Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Глава 6

Фронт и тыл. — Верховный Круг приветствует фронт. — Ответ Донского Атамана и ген. Деникина. — «Белые» используют успехи казачьего фронта. — Совещание в Тихорецкой 12 января 1920 г. — Совещание в Штабе Донской армии 15 января. — Выступление ген. Деникина на Верховном Круге 16 января. — Ответ председателя Круга. — Политика Кубанского Атамана и Правительства. 
 
 
Известно, что вообще фронт и тыл всегда между собою связаны тысячами нитей. Тыл живо отзывается на события на фронте, а последний, в свою очередь, весьма впечатлителен на те или иные важные события в тылу. В особенной степени это относится к взаимоотношениям казачьего фронта и казачьего тыла в прошлую войну. 
 
В первые дни работ Верховного Круга Дона, Кубани и Терека в гор. Екатеринодаре, как мы знаем, большевистская ударная группа войск в составе 1-й Конной и 8-й советских армий производила беспрерывные удары через р. Дон на фронте Ростов - Старочеркасская с целью прорваться на Кубань (гл. 5). 
 
С замиранием сердца члены Круга ловили каждую весточку с фронта, к которому были прикованы внимание и слух всего Казачества. Понятно, Верховный Круг не мог остаться и не остался безучастным зрителем кровавой сечи у ст. Ольгинской, где решалась судьба всего Казачества и самого Верховного Круга. 
 
9-го января Верховный Круг послал войскам свой горячий привет. Под влиянием полученных с фронта вестей о блестящих успехах казачьих корпусов, вестей об одержанных казаками победах над, казалось, непобедимой уже Конной армией Буденного; под влиянием вестей об участии в этих славных делах казаков и частей Добровольческого корпуса (между прочим, в военных сообщениях штаба ген. Деникина подвиги Кубано-Терского корпуса ген. Топоркова, потом ген. Агоева зачислялись в дела Добровольческого корпуса, командиру, которого был подчинен Кубано-Терский корпус), размякло незлобивое казачье сердце, готовое простить и прошлые грехи и прошлые злодеяния. 
 
Умелые руководители русской политики на Казачьих Землях, а особенно казачьи сторонники ген. Деникина, решили широко использовать победы на фронте. Последние предложили Кругу послать приветствие и ген. Деникину; это предложение было принято. И 9-го января Верховный Круг одобрил нижеследующую телеграмму, предложенную президиумом его: 
«Главнокомандующему вооруженными силами Юга России ген. Деникину, копии командующим армиями и Атаманам Войск Донского, Кубанского и Терского. 
Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, приступив к работам, приветствует в Вашем лице доблестные добровольческие части, находящиеся под Вашим водительством, и шлет им свое благословение на ратный подвиг. Ваша стойкость и героизм принесут желанную победу над общим врагом и дадут народу давно желанную волю». 
 
В заседании Круга 10 января был оглашен следующий телеграфный ответ ген. Деникина: 
«Благодарю Верховный Круг за доброе слово. Не только добровольческие части, но и все армии, находящиеся под моим водительством, с нетерпением ждут прекращения внутренней смуты, при которой нет крепости фронта, нет победы. Тогда с благословения Божьего загорится снова в сердцах заблудших любовь к поруганной родине — России и ничто не устоит перед нашим напором. Деникин». 
 
В том же заседании был оглашен и ответ Донского Атамана: 
«От имени Всевеликого Войска Донского приношу Верховному Кругу глубокую благодарность за приветствие, с которым Круг, начиная свою деятельность, обратился к нашим доблестным войскам. Верховный Круг Дона, Кубани и Терека ярко знаменует собой исконное братство Казачества и единство его воли к победе, на защиту своих очагов и вольностей. Не сомневаюсь, что объединенное Казачество совместно с добровольцами доведет борьбу с общим врагом до желанного конца и поможет русскому народу обрести давно желанную свободу. Донской Атаман ген. Богаевский». 
 
Этот обмен телеграммами как бы пробивал брешь в стене, отделявшей руководителей «белой» политики от Казачества. Для русских снова открылась возможность повлиять на решения Верховного Круга в желательном для них смысле. 
 
Уже за границей, при спокойной обстановке изучая и обдумывая прошлые события, ген. Деникин в 1926 г. написал: ... «Казачество сочло возможным самостоятельно и односторонне разрешить вопрос о построении общей власти. 5-го января в Екатеринодаре собрался «Верховный Казачий Круг», который приступил «к установлению независимого союзного государства... Идея самостоятельного казачьего государства и самостоятельной казачьей армии под влиянием кубанских самостийников по началу стала брать верх на Круге» (Очерки, т. 5-й, стр. 292, 294). 
 
Выше (гл. II) уже было отмечено, какой страх среди русских еще в конце 1919 г. вызвало намечавшееся тогда проведение в жизнь через объединенный Доно-Кубано-Терский парламент построение самостоятельного Казачьего государства. Было также отмечено, какие меры предпринимали Деникины, Врангели, Богаевские, Харламовы, Покровские и др. для борьбы с этим казачьим течением: было проведено фиктивное назначение Донского Атамана Богаевского председателем правительства при Деникине; ген. Шкуро был назначен командующим еще не существовавшей Кубанской армией; Донской Атаман и председатель Донского правительства выступали на Круге с соответствующими заявлениями; прочитано было письмо главы Английской миссии ген. Хольмана об отказе Казачеству в помощи иностранным вооружением и т. д. 
 
Однако, никакие меры не остановили большинства казачьих представителей в их желании осуществить, наконец, так давно лелеянную мысль об организации своего казачьего государства, со своей казачьей внутренней и внешней политикой, со своей казачьей армией. Эта государственная творческая мысль нашла свое выражение в постановлениях Верховного Круга, принятых 9-11 января (гл. IV). 
 
