Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Станица Раздорская. Год 1906. Памяти атамана Э.И. Попова.

 Станичным атаманом (06.1906 – 1908 гг.) есаул Эраст Иванович Попов.
После долгого перерыва, а должность станичного атамана пустовала с июня 1905 года, атаманом Раздорской на Дону станицы был избран и утвержден есаул Эраст (Ераст) Иванович Попов. Казак Кумшацкой станицы Э.И. Попов в 1900 году переехал со всем семейством (жена Людмила Николаевна, дети: Зоя 25 апреля 1888 года, Виталий 18 июля 1891 года, Зинаида 26 ноября 1892 года, Софья 1 декабря 1896 года) в Раздорскую на Дону станицу, в которой прожил по подтвержденным данным до 1920 года, после чего его следы теряются в водовороте событий. (см. Атаманы Раздорской на Дону станицы)
В 1904 году станичным обществом был избран председателем приходского попечительства церкви Донской иконы Божией Матери, а в 1906 году станичным атаманом.
С именем атамана Попова Э.И. связана еще одна страница истории. Сын атамана – Попов Виталий Эрастович прославил в годы первой Мировой войны и дальнейшей борьбы с большевиками и свой род и две станицы: Кумшацкую где он родился и к которой был приписан и Раздорскую на Дону, в которой прошло его детство и юность.

Информация:
Попов Виталий Эрастович из дворян, родился 18 июля 1891 года, казак Кумшацкой станицы. Окончил Донской Императора Александра 3 кадетский корпус и Николаевское инженерное училище.
6 августа 1911 года произведен в подпоручики с зачислением в 1-ю Карскую крепостную саперную роту. Окончил Военную авиационную школу и 28 января 1913 года назначен военным летчиком. Награжден орденом Святого Станислава 3 степени - 14 марта 1913 г. Поручиком с 1 октября 1913 г. В Ковенском крепостном авиационном отряде с 7 ноября 1913 г. Награжден Георгиевским оружием: «за то, что 12-го сентября 1914 г. совершил смелый полет над противником, был обстрелян и получил несколько пробоин от пуль и осколков, выяснил общее направление движения противника, чем способствовал дальнейшему успеху операций» - 11 ноября 1914 г.
В Новогеоргиевском крепостном авиационном отряде с 10 декабря 1914 г. Младшим офицером 32-го корпусного авиационного отряда с 10 марта 1915 г. Награжден орденом Святого Станислава 2 степени в 1915 г. За отличие в делах награжден орденом Святой Анны 4 степени в оружии с надписью «за храбрость» - 28 июля 1916 г. С ноября 1917 г. в Добровольческой армии военным летчиком. В 1918 г. погиб под Царицыном.
*** *** ***
В журнале «Донская волна» (№19, с. 13–15, 1918) опубликована статья «Е.Д.» «Военный летчик В.Э. Попов» (вместе с фото), которая ниже приводится полностью:
«Безвременно, - как все они, и мужественно, - как все они, - погиб есаул Виталий Эрастович Попов. Военный летчик, донской казак. Первая (и дай Бог - последняя!) жертва авиации на большевистско-донском фронте.
Воспитанник Донского Императора Александра III корпуса, который окончил в 1908 г. По первому разряду кончил в 1911 г. Николаевское инженерное училище. По окончании училища недолго прослужил в Карской крепостной саперной роте, потом поступил в гатчинскую авиационную школу, которую со званием военного летчика окончил в 1912 г. С апреля 1913 года по март 15-го года в Ковенском авиационном отряде, а с марта 1915 года в 32 авиационном отряде особого назначения.
Имел все боевые награды до Георгиевского оружия включительно.
 
Имел 97 боевых вылетов, - 213 боевых часов, часов величайшего нервного напряжения, известного одним только летчикам, в силу особенных условий, связанных с работою на хрупкой ладье, на головокружительной высоте в поднебесьи...
Еще тогда, 16-го августа 1916 года, в Галиции - этот 213 час - оказался для него роковым. Случилось то, чего по рассказам знавших его, он боялся больше всего на свете: он попал в плен. Неповоротливый, неуклюжий Вуазен его был сбит двумя Фоккерами и упал на неприятельской территории. Ничего не было страшнее плена в разгар войны, в то время, когда кипучая, энергичная натура молодого летчика рвалась к работе...
Только в июне 1918 года удалось ему, каким-то чудом «трансформировавшись в украинца», вырваться на волю... Но что на «воле» встретил он, вернувшись на дымящиеся развалины той, к которой он рвался из плена всей душой.
Я познакомилась с В.Э. в день его приезда в Киев. Раньше я много слышал о нем, как о превосходном летчике, прекрасном человеке, веселом, бесшабашном, жизнерадостном. А встретилась с застенчивым, ушедшим в себя, видимо много, глубоко и мучительно передумавшим и перечувствовавшим человеком. Старые знакомые положительно не узнавали его. Исчезла былая живость, веселость, непринужденность. Через несколько дней по приезде он сам сознавался, что ему дня два было жутко одному выходить на шумные, людные улицы Киева: «все кажется - ну как опять возьмут - да сцапают?... Узнают, что я не украинец... Опять в Браунау или еще куда-нибудь?!... Нет, лучше пулю в лоб»...

Да... плен, ни для кого не проходящий бесследно, дался ему особенно тяжело. Так тяжело, что перевозимый однажды в глубь страны, - он на полном ходу мчавшегося поезда, ночью, улучив мгновение, когда за ним не следили, выбросился из окна, надеясь на слепое счастье: «не убьюсь, так доберусь до России»...
Он не убился... но разбившийся, израненный, две недели бродил, скрываясь в болотах, в зарослях кустарника и камышей, терпя неимоверные лишения и муки, горя одной мечтой - добраться до своих...

Его поймали, полумертвого от голода и холода, и снова заперли в лагерь военнопленных... Не дешево обошелся ему плен... Тик то и дело сводил ему шею, руки дрожали, когда он говорил о пережитом; серебро блестело в бобрике густых волос... А ему было всего 27 лет, этому высокому, крепко сбитому человеку, еще не так давно, до плена, по его словам, почти не знавшему, что такое - нервы.
К концу недели, проведенной в Киеве между возвращением из Австрии и отъездом на Дон. В.Э. немного отогрелся, отошел, стал смелее и чувствовал себя спокойнее. Уже не боялся, что «сцапают»... Подбодрился и уехал на Дон. Не терпелось повоевать с большевиками. «Только бы получить аппарат!» - было теперь его единственной мечтой и целью жизни. Приехал на Дон, сейчас же зачислился в 1-й Донской авиационный отряд - и как его ни уговаривали родные и друзья отдохнуть, подождать лучшей машины, - и тогда уже начать свою опасную работу - В.Э. не сдался
- Довольно бездельничал в плену! Два года потерял, надо наверстывать время - И хотя аппарат ему достался никуда почти не годный, старый (тогда еще на Дону аэропланов было мало) больше 600 метров никак не вытягивающий, - отправился он на фронт. Работать принялся со страстью, безотказно. Вылетал на работу зачастую по несколько раз на день и в самое короткое время успел вновь налетать больше 70 боевых часов.
7 сентября. В 6-м часу утра, В.Э. получил приказание произвести глубокую разведку в тыл большевикам, в районе станции Ремонтной. Как на грех, машина его начала совершенно сдавать. В.Э. доложил в корпус, что аппарат его не исправен, и исполнить задачу почти немыслимо... Положил В.Э., как всегда, револьвер в карман, чтобы в случае вынужденной посадки не даться живым в плен и с наблюдателем подъесаулом Захаровым, вылетел исполнять задание. Выше 600 метров аппарат его и вовсе не тянул. А за Ремонтной перестали работать два цилиндра и на обратном пути пришлось неприятельские окопы перетягивать на 400 метрах.
«Товарищи», еще на фронте набившие себе руку на сбивании наших же аппаратов, открыли по Вуазену жестокий ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь. Осколком шрапнели В.Э. был смертельно ранен под диафрагму. Осколок прошел насквозь и вышел в спину. Он повернул к подъесаулу Захарову искаженное нечеловеческим страданием лицо свое и сказал:
- Я ранен и, кажется, сейчас потеряю сознание... берите ручку...
И вот под огневым дождем, на головокружительной высоте началась борьба со смертью...
С нечеловеческим трудом подъесаулу Захарову удается перетащить В.Э. на свое место и самому сесть за управление.
Неопытный в этом деле, - он, тем не менее, у ст. Гашун доводит аппарат до земли, но посадка не удается.
«Капот», гондола сплющилась. В.Э. выбросило из нее. Вспыхнул бензин, и обожженный подъесаул Захаров потерял сознание...
Когда он очнулся, В.Э. разговаривал, придя в себя первым, с подошедшим к месту несчастья полковником Постовским, который принял в потерпевших самое горячее участие. Первый вопрос В.Э. был о состоянии здоровья подъесаула Захарова, своего наблюдателя... первая просьба была к подъесаулу Захарову - поскорее рассказать полковнику Пестовскому о результатах разведки... Вторая просьба - пить, пить...
Их перевязали, их уложили в вагон и повезли в лазарет.
Жестоко страдал В.Э. Но ни одной жалобы, ни слова ропота или отчаяния...
Истекал кровью, томился той страшной жаждой, которая так характерна при ранениях брюшины. Кошмарная жажда, которую не вправе утолять окружающие, в чаянии чуда исцеления. Ведь каждая капля в этих случаях - яд...
Больше часу метался он в своих предсмертных страданиях. Потом вдруг как то сразу затих...
- Я лежал у него в головах, - рассказывает подъесаул Захаров, еще сам не оправившийся от ожогов и потрясений, - и когда он вдруг затих - и довольно долго лежал тихо, я немного удивился и спросил сопровождавшую нас сестру милосердия, отчего он вдруг успокоился... «забылся», тихо и не сразу ответила сестра, боясь доконать меня тяжелой правдой... Забылся... да, вечным сном забылся мужественный и честный работник, свято исполнявший свой долг до конца, - до последнего проблеска сознания служивший отчизне в скорбные, смутные дни ее».(author unknown)
[Источник]