Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Глава 3

Борьба между «белыми» и Кубанью продолжается. — Кубанцы yе хотели уже дальше воевать под знаменами Деникина. — Сессия Рады 30 декабря 1919 — 7 января 1920 г. — Выборы новою Кубанскою Б. Атамана ген. Букретова. — Повое кубанское правительство. — Поведение представителей Союзников. — телеграмма ген. Сидорина. 
 
 
Русское «белое» движение, как Известно, вело борьбу не только за свержение советской власти в России, но и против самостийнических стремлений других народов, особенно против возрождения казачьей государственности. 
 
Упорной и систематической была эта борьба между «белыми» и Кубанью... Кубанская Краевая Рада защищала право Кубани на самостоятельное ведение, как внутренней, так и внешней политики Кубанского Края. 
Среди всех Казачьих Областей только Кубань ни в каком отношении не признала над собой власти правительства Деникина. Кубань отвергла все проекты объединения с русским «белым» командованием. 
 
Кубанская Законодательная Рада первая, еще в июне 1919 г., постановила закрыть русский «Осваг» в пределах Кубани. Представители Кубани на так наз. Южно - Русской конференции упорно и последовательно защищали право Казачества на самостоятельное решение своей судьбы, на самостоятельное ведение своей внутренней и внешней политики. 
 
В свою очередь, русские всеми способами и средствами стремились помешать Кубани осуществить ее программу государственного строительства: они неоднократно в 1918 - 1919 г. г. ставили вопрос о государственном перевороте на Кубани... В январе 1919 г. «белые» убили представителя Украины на Кубани — полк. Боржинского; в июне того же года они же убили в Ростове председателя Кубанской Краевой Рады, Н. С. Рябовола, а в октябре предали военно-полевому суду Кубанскую заграничную делегацию... 
 
Неоднократно обращаясь к вопросу о взаимоотношениях «белого» движения и Кубани, глава этого движения, ген. Деникин, в своих «Очерках русской смуты» говорит, между прочим, следующее: «На самом деле — она (борьба) представляла поход Кубанской само¬стийности против национальной России вообще» (т. У, стр. 194). 
 
Чтобы окончательно покончить с самостийностью Кубани, «белые» отважились на ноябрьский переворот: повесили члена Рады А. И. Кулабухова, насильно изменили Конституцию Кубани, уничтожили Законодательную Раду, уничтожили Закон о Кубанской армии, лишили прав Кубанскую заграничную делегацию, передали власть «линейской группе» (Деникин, там же, стр. 215), выбросили за границу 12 членов Кубанской Краевой Рады... 
 
Вся «русская общественность» и правительственные (осважные) круги пришли в восторг от этого переворота, так как русские беженцы верили, что Кубань после этого пойдет у них на поводу и Кубанские казаки своими головами промостят широкую дорогу в Москву для вождей «белого» движения (см. русские газеты «Великая Россия», «Свободная Речь», «Приазовский Край», «Кубанское Слово», «Кубанский Путь» и др. за ноябрь 1919 г.). 
 
«Но судьба судила иначе», — признает ген. Деникин (V-й том «Очерков», стр. 215). 
 
Напрасно избранный во время переворота новый Атаман ген. Успенский в приказе от 6-го декабря разъяснял казакам смысл переворота и призывал их к борьбе вместе и в союзе с ген. Деникиным («Трагедия Каза¬чества», ч. III, стр. 642). 
Напрасно после смерти ген. Успенского председатель Кубанского Правительства, пришедший на этот пост вследствие того же переворота, взывал к казакам: ... «Смертельный кровавый враг наш угрожает раздавить Дон и переброситься на Кубань. Главнокомандующий даст сокрушительный отпор врагу, но для этого нужна помощь всех... Подымайся, Кубань! Бейте в колокола и пусть мощный гул их по станицам и хуторам пробудит геройский казачий дух для решительной, несомненно победной последней схватки с красными разбойниками! Приказываю призвать казаков присяги 1895 - 1900 годов (младшие возрасты уже были мобилизованы)... Первым днем призыва назначаю 28 декабря. Старики, пока жите пример молодым — идите вперед! Трусы и дезер¬тиры пойдут за вами... Решается судьба русских армий. Решается судьба Казачества»... 
 
Напрасно члены президиума Краевой Рады ездили в некоторые Кубанские части и призывали их выйти на фронт... 
 
«Дезертирство Кубанцев приняло массовый характер», — говорит Деникин... — «За Дон, домой потекли довольно внушительного состава полки, на хороших конях» (Очерки, т. У, стр. 262). 
 