Ни натиск красных армий извне, ни большевистская пропаганда внутри, ни иностранные запугивания, ни нашептывание страхов, которые будто бы могли наступить, когда Деникин «вместе с Добровольческой армией перенесет борьбу на другой фронт» (на какой?), ни самая трудность государственной работы, за которую с таким опозданием взялись, наконец, казачьи представители, ни другие трудности не сбили казаков с дороги: постановление о государственной самостоятельности Казачьих Земель было принято Верховным Кругом 11 января... 
 
И, вместе с тем, в упорных боях 5-8 января под Ростовом казаки разгромили и «красного» своего противника... 
 
Снова блеснул луч надежды! Казаки после трехмесячного тяжелого отступления, после отдачи большевикам почти всей территории Дона, после двухлетней нудной, взаимно гибельной, «союзной волокиты» с главным командованием, казалось, воспрянули духом, почувствовали себя снова настоящими казаками, вольными и независимыми кузнецами своей собственной судьбы... 
 
Стоило только подняться Кубани, стоило только приободриться Тереку и красный враг снова полетит в беспорядке на Север... 
 
У кое кого теплилась надежда, что казаки - буденовцы (и Деникин, и быв. нач. развед. и операт. отделения штаба Донской армии полк. Добрынин, и красные авторы в один голос утверждают, что большинство бойцов в трех конных дивизиях Буденного составляли казаки), увидя, что Казачество порвало с русской контр-революцией, увидев, что на Казачьих Землях строится казачье государство, бросят красные корпуса и возвратятся в родные казачьи корпуса, борющиеся за свою свободу. Ну, а с русской пехотой казаки справятся... 
 
Была ли тогда, в январе 1920 г., советская Россия так могуча на внутреннем и на внешнем фронте, что ее нельзя было разбить? Для наиболее объективного ответа на этот очень важный вопрос обратимся к советским данным того времени. 
 
Когда все усилия красного Кавказского фронта прорваться через р. Дон на юг 5-8 января разбились о доблесть казаков, главнокомандующий всеми вооруженными силами Советской России, ген. штаба полк. Каменев, принужден был серьезно задуматься над военной обстановкой на всех боевых фронта сов. России, подвести итоги и сделать выводы. Обстоятельно проанализировав все, имевшиеся у него тогда, данные, 14 января 1920 г. он представил нижеследующий доклад: 
«Главнокомандующему всеми вооруженными силами Республики. 14/27 января 1920 г. Номер 432/ОП. Гор. Москва. Совершенно секретно. В собственные руки. Срочно. Председателю Совета рабоче-крестьянской обороны РСФСР через председателя Рев. Воен. Совета Республики. 
«К настоящему времени военная обстановка на боевых фронтах Красной армии РСФСР складывается следующим образом. 
«На северном фронте, в виду сосредоточения до сего времени главного внимания и сил на более важных фронтах, наши операции здесь имели неподвижный характер. 
«На Западном фронте военные события в настоящее время развиваются так, что более или менее оптимистические предположения, так уместные недавно и не позволявшие рассчитывать на натиск здесь противника, ныне сменяются более серьезной обстановкой на фронте. Поляки настолько широко развили свои операции в районе Латгалии, что это заставляет в данное время сомневаться в том, что наступление поляков основывается лишь на искренней помощи Латвии в овладении Латгалией. Успех польского наступления может иметь более крупные последствия: упоенная им армия, а вместе с ней и польское правительство, могут очень легко принять решение развить наступление на всем своем фронте. К этому необходимо добавить, что нет достаточных оснований считать, что Антанта прекратит свои попытки использовать Польшу в борьбе с советской Россией, а недавние успехи польской армии могут скорее побудить Антанту к воздействию на Польшу в развитии активных действий. Только что очерченная военная обстановка в конечном выводе говорит за то, что на западном фронте необходимо быть готовым к крупной борьбе. 
«На Юго-западном фронте более или менее упорное сопротивление противника на путях к Одессе и в Крым, по последним данным, приводит к заключению, что и здесь окончательный успех потребует значительного напряжения сил... 
«На кавказском фронте военная обстановка сложилась весьма серьезно. Задержка в нашем наступлении, происшедшая в силу местных условий (разлив Дона и других рек и ручьев), явилась одной из главных причин того, что не удалось сразу, после взятия Ростова-на-Дону и Новочеркасска, нанести окончательный удар разбитым армиям Деникина к югу от Дона. Последние, пользуясь этой передышкой, оправились, пришли в порядок и могут оказать новое сильное сопротивление. 
«Если к вышеизложенному добавить, что нашим войскам приходится преодолевать такие естественные рубежи, как р. Дон и р. Маныч, в связи с сложившимися очень трудными условиями форсирования их вследствие раннего вскрытия, — все это говорит за то, что для нанесения окончательного и решительного удара Деникину необходимо не только продолжительное время, но и указывает, что если мы не будем вливать средства в войска кавказского фронта, особенно в виде пополнения, то военное положение здесь может принять опасный характер. 
«В восточной части Кавказа также оказалось недостаточно направленных здесь сил для владения районом Грозного и западным побережьем Каспийского моря. 
«В Туркестане, по заявлению командующего фронтом тов. Фрунзе, наши задачи по упрочению положения советской власти в крае еще далеко не закончены. 
«В Сибири военное положение снова обострилось тем, что завязавшиеся переговоры о перемирии с чехами не дали положительных результатов и мы оказались на положении воюющей с чехами стороны. Возможно что последние ограничатся лишь обороной с целью прикрытия своего отхода к Владивостоку, но если бы чешское командование решило перейти к активным действиям, то известные уже нам отличные боевые качества чешских войск, количество их (до 35 - 40 тысяч) и, главным образом, те обстоятельства, что чехи могут оказаться тем остовом, вокруг которого могут сгруппироваться в короткий промежуток времени остатки бывших армий Колчака, отступающие к Иркутску — все это создает нам на Востоке нового противника и притом довольно серьезного. Наши - же силы в Сибири, во-первых, сильно растянуты вдоль всей Сибирской железнодорожной магистрали; во-вторых, с резко нарушенным управлением ими; и, в-третьих, имеют чрезвычайно обширный и неустроенный тыл, полный элементом, едва приобщенным к советской власти и могущим создать при всей неустойчивости крупные осложнения для нас. Только что очерченное положение в Сибири может создать для нас очень и очень серьезную обстановку и потребовать значительных сил. 
«Все вышеизложенное в настоящем докладе говорит о том, что период вооруженного отстаивания существования Советской Республики еще не прошел, что ослабление военного напряжения Республики преждевременно, и что такое может повести к тому» что в ближайшее время необходимо будет еще большое военное напряжение, чем было раньше при меньших уже шансах на успех... 
... «Оценивая всю совокупность обстановки, главнокомандование считает себя обязанным заявить, что в настоящей стадии вооруженной борьбы необходимо снова встать на оставленную точку зрения полного напряжения военной мощи советской России, создать снова боевое напряжение всех сил Республики и продолжать поддерживать таковое до того времени, пока не будет нанесено окончательное поражение армиям Деникина, являющегося главным и непримиримым противником советской власти в России. 
Подлинный подписали: 
Главнокомандующий Каменев. 
Наштаревсовет Лебедев. 
Член РВСР Курский. 
Военком штаба Данишевский. 
 
Что военное положение сов. России в то время было не легким, видим это и из других данных. В янва¬ре 1920 г. сов. Россия принуждена была подписать мир с сравнительно небольшой Эстонией, подписала перемирие с Латвией, вступила в мирные переговоры с Финляндией. 10 января сов. Россия «обращается к трудящимся всех стран Согласия с воззванием, в котором указывает на подготовку Антантой нападения Польши на сов. Россию и призывает не допустить военной поддержки правительства Польши; 15 января Совет Народных Комиссаров предлагает Польше начать мирные переговоры; 22 января с подобным же предложением обращается к Польше украинское советское правительство и т. д. (Н. Какурин Русско-Польская кампания 1918 - 1920. Москва, 1922, стр. 10). 
 
Советское правительство, несмотря на все усилия, все же не могло справиться тогда с движением Махно и, в конце концов, принуждено было вступить с ним в союз. А разве можно было бы сравнивать силу махновской организации с силами общеказачьей военной организации, руководимой одной целью и одной волей?!... 
 
Нет, не может быть сомнения в том, что и в начале 1920 г. хорошо и быстро организованное Казачье государство, опирающееся на свою армию, могло с успехом повести борьбу против советских войск, очистить свою территорию и защитить ее границы от нового советского нашествия. 
 
Но не было согласия между всеми казаками, не было единения, не было одинакового понимания целей борьбы... 
 
Когда на Верховном Кругу, хотя и с трудом, выковывалось единение, устанавливалась единая ясная цель борьбы, нашлись в среде казачьей люди, которые помогли врагам Казачества сначала ослабить, а потом и совсем разрушить добрые начинания. 
 
Лицо, в качестве военного корреспондента близко стоявшее к командующему Донской армией ген. Сидорину и вообще к военным верхам казачьих и добровольческой армий в 1919 - 1920 г., и вследствие этого весьма хорошо осведомленное, Г. Н. Раковский, хотя частично приоткрывает завесу над тем, что творилось тогда в военных деникинских и деникинско-казачьих верхах для постепенной и незаметной ликвидации той государственно-творческой работы, которую осуществлял Верховный Круг Дона, Кубани и Терека. 
 
«Большинство членов Верховного Круга», свидетельствует Раковский, «склонялось к полному разрыву с ген. Деникиным и лицами его окружавшими. Члены Верховного Круга готовы были идти на всякий риск, лишь бы обособиться от Ставки и, в сущности, от Добровольческой армии. Препятствием к проведению этого желания в жизнь являлась та позиция, которую заняли представители военного командования, в особенности руко¬водившего операциями на фронте — штаба Донской армии. 
 
«Отрицательно оценивая политику Деникина, фронтовики - донцы стояли на той точке зрения, что ген. Деникин является носителем идеи единства России, а казачество всегда было и должно было быть носителем не только местных, но и общегосударственных идеалов. На той же точке зрения стояли и другие военноначальники, считавшие, что разрыв с главнокомандующим знаменует собою уход с фронта добровольцев и равносилен катастрофе... 
 
... «Вражда к главному командованию с каждым днем все более и более росла, и на Верховном Кругу в Екатеринодаре делались все более и более решительные шаги в смысле разрыва с главным командованием... 
 
«Не подлежало сомнению, что, если не будут приняты решительные меры, разрыв произойдет... 
 
«Тогда представители Донского командования предложили Деникину собрать большое совещание, на котором оппозиция могла бы увидеть, что все военные начальники поддерживают главное командование, что, конечно, не могло бы не произвести на нее отрезвляющего впечатления. Мотивом к созыву совещания послужили и те затруднения, которые встречались при формировании Кубанской армии... 
 
... «Необходимо было ребром поставить вопрос и заставить кубанцев немедленно самым энергичным образом формировать Кубанскую армию и тем самым поставить в центре, вместо вопросов политических — чисто военные, которые в данный момент были особенно, важны. Со всеми этими мотивами Деникин согласился и... совещание было созвано». («В стане белых», 68-7.)

 Как видим, решено было попробовать сбить Верховный Круг с той дороги, на которую он стал; решено было принудить кубанцев под знаменами    Деникина снова бороться за неделимую Россию, заставить Казачество опять воевать за успех «белого» движения, потерпевшего уже полный крах... 
 
«Для вящшаго воздействия на Круг», говорит Деникин, «по инициативе военных начальников я собрал 12 января в Тихорецкой, где находилась ставка, совещание из атаманов, правителей и командующих»... 
 
На это совещание были приглашены:    начальник штаба Деникина ген. Романовский, командующий Донской армией ген. Сидорин, начальник штаба этой армии ген. Кельчевский, ген. Покровский, ген. Шкуро, командир Добровольческого корпуса ген. Кутепов, Донской Атаман Богаевский, председатель Донского Правительства Мельников, председатель Донского Круга Харламов, Терский Атаман Вдовенко, председатель Терского Правительства Абрамов, председатель Терского Круга Губарев, Кубанский Атаман Букретов, председатель Кубанского Правительства Иванис, председатель Кубанской Рады и Верховного Круга Тимошенко и др. 
 
Все приглашенные, кроме Куб. Атамана ген. Букретова, председателя Куб. Правительства Иваниса и председателя Рады и Круга Тимошенко, были теми лицами, которые в 1918 - 1919 годах весьма активно поддерживали политику ген. Деникина; ту самую политику, которая привела уже Казачество к страшной катастрофе и которая была осуждена большинством членов Верховного Круга Дона, Кубани и Терека... 
 
Совершенно естественно, что, собравшись для того, чтобы продемонстрировать единодушную поддержку ген. Деникину, участники совещания, по справедливости видя в Верховном Круге своего противника, на этом совещании произнесли соответствующие речи, например: 
 
Донской атаман Богаевский:  
...«Создается совершенно ненужный союз! Предатели затевают нечестную кампанию и ставят крест на нашем существовании!... Что было сегодня в Екатеринодаре? Два часа бессмысленных   речей людей, ничего не понимающих в военном деле. Там собрались,   чтобы воткнуть нож в спину…   Если Добровольцы уйдут, все рухнет! Бредни... бессмысленные бредни ничего не понимающих людей... Если откажемся от 
общей власти, от общего командования, будет лишь совдеп»... 
 
Ген. Сидорин — обвинял кубанцев в предательстве...  
 
Председатель Донского Круга Харламов:  
«Самостоятельное казачье государство для нас не мыслимо»... Я считаю своим долгом отметить, что единственная речь, произнесенная на Верховном Круге, напоминающая о государственной идее и говорившая об общегосударственной власти, единственная речь — говорю это с болью в сердце — вышла из уст осетина»... 
 
Председатель Терского Круга Губарев:  
...«Тяжелая обстановка и атмосфера на Круге! Там слово «Россия» произнесено быть не может»... 
 
Председатель Терского Правительства Абрамов:  
«Без общей государственной власти и согласия с главным командованием ни бороться, ни жить Терское Войско не может»... 
 
Терский Атаман Вдовенко:  
«Течение у Терцев всегда одно. Золотыми буквами у нас написано: «Единая и Великая Россия». У терцев нет и мысли разрывать с Добровольческой армией»... 
«В стороне от общего настроения собравшихся», говорит быв. председатель этого знаменитого совещания, Деникин, «стояли только кубанские представители — Атаман Букретов и председатель Рады Тимошенко»  
(Очерки, т. V, стр. 296 - 299). 
 
«Демонстрация полного единения всех военных начальников была внушительна...  
Не менее единодушно, высказано было осуждение Верховному Кругу и возобладавшим в нем течениям», говорит Деникин. 
 
И далее тот же Деникин говорит, что высказанное на совещании сводилось к следующему: 
1. Продолжение борьбы возможно, необходимо и обещает успех. 
2. Необходимо немедленное    выдвижение на фронт кубанских частей для прикрытия обнаженных ими направлений и для наступления. 
3. Донская и Кубанская армии имеют право на существование, но составляют с прочими единую русскую армию, управляемую единой властью, которая использует казачьи и добровольческие корпуса на тех фронтах и в тех армиях, где этого потребует стратегическая обстановка. 
4. Разрыв с Добровольческой армией знаменовал бы немедленное падение фронта и конец борьбы. 
5. Добровольческая армия, добровольческие части, входящие в состав казачьих армий, и русское офицерство — местной власти не подчинятся. 
6. Горские народы Сев. Кавказа власти Верховного Круга не признают. 
7. Без идеи единства России и единства Армии — продолжение борьбы немыслимо. То тягостное неопределенное положение, в котором ныне живет армия, долее выносить нельзя. Необходимо немедленное разрешение вопроса о власти, ибо русское Добровольчество и офицерство   готово сложить свои головы за Россию, но за благополучие одного лишь казачества умирать не будет. Это положение было высказано твердо не одними добровольчески¬ми начальниками, но и командующими Донской и Кубанской армиями (ген. Сидорин и ген. Шкуро).  
 
«Для членов Круга ясно было, что реальная сила — фронт находится все еще в подчинении у главного Командования... Хотя формально совещание в Тихорецкой и не дало конкретных результатов», говорит Раковский, «однако, это совещание, несомненно, дало победу Деникину и перед членами Верховного Круга продемонстрировало их полную оторванность от фронта и резко отрицательное отношение к ним со стороны военных начальников. После совещания вопрос о соглашении с главным командованием можно было считать предрешенным, так как оппозиция убедилась, что реальная сила в лице представителей военного командования не поддержит ее в случае разрыва с Деникиным» (цит. выше книга, стр. 80 ). 
 
Со всею отчетливостью как - бы вдруг проявилась старая болезнь казачьего государственного строительства, болезнь, подтачивавшая силы казаков, парализовавшая нормальное развитие казачьей государственности и, в конце концов, приведшая Казачество к русской большевистской неволе: все казачьи Войска, возрождая потерянную во времена царского владычества Казачью Свободу, восстанавливая свои парламенты — Круги и Раду, воскрешая многовековый институт казачьей власти — выборного Атамана и Правительство, утверждая свои казачьи Конституции, выбирали в Атаманы, в председатели Кругов, вводили в состав правительства не настоящих борцов за казачью свободу и казачью государственную независимость, а ставили на эти высокие посты тайных и явных защитников единой и неделимой России. 
 
За эту роковую ошибку Кубанское Казачество заплатило тем, что так и не смогло добиться организации своей Кубанской армии, заплатило страшным и позорным ноябрем 1919 г., унижением Рады и всей Кубани. 
 
То же самое, только в больших размерах, произошло в начале 1920 г. с тремя Казачьими Войсками: Вер¬ховный Круг строил Казачье Государство, рвал с рус¬ской контрреволюцией возглавляемой Деникиным, а казачьи правители и казачьи высшие военные начальники демонстративно перешли на сторону Деникина, выявив этим не только свое несогласие с решениями Верховного Круга по основным вопросам казачьего бытия, но и смело заявили что они воспротивятся проведению в жизнь этих постановлений... 
 
И перед казачьими самостийниками вновь во весь рост стал вопрос: или отказаться от построения Казачьего Государства, или же немедленно и решительно удалить с казачьих верхов всех сторонников Деникина, заменив их решительными защитниками Казачьей Государственности. В первую очередь, надо было заменить всех тех казачьих  правителей, которые на совещании в Тихорецкой высказались против решений Верховного Круга и за поддержку ген. Деникина... 
 
Однако Верховный Круг по формальным причинам не мог этого сделать, так как власти по отдельным Казачьим Войскам были поставлены местными Кругами — Донским и Терским и Кубанской Радой и только ими могли быть удалены и заменены новыми лицами. 
 
В то время вышло наружу вновь и другое зло казачьей жизни: в самой толще казачьей, избиравшей депутатов на Круги и Раду, и среди этих избранников народа далеко не все было ясно,  что касается борьбы за казачью государственную независимость. Не было, конечно, случайностью то, что на Дону и на Тереке председателями Кругов, Войсковыми Атаманами и председателями Правительств были только горячие сторонники России, только защитники оставления Казачьих Земель в составе русского государства. Сама казачья масса через своих депутатов выбирала таких правителей, давала им моральную поддержку в их русской деятельности, a значит, сама масса несла ответственность и за результаты политики своих выборных атаманов, председателей Кругов и Рады, и назначенных атаманами казачьих правительств... 
 
Казачьи победы над красными войсками у ст. Ольгинской и Батайска подняли престиж и значение казачьего высшего командования — штаба Донской армии, руководившего операциями войск во время этих боёв. Именно это командование было инициатором Тихорецкого совещания и само весьма активно и решительно поддержало ген. Деникина, приютившегося со своим штабом на станции Тихорецкой. 
 
Деникин нужен был казачьим верхам, как лицо возглавлявшее и олицетворявшее борьбу за ту именно идею, которой служили эти верхи — единой и неделимой России. Казачьи русофильские верхи хорошо понимали и знали, что в провале казачьего освободительного движения виноваты и они, а не только ген. Деникин.  
 
В свою очередь, Деникин жался к этим верхам потому, что только благодаря им и через них он мог использовать Казачество для русских целей.
 
Если бы стремление к Казачьей Государственности было бы воплощено в жизнь через Верховный Круг, на Казачьей Земле нечего было бы делать не только Деникину со своею ставкою, но и всем тем казачьим правителям, которые были против Казачьей государственной самостоятельности. 
 
Поэтому казачьи (русские) верхи защищали Деникина, а последний защищал эти верхи, ибо они помогали ему вести борьбу против Казачьей самостийности. Между Деникиным и этими верхами давно уже установилась активная взаимная поддержка и «братская выручка» в борьбе за общие цели. 
 
Штаб Донской армии через Тихорецкое совещание решил поднять покровительственную руку над осиротевшей главою Деникина, затерявшегося и растерявшегося в бесконечной казачьей равнине. А ген. Деникин без совета этого штаба не делал тогда ни одного сколько-нибудь серьезного шага в казачьем вопросе.  
 
Казачьей распыленности и неорганизованности русские противопоставили свою, правда неписанную, но морально крепкую и целостную русскую организацию, хорошо знавшую, чего она хочет и кто ее возглавляет и ведет на борьбу с противником. 
 
Тихорецкая демонстрация единства,   существовавшего между Деникиным и казачьими верхами, прошла настолько удачно и так воодушевила всех их, решивших открыто и смело выступить   против Верховного Круга, что совещавшиеся 12 января в Тихорецкой решили дать политический бой казакам-самостийникам на заседании самого Круга в Екатеринодаре. 
 
Сам председатель Верховного Круга И. П. Тимошенко протаптывал генералам дорожку к Верховному Кругу.  
 
«После совещания (в Тихорецкой) Тимошенко обратился ко мне», пишет Деникин, «с предложением; прибыть на Круг, уверяя, что личное общение разрешит скорее и легче все недоразумения. Я ответил, что это будет зависеть от того, как отнесется Круг к вынесенным сегодня постановлениям» (т. V-й, стр. 298 ). 
 
Оставляя в стороне вопрос о роли И. П. Тимошенко, пока отметим только один факт из его деятельности: после расправы с Краевой Радой и повешения А. И. Кулабухова, ген. Покровский немедленно собрал во дворце Кубанского Атамана совещание для обсуждения вопроса «о снабжении Кавказской армии»; на это совещание пришли и тогдашние члены Кубанского Правительства, а в числе их и министр продовольствия и снабжения И. П. Тимошенко, державшийся на совещании подчеркнуто – заискивающе перед Покровским; Тимошенко дошел до того, что лично Покровскому услужливо предложил снабдить его отличными окороками с одного из кубанских заводов... Человек, способный на такие поступки, оказался в такие страшные времена во главе бурного общеказачьего парламента, обязанного вывести Казачество на твердую, прямую дорогу. 
 
Выступление ген. Деникина на Верховном Кругу было назначено на 16 января. Решено было, что Деникин выступит там с соответствующими программными заявлениями по всем основным вопросам. 
 
Ген. Деникин, заготовив проект своей речи, предназначенной к прочтению на Верховном Круге, 15 января вечером прибыл с ним на станцию Сосыка на совещание с командующим Донской армии ген. Сидориным и его штабом. На совещании в Сосыке присутствовали ген. Деникин, нач. его штаба ген. Романовский, командующий армией ген. Сидорин, начальник штаба Донской армии ген. Кельчевский и начальник оперативного отделения этой армии полк. Добрынин. 
 
Совещание, прежде всего, остановилось на обсуждении вопроса о положении фронта: «На оперативном докладе было выяснено, что начатая 14 января операция против прорвавшей фронт 2-го Донского корпуса конницы Думенко (на р. Маныче, в районе хут. Веселого; см. главу VII) сулит полный успех, в связи с чем временно исполняющий должность командира 4 Дон. корпуса ген. Павлов даже запрашивал о возможности преследования противника за р. Дон. Препятствием к этому являлась невыясненность двух вопросов: 
 
1) будет ли в операции 15 января противником;1 введена в дело, вместе с конницей Думенко, и конница Буденного (Конная армия Буденного к этому времени была переброшена из района Ростова - Нахичевани в район   ст. Богаевской и направлялась для удара на нижнем Маныче); 
       
2) каковы надежды на помощь Кубани и следует ли ожидать ее помощи. 
 
В общем было выяснено, что особых надежд на Кубань сейчас возлагать нельзя, что ее казаками наглядном проявлены все признаки шкурничества и для придания законности уклонению большинство казаков идет без седел и лошадей. В заключение было намечено решение, если операции против конницы противника дадут хорошие результаты, то, быть может, придется действовать и дальше, по крайней мере, для захвата Новочеркасско-Ростовского плацдарма. 
 
 «Направлению Великокняжеская - Тихорецкая главком не придает особого значения даже в том случае, если бы здесь пришлось временно и осадить — главное направление это к политическому центру Дона». 
 
Из приведенной выписки отметим, прежде всего, то, что врем. командир 4 Донского кон. корпуса ген. Павлов считал возможным гнать противника с р. Маныч за р. Дон, и что штаб Дон. армии и ген. Деникин признавали возможным «действовать и дальше». Это только подкрепляет высказанное нами выше утверждение, что возможно было тогда же начать освобождение территории земли Войска Донского, захваченной большевиками. 
 
Важным является и то, что Деникин не придавал особого значения защите направления Великокняжеская — Тихорецкая. Важно это потому, что именно на это направление большевистское командование вскоре перенесло свой главный удар, решивший судьбу   всего фронта (главы XI - XIV). 
 
Далее, на совещании «большое внимание было отведено вопросам политики. Командарм — ген. Сидорин — доложил Главкому информационный материал о Екатеринодаре, где Верховный Казачий Круг принимает решение для ответа на запросы, поставленные ему командованием. 
 
«По одним данным настроение там после совещания 12 января сильно понизилось, по другим — Донской Атаман сделал некоторые уступки с занятой им позиции на заседании 12 января, принес извинения за резкие выражения в роде «совдеп» и т. д. 
 
«Это изменение курса признано было Главкомом, командармом и их начальниками штабов совершенно непонятным и недопустимым и решено, во всяком случае, поддерживать Атамана, председателей Правительства и Круга, так как время для перемены признано неподходящим, а между тем против указанных лиц ведется сильная кампания» (из официальной записи об этом совещании). 
 
Как уже отмечено было выше, на совещании 12 января в Тихорецкой Донской Атаман ген. Богаевский в своих заявлениях глубоко оскорблял и унижал Верховный Круг. Члены Донского Круга — 50 из них входило в состав Верховного Круга, — узнав о таких заявлениях выборного Атамана, естественно, были глубоко возмущены его поведением. Богаевский принужден был принести извинения. 
 
Однако, генералы Деникин, Сидорин, Романовский и Кельчевский — один казак и три русских, как видно из записи о ходе совещания, «бывшего 15 января, были возмущены такой «уступкой» со стороны Богаевского, «так как время для перемены признано неподходящим», и эти генералы решили «во всяком случае поддерживать» своих коллег по работе среди казаков — г. г. Мельникова, Харламова и Богаевского. Для генералов было важно поддерживать несогласия, рознь и борьбу в среде Казачества, чтобы легче было держать его в своих руках. 
Так действовали заговорщики против Казачьего Парламента, собиравшегося стать на Казачий Путь. 
 
«Обратившись к вопросу предстоящего завтра выступления в Верховном Круге, Главком прочитал пространную и всесторонне разработанную им декларацию, законченную с громадным подъемом. Начинается декларация признанием сделанных ошибок и высказанным  желанием их исправить. Обрисовав причины неудач, декларация указывает на то, что если Верховный Круг постановит взять в свои руки полноту Верховной власти, то главнокомандование этому не подчинится. Следствием этого разногласия будет уход добровольцев с фронта и полный развал и казачьего фронта, выяснить вину в чем будет делом истории, причем главнокомандующий отметил готовность сражаться за Россию и невозможность — только за Казачество». 
 
Совещание всецело одобрило эту часть декларации Деникина и этим самым, вместе с ним, решило вступить на путь дальнейшей борьбы против проведения в жизнь решения Верховного Круга, принятого 11 января (глава IV), об организации союзного Казачьего Государства.

При обсуждении дальнейшей части декларации «горячий протест встретил пункт о передаче земли за вознаграждение. Высказано мнение, что этого совершенно не следует говорить, так как фактически никакое командование не в состоянии будет решить этот вопрос без Учредительного Собрания. Это возражение вызвало сильные колебания главкома. Видимо, стоя всецело на стороне народа, главком все таки еще болел и за тех, кого он считал обездоленными при проведении этой реформы. 
 
— «Ведь у вас же тоже земля отбирается за выкуп?» пытался слабо возражать главком на пылкие выпады Донцов. Ответом на это послужило возражение, что дарственные земли и войсковые передаются бесплатно, а купленные — по тем оценкам, которые были в период перехода земли к последнему владельцу, что по нынешним ценам следует считать почти бесплатно. 
 
Результатом этих разговоров явилось исправление главкомом пункта о земле в духе желаний Донского командования... 
 
По другим вопросам особых разногласий не было. 
 
Около 1 часа ночи 16 января совещание было кончено и главком был приглашен на ужин, во время которого были получены сведения о блестящих успехах Донцов и Добровольцев 15 января (глава VII). Около 3 часов ночи главком отбыл в Екатеринодар» (та же запись о совещании). 
 
«16 утром мой поезд», говорит Деникин, «прибыл в Екатеринодар. Тотчас начались посещения целого ряда лиц, имевших целью побудить меня к уступкам и предотвратить возможный разрыв. Явились английский и французский представители, принеся навеянный Кругом, но все же далекий от его пожеланий проект государственного устройства Юга. Их речи были неуверенны, понимание положения сбивчивое, но цели несомненно искренние. 
Пришел и Тимошенко (председатель Круга), который, в качестве аргумента в пользу уступок и соглашения с казачеством, привел «достоверное сведение» о... брожении в добровольческих кругах» (Очерки, т. У, стр. 299). 
 
В полдень ген. Деникин прочитал на Верховном Круге свою длинную декларацию, в которой обещал «искупить свои большие и малые, вольные и невольные вины перед Родиной», говорил о том, что у него «болело сердце за тысячи погибших Добровольцев, которые, имея возможность безболезненно уйти в Крым, жесточайшими боями пробивались к Дону, чтобы вместе с Донцами грудью прикрыть Кубань и Кавказ»; говорил о последних казачьих победах на р. Дону и р. Маныче и об общей слабости советской России, упорно нападал на Кубанцев... 
«И если Верховный Круг все же найдет возможным принять рискованное решение — откажется от организации общерусской власти, создаст Казачье Государство, отдельную армию и поставит ей задачу только самозащиты, то ни мне, ни Добровольческой армии здесь не место... Я с Добровольческой армией уйду. Русские офицеры и Добровольцы, заполняющие почти все технические части казачьих войск, уйдут с нами. Уйдет и значительное число казачьих начальников... В тот же; день рухнет весь фронт. Большевики зальют Задонье и Кубань»... 
 
Деникин выдвинул следующие положения: 
 
1. Едина, Великая, Неделимая Россия. 
2. Донская и Кубанская армии составляют нераздельную часть единой русской армии, управляемой одни ми законами и единой властью. 
3. Борьба с большевиками до конца. 
4. Автономия окраин и широкая автономия Казачьих Войск, историческими заслугами оправдываемая. Широкое самоуправление губерний и областей. 
5. Правительство, ведающее общегосударственными делами, из лиц честных, деловых и не принадлежащих к крайним воззрениям. Полное обеспечение в нем интересов Казачьих Войск вхождением казачьих представителей. 
6. Представительное учреждение законосовещательного характера. 
7. Земля — крестьянам и трудовому казачеству. 
8. Широкое обеспечение профессиональных интересов рабочих. 
9. Всероссийское Учредительное Собрание, устанавливающее форму правления в стране. 
 
Деникину ответил председатель Верховного Круга И. Тимошенко: 
«Два года длится упорная, ожесточенная борьба», между прочим сказал Тимошенко, «и в этой борьбе Казачество заняло одно из первых мест. Оно было тем фундаментом, на котором укрепили знамя с лозунгом Великой, Единой, Свободной России. Великие русские патриоты генералы Корнилов, Алексеев и наш Главнокомандующий генерал Деникин, во имя освобождения поруганной и обесчещенной Родины борются рука об руку с казаками... 
... «Мы глубоко ценим талант нашего вождя... Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, объявив себя верховной властью на Дону, Кубани и Тереке, не мыслит себя совершенно отдельно, отрезанным государством от России! Идея Великой, Свободной России Верховному Кругу близка и дорога! Верховный Круг так же будет бороться за эту идею!... Верховный Круг понимает и знает, что уход главнокомандующего ген. Деникина, уход добровольческих частей — это гибель Казачеству, но это вряд ли будет спасением и небольших частей добровольцев... 
... Верховный Круг Дона, Кубани и Терека свято хранит в своих сердцах идею Великой, Единой, Свободной России», восклицал председатель Тимошенко («Вестник Верховного Круга», номер 7, за 20 января 1920 года). 
 
