достчатой кухни, двух садов древесного и виноградного, одного вола, двух кобылиц, 14 овец, также абселюцией и другими домашними вещами движимыми, всего на сумму в 190 руб. оставляю для пропитание себя с женою и воспитания двух малолетних дочерей моих Ольги и Евдокии. Амбар же, построенный в прошлом 1870 г. есть сиротский, поставленный на деньги, в количестве 100 р., принадлежащая падчерицам моим Екатерине и Домне Моисеевым Болдыревым, а потому он в настоящую раздельную запись не входит. Запись эту на основании полож. в Донской области, обязан предъявить в Мариинское станичное правление и засвидетельствовать установленным порядком. К сей записи казак А. Б. руку приложил. Засвидетельствовать станичный атаман. Ст. печать. 9. № 7. Января 23-го дня. Мы, нижеподписавшиеся, казак В. В. М. и зять его урядник К. И. П. заключили сиё условие между собою в том, что купленный нами деревянный дом, крытый тесом, под № 6-м, при доме досчатый амбар, крытый тесом, досчатая кухня, крытая сеном, базный пристрой и вокруг дома досчатая огорожа; все это выше прописанное куплено у хорунжего П. К. А., за цену 435 руб. сер. Все это вышесказанное мы между собою согласились, по желанию нашему, разделить пополам и из нас первый казак В. В. М. определяет часть свою в вечное владение родному внуку своему И., а зять его родному сыну, который остался от покойной его родной дочери, В. П.; место же, на котором стоит дом с пристроем, должно принадлежать последнему, уряднику К. П. Дом же, а также и всю принадлежность, чтобы без сведения обоюдного ничьего между собою согласия, а также и внука его М., а зятя его сына, будучи достигнувшая совершенных лет, не имел права продавать. В дом же последний П. имеет полное право проживать до тех пор, пока потребуется необходимая надобность в житии сына его И. Условие это мы по единодушному согласию нашему заключаем свято и ненарушимо; в том и подписуемся казак В. В. М., а по безграмотству его подписал казак Г. Т. и урядник К. И. П. своеручно. А что подписано на четвертой странице: не имел права продавать, тому верить. При этом находились, засвидетельствовали и подписали урядники Р. Е. и Ш. Засвидетельств. Стан. Атаман. Станичн. писарь. 10. 1880 г., июня 18-го дня, я, нижеподписавшаяся, Филоновской станицы каз. Н., по второму мужу П., дала эту расписку бывшему свекру и деверьям, Ярыженскои станицы казакам Н. О., М. Н., Г. Н., К., в том, что подлежащую мне часть из имения за прожитое время в доме К. и часть имения сирот моих, малолетних детей С. и Е., именно: пара волов 90 руб., телушка 15 руб., шесть овец 18 руб., повозка на ходу 3 руб., каковым имуществом, т. е. выделом, осталась довольна, почему исков ни в каких судебных учреждениях к К. равно не должны простирать и вышеназванные дети С и К., в том подписуюсь. Отделенный на особое хозяйство облюбовывает себе новое место под „абселюцию“ близь хутора, или станицы. Так как земли еще много, то во многих местах занимают пространство беспрепятственно, где угодно. Случается, что поделившиеся снова сходятся. „Тягостно станет сыновьями в отделе жить и опять в кучу сойдутся. Придет сын к отцу и скажет: прими меня, батюшка, потому что я еще модод по хозяйству, а ты будь надо мною старший“. Но сыновья обыкновенно не живут по долгу с отцом и на этот раз. В казацком быту выкуп родовых имений известен, „так что еще при жизни отца отделенные сыны его с покупателями имений заводят судебные процессы и в имениях отца, благоприобретенных ими еще при жизни и после смерти приобретателя, сыны заявляют право на выкуп“. (Д. О. В. 1876 г., № 55). -----//-----