Кубанцы не хотели уже дальше воевать под знаменами Деникина. 
Не менее показательным было и то, что Финансово-экономическая комиссия, избранная Кубанской Краевой Радой уже после переворота в ноябре 1919 г., после все стороннего обсуждения положения Кубани и ее взаимоотношений с соседями и с правительством Деникина, в заседании 10 декабря 1919 г. постановила: 
«1. Признать невозможным безоговорочное установление свободной торговли;  
2. признать необходимым сохранение вмешательства Краевой власти в хозяйственно-экономические отношения населения;  
3. признать желательным объединение экономической политики Юга России;  
4. признать необходимым реформирование раз¬решительной системы вывоза и ввоза товаров в смысле ослабления регистрационной формальности и интересах хлебороба». 
 
Таким образом, Кубань стремилась сохранить спою экономическую самостоятельность и после ноябрьского переворота. 
 
Вместе с тем Кубань позаботилась об обеспечения фронта продовольствием, для чего ввела хлебную повинность — каждый хлебороб должен был дать бес¬платно для армии по 5 пудов с каждой десятины посе¬ва 1919 г. Эта повинность давала до десяти с половиною миллионов пудов хлеба. Этот факт также свидетельствует о том, что Кубань не собиралась прекращать борьбы... 
 
Как уже было отмечено выше, и после ноябрьского переворота работала Южно - русская конференция, при чем на эту конференцию прибыла Кубанская делегация в частично обновленном составе. Однако, самостийническое настроение широких кругов населения Кубани проявлялось настолько бурно, ненависть к деникинщине всюду по станицам выбивалась наружу настолько сильно, что и новые представители Кубани на конференции не осмелились пойти на признание власти ген. Деникина. По этому поводу ген. Деникин говорит следующее: «В конце декабря Дон и Терек пришли к полному соглашению с командованием о конструкции Южной государственной власти. Кубань же вновь воздержалась, а по станицам «Коп» (кубанский отдел пропаганды) рассылал многозначительные разъяснения: «Так что же, казачество?!! Отвергает ли оно мысль о диктатуре? Станет ли оно на защиту трудового народа, над которым уже вьются арканы, закидываемые помещиками, движущимися вместе с Особым Совещанием при Доброармии? Или его опять, как встарь, новоиспеченные цари и их лакеи обманут и приспят?!... Или, быть может, казакам, ушедшим далеко в глубь России, просто не дадут увидеть родной Край, как не дали увидеть ближайшую судьбу родного народа и родного Края Н. С. Рябоволу»... 
 
И далее ген. Деникин говорит: «Принципиальное соглашение с Доном и Тереком было достигнуто как раз накануне общей эвакуации Ростова и Новочеркасска, перевернувшей вверх дном все предположения и в корне изменившей взаимоотношения наши с Казачеством» (т. V., стр. 206). 
 
После смерти ген. Успенского, обязанности Атамана исполнял председатель Кубанского Правительства Ф. С. Сушков, известный сторонник Добровольческого командования. Но, даже это Кубанское Правительство не позволило ген. Деникину разместить на территории Кубани свои правительственные учреждения после их чрезвычайно поспешной и беспорядочной эвакуации из гор. Ростова. И все эти учреждения, «вследствие враждебности Кубанского Правительства», — говорит Деникин, были направлены в Новороссийск и в Крым. 
 
То же Кубанское Правительство не могло дать своего согласия и на то, чтобы ген. Врангель занимался на Кубани формированием конных корпусов, «ибо ясны были затруднения при мобилизации войск, если во главе дела будет стоять вчерашний усмиритель Кубани», — поясняет бывший сторонник Врангеля Д. Скобцов, в дни переворота в ноябре ставший председателем Кубанской Краевой Рады («Голос минувшего на чужой стороне», номер 1, за 1926 г., стр. 261). 
 
Множество фактов из жизни Кубани за последний месяц 1919 г. убедительно говорили о том, что Кубань, наученная горьким двухлетним опытом, не только отвергла сотрудничество с русскими контр-революционными силами, возглавлявшимися ген. Деникиным, но ненавидела вообще все то, что носило печать деникинщины. 
 
Кубанское Казачество кипело гневом к деникинцам и к тем казакам, кто поддерживал Деникина.                                                      
 
К концу 1919 г. кубанские казаки были вполне подготовлены к полному разрыву с русским «белым» движением. 
 
