Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
 
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Антон Павлович Чехов "КАЗАК"

Тэги:

Арендатор хутора Низы Максим Горчаков, бердянский мещанин, ехал со своеймолодой женой из церкви и вез только что освященный кулич. Солнце еще невсходило, но восток уже румянился, золотился. Было тихо... Перепел кричал свои:"пить пойдем! пить пойдем!", да далеко над курганчиком носился коршун, а большево всей степи не было заметно ни одного живого существа.Горчаков ехал и думал о том, что нет лучше и веселее праздника, как Христововоскресенье. Женат он был недавно и теперь справлял с женой первую Пасху. Начто бы он ни взглянул, о чем бы ни подумал, всё представлялось ему светлым,радостным и счастливым. Думал он о своем хозяйстве и находил, что всё у негоисправно, домашнее убранство такое, что лучше и не надо, всего довольно и всёхорошо; глядел он на жену - и она казалась ему красивой, доброй и кроткой.Радовала его и заря на востоке, и молодая травка, и его тряская визгливая бричка,нравился даже коршун, тяжело взмахивавший крыльями. А когда он по пути забежал вкабак закурить папиросу и выпил стаканчик, ему стало еще веселее...- Сказано, велик день! - говорил он. - Вот и велик! Погоди, Лиза, сейчас солнценачнет играть. Оно каждую Пасху играет! И оно тоже радуется, как люди!- Оно не живое, - заметила жена.- Да на нем люди есть! - воскликнул Горчаков. - Ей-богу, есть! Мне Иван Степанычрассказывал - на всех планетах есть люди, на солнце и на месяце! Право... А может,ученые и брешут, нечистый их знает! Постой, никак лошадь стоит! Так и есть!На полдороге к дому, у Кривой Балочки, Горчаков и его жена увидели оседланнуюлошадь, которая стояла неподвижно и нюхала землю. У самой дороги на кочкесидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе в ноги.- Христос воскрес! - крикнул ему Максим.- Воистину воскрес, - ответил казак, не поднимая головы.- Куда едешь?- Домой, на льготу.- Зачем же тут сидишь?- Да так... захворал... Нет мочи ехать.- Что ж у тебя болит?- Весь болю.- Гм... вот напасть! У людей праздник, а ты хвораешь! Да ты бы в деревню или напостоялый ехал, а что так сидеть?Казак поднял голову и обвел утомленными больными глазами Максима, его жену,лошадь.- Вы это из церкви? - спросил он.- Из церкви.- А меня праздник в дороге застал. Не привел бог доехать. Сейчас сесть бы даехать, а мочи нет... Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свяченой пасочки 1разговеться!- Пасочки? - спросил Горчаков. - Оно можно, ничего... Постой, сейчас...Максим быстро пошарил у себя в карманах, взглянул на жену и сказал:- Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то - не рука, всю паску испортишь.Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?Казак через силу поднялся и пошел к своему седлу за ножом.

1На юге кулич называют "пасхой" или "паской"

Вот еще что выдумали! - сердито сказала жена Горчакова. - Не дам я тебе паскукромсать! С какими глазами я ее домой порезанную повезу? И видано ль дело - встепи разговляться! Поезжай на деревню к мужикам да там и разговляйся!Жена взяла из рук мужа кулич, завернутый в белую салфетку, и сказала:- Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свяченая паска, и грех ее без толкукромсать.- Ну, казак, не прогневайся! - сказал Горчаков и засмеялся. - Не велит жена!Прощай, путь-дорога!Максим тронул вожжи, чмокнул, и бричка с шумом покатила дальше. А жена всёеще говорила, что резать кулич, не доехав до дому, - грех и непорядок, что всёдолжно иметь свое место и время. На востоке, крася пушистые облака в разныецвета, засияли первые лучи солнца; послышалась песня жаворонка. Уж не один, трикоршуна, в отдалении друг от друга, носились над степью. Солнце пригрелочуть-чуть, и в молодой траве затрещали кузнечики.Отъехав больше версты, Горчаков оглянулся и пристально поглядел вдаль.- Не видать казака... - сказал он. - Экий сердяга, вздумал в дороге хворать! Нетхуже напасти: ехать надо, а мочи нет... Чего доброго, помрет в дороге... Не дали мыему, Лизавета, паски, а небось и ему надо было дать. Небось и ему разговетьсяхочется.Солнце взошло, но играло оно или нет, Горчаков не видел. Всю дорогу до самогодома он молчал, о чем-то думал и не спускал глаз с черного хвоста лошади.Неизвестно отчего, им овладела скука, и от праздничной радости в груди не осталосьничего, как будто ее и не было.Приехали домой, христосовались с работниками; Горчаков опять повеселел и сталразговаривать, но как сели разговляться и все взяли по куску свяченого кулича, онневесело поглядел на жену и сказал:- А нехорошо, Лизавета, что мы не дали тому казаку разговеться.- Чудной ты, ей-богу! - сказала Лизавета и с удивлением пожала плечами. - Гдеты взял такую моду, чтобы свяченую паску раздавать по дороге? Нешто это булка?Теперь она порезана, на столе лежит, пущай ест, кто хочет, хоть и казак твой! Развемне жалко?- Так-то оно так, а жалко мне казака. Ведь он хуже нищего и сироты. В дороге,далеко от дому, хворый...Горчаков выпил полстакана чаю и уж больше ничего не пил и не ел. Есть ему нехотелось, чай казался невкусным, как трава, и опять стало скучно.После разговенья легли спать. Когда часа через два Лизавета проснулась, онстоял у окна и глядел во двор.- Ты уже встал? - спросила жена.- Не спится что-то... Эх, Лизавета, - вздохнул он, - обидели мы с тобой казака!- Ты опять с казаком! Дался тебе этот казак. Бог с ним.- Он царю служил, может, кровь проливал, а мы с ним как с свиньей обошлись.Надо бы его, больного, домой привезть, покормить, а мы ему даже кусочка хлеба недали.- Да, так и дам я тебе паску портить. Да еще свяченую! Ты бы ее с казакомискромсал, а я бы потом дома глазами лупала? Ишь ты какой!Максим потихоньку от жены пошел в кухню, завернул в салфетку кусок кулича ипяток яиц и пошел в сарай к работникам.- Кузьма, брось гармонию, - обратился он к одному их них. - Седлай гнедого илиИванчика и езжай поживее к Кривой Балочке. Там больной казак с лошадью, так вототдай ему это. Может, он еще не уехал.

2

Максим опять повеселел, но, прождав несколько часов Кузьму, не вытерпел,оседлал лошадь и поскакал к нему навстречу. Встретил он его у самой Балочки.- Ну что? Видал казака?- Нигде нету. Должно, уехал.- Гм... история!Горчаков взял у Кузьмы узелок и поскакал дальше. Доехав до деревни, он спросилу мужиков:- Братцы, не видали ли вы больного казака с лошадью? Не проезжал ли тут? Из себярыжий, худой, на гнедом коне.Мужики поглядели друг на друга и сказали, что казака они не видели.- Обратный почтовый ехал, это точно, а чтоб казак или кто другой - такого небыло.Вернулся Максим домой к обеду.- Сидит у меня этот казак в голове и хоть ты что! - сказал он жене. - Не дает спокою.Я всё думаю: а что ежели это бог нас испытать хотел и ангела или святого какого ввиде казака нам навстречу послал? Ведь бывает это. Нехорошо, Лизавета, обидели мычеловека!- Да что ты ко мне с казаком пристал? - крикнула Лизавета, выходя из терпения. -Пристал, как смола!- А ты, знаешь, недобрая... - сказал Максим и пристально поглядел ей в лицо.И он впервые после женитьбы заметил, что его жена недобрая.- Пущай я недобрая, - крикнула она и сердито стукнула ложкой, - а только нестану я всяким пьяницам свяченую паску раздавать!- А нешто казак пьяный?- Пьяный!- Почем ты знаешь?- Пьяный!- Ну и дура!Максим, рассердившись, встал из-за стола и начал укорять свою молодую жену,говорил, что она немилосердная и глупая. А она, тоже рассердившись, заплакала иушла в спальню и крикнула оттуда:- Чтоб он околел, твой казак! Отстань ты от меня, холера, со своим казакомвонючим, а то я к отцу уеду!За всё время после свадьбы у Горчакова это была первая ссора с женой. До самойвечерни он ходил у себя по двору, всё думал о жене, думал с досадой, и онаказалась теперь злой, некрасивой. И как нарочно, казак всё не выходил из головы иМаксиму мерещились то его больные глаза, то голос, то походка...- Эх, обидели мы человека! - бормотал он. - Обидели!Вечером, когда стемнело, ему стало нестерпимо скучно, как никогда не было, -хоть в петлю полезай! От скуки и с досады на жену он напился, как напивался впрежнее время, когда был неженатым. В хмелю он бранился скверными словами икричал жене, что у нее злое, некрасивое лицо и завтра же он прогонит ее к отцу.Утром на другой день праздника он захотел опохмелиться и опять напился.С этого и началось расстройство.Лошади, коровы, овцы и ульи мало-помалу, друг за дружкой стали исчезать содвора, долги росли, жена становилась постылой... Все эти напасти, как говорилМаксим, произошли оттого, что у него злая, глупая жена, что бог прогневался нанего и на жену... за больного казака. Он всё чаще и чаще напивался. Когда был пьян,то сидел дома и шумел, а трезвый ходил по степи и ждал, не встретится ли ему казак...