Председатель Верховного Круга Тимошенко, как сказано выше, сам пригласил Деникина на заседание Круга. Тот же Тимошенко произнес потом выше приведенную речь (с текстом своей речи г. Тимошенко никого из членов Круга перед тем не познакомил). Сопоставляя эти факты, видим, что председатель Круга много сделал для того, чтобы склонить Верховный Круг к соглашению с ген. Деникиным. Тимошенко, бряцая звучными легкими фразами о казачьей самостийности, в действительности, вместе с председателем Донского Круга В. Харламовым и председателем Терского Круга Губаревым, стал в одну шеренгу бойцов за неделимую Россию. 
 
Каково же было настроение рядовых членов Верховного Круга и в какой степени ответная речь Тимошенко отвечала их желаниям? Один из очевидцев рассказывает: ... «Когда Деникин в эффектной форме корниловского полка стоял на трибуне перед членами Верховного Круга, посторонние свидетели, и я в том числе, вполне определенно ощущали, что между главнокомандующим и серой массой казачьей, заполняющей зал заседания, ЛЕЖИТ ЦЕЛАЯ ПРОПАСТЬ. В кулуарах, где члены Верховного Круга в душной, прокуренной атмосфере оживленно делились своими впечатлениями, особенно остро чувствовалось, что ставка и члены Верховного Круга — ДВЕ НЕПРИМИРИМО ВРАЖДЕБНЫЕ СИЛЫ, которые никоим образом не могли вступить между собою в химическое соединение. Что бы ни говорил Деникин, ему не доверяли» (Раковский. В стане белых, стр. 81-82). 
 
Но казачьи верхи сделали все, чтобы Верховный Круг не порвал с Деникиным... 
Отдельно стоит вопрос о кубанских — Атамане и Правительстве Иваниса, вышедших из недр «Кубанской Рады народного гнева». Для освещения действительной политической позиции и подлинного лица их, отметим пока — что только следующие факты. 
 
1. Деникин произвел государственный переворот на Кубани в ноябре 1919 г. По приказу Деникина был повешен член Рады А. И. Кулабухов. Краевая Рада в сессии с 30 декабря до 7 января восстановила кубанскую государственность, поручив исполнительную власть вновь избранному Атаману Букретову. Новая власть не поставила вопроса о привлечении Деникина к законной ответственности за совершенное в ноябре злодеяние. Деникин свободно передвигался по территории Кубани. Больше того, новая власть вела с ним мирные переговоры и допустила появление его в столице Кубани... 
 
2. Атаман Букретов и Правительство Иваниса фактически подтягивали казаков под знамена Деникина. 15 января 1920 г. появился следующий приказ: 
 
ПРИКАЗ 
Кубанскому Казачьему Войску, номер 32. 
15 января 1920 г. 
 
«Ко мне поступают донесения, что во многих станицах, отделах и полковых округах в настоящее время население занято политикой в ущерб плодотворной и край не необходимой работе на помощь фронту. 
Видимо некоторые казаки этих станиц склонны верить больше пропаганде, исходящей из подполья и из рук опытных провокаторов. 
Стыдно! Пора бы казакам убедиться, что те «доброжелатели», которые сейчас сулят Казачеству разные блага и тем стараются усыпить их бдительность, не так давно, всего лишь год тому назад, на кровавом опыте и на казачьей шее показали, что всякие посулы и добрые обещания не в их духе. 
Требую, чтобы отныне все население напрягло все силы к ускорению формирования частей, которые должны бодро и дружно влиться в ряды Кубанской армии, рожденной для защиты своих станиц от воли красного террора. 
Время не ждет! Еще раз приказываю забросить разъедающую нас политику. Одна должна быть политика — выдержка, спокойствие и победа над врагом, остальное приложится. 
Войсковой Атаман, ген. шт. ген.-майор Букретов. Член Правительства по военным делам, ген. шт. ген.-лейт. Болховитинов». 
 
Когда население призывали бросить заниматься политикой и безоговорочно идти на фронт, а сами продолжали вести далеко не ясную политику, ставленник Деникина — ген. Шкуро продолжал разъезжать в это время по станицам Кубани в качестве командующего Кубанской армией, назначенного ген. Деникиным.  
 
Однако, Кубанский Атаман и Кубанское Правительство не ограничились этим: 18 января был издан «Приказ по Кубанскому Казачьему Войску, номер 45, назначавший чуждого для Кубани ген. Стогова Николая Николаевича, начальником штаба Кубанской армии, а полк. Булгакова Константина Герасимовича, генерал - квартирмейстером Куб. армии, и при этом ссылались на ст. ст. 37 и 41 основных Законов Кубанского Края. Чтобы вполне ясным стало это назначение, надо иметь в виду, что ген. Стогов был ставленником ген. Деникина. 
 
Таким образом, организуемую Кубанскую армию заблаговременно и предусмотрительно передали в руки русских генералов: Болховитинов — военный министр, Шкуро — командующий и Стогов — начальник штаба этой армии. 
 
Нельзя сомневаться в том, куда повели бы кубанцев эти генералы... Кубанцам запрещали заниматься политикой, а сами, втихомолку, над казачьими головами замыкали русский круг... 
 
Естественно, что Кубанские казаки, видя такую работу своих правителей, не очень то воодушевлялись на новые жертвы.