Но большевистские русские армии нависали на границах Кубанского Края, неся реальную угрозу нового порабощения. Поэтому, готовясь к разрыву с деникинцами, Кубань искала путей защиты от большевистского завоевания. 
 
Отношение Кубани к «белым» и к «красным» русским, искание настоящих и верных союзников в тяжелой войне нашли свое яркое выражение в работе Кубанской Краевой Рады, заседавшей в Екатеринодаре от 30 декабря 1919 г. по 7-ое января 1920 г. 
 
Рада состояла из депутатов, избранных населением Кубани еще осенью 1918 г., вскоре после освобождения Кубани от советских войск. Эта Рада имела сессии в но¬ябре - декабре 1918 г., в феврале и в октябре - ноябре 1919 г. (части II и III «Трагедии Казачества»). На глазах этих депутатов Кубань прошла чрезвычайно сложную и тяжелую борьбу на два фронта:   освобождение от большевистских войск в конце 1918 и в начале 1919 г.; бои в Донецком бассейне и на р. Маныче в феврале - мае 1919 г.; победный выход кубанцев на р. Волгу и на р. Днепр; выход казаков на русскую территорию в районе гор. Воронежа и станции Касторной; тяжелое отступление казаков на р. Дон и р. Сал в ноябре - декабре 1919 г. Та же Рада недавно пережила тяжелые ноябрьские дни... Осенью 1918 г. эта же Рада выдвинула вопрос о создании Южно - русского союза и видела провал этого плана в 1919 г.; та же Рада в 1918 г. издала закон о Кубанской армии и видела, как ген. Филимонов, при помощи некоторых старших кубанских офицеров, помог Деникину фактически похоронить этот закон; на глазах этой Рады ген. Деникин подходил к городу Туле, а к концу 1919 г. отлетел в Крым и за нижнее течение р. Дона... Адмирал Колчак весною 1919 г.был у р.Волги, а теперь — армии его распылились, а советские войска захватывали обширные земли Сибири и Туркестана; на глазах этой же Рады два раза — в декабре 1918 г. и в августе 1919 г. — украинские войска входили в стольный город Киев, а теперь только остатки их где - то далеко от Киева вели неравную борьбу; эта же Рада видела в 1918 г. триумфальный приход в разные черноморские города представителей могущественных держав Антанты — победительниц в мировой войне 1914 -1918 г. г., и громогласные и торжественные  заявления их о том, что они окажут свою мощную поддержку в деле окончательного поражения большевизма в России, а теперь члены Рады читали в газетах многозначительные сообщения о том, что Союзники уже сняли экономическую блокаду с большевистской России, что председатель правительства Англии делает заявления об отказе от борьбы против большевистской власти... 
 
Все это видели и слышали члены Рады... 
Было над чем задуматься! 
 
После ноябрьского переворота произошло чрезвычайно знаменательное явление: те кубанцы, которые подлежали отправке на фронт, в подавляющем большинстве своем остались в станицах; в то же время большинство тех кубанцев, которые перед ноябрьским переворотом были в составе фронтовых частей на Украине, в декабре ушли на Кубань. Кубанские части на Царицынском направлении тоже были сильно ослаблены. 
 
Боевая часть кубанских казаков, как-бы совершенно сознательно, по определенному и для всей Кубани одинаковому плану, оторвалась от «красного» и «белого» русского противника, ушла подальше в тыл для реорганизации сил, для составления нового плана борьбы.. Так разумные полководцы, при тяжелой обстановке на фронте, стараются оторвать от противника свои войска, чтобы получить возможность реорганизовать их вне непосредственных ударов противника. 
 
Кто же при тех объективных условиях внутреннего и внешнего положения Кубани мог вывести ее из очень сложной ситуации? 
Эту задачу могла разрешить только Краевая Рада, как единственный выразитель желаний и воли большинства населения Кубани. 
Какие же решения приняла Рада? 
Прежде всего она удалила с председательствования в Раде Д. Е. Скобцова, попавшего на этот высокий пост в дни переворота на Кубани, и избрала в председатели Рады И. П. Тимошенко: за 223 голоса, против — 134 голоса. 
Потом Рада перешла к разрешению более трудного вопроса — избрания Атамана. Тогда все сходились на мысли, что Атаманом может быть только такое лицо, которое может организовать, прежде всего, оборону Края от советских войск: лично руководить делом организации Кубанской армии и в нужный момент сможет взять на себя главное руководство боевыми операциями Кубанской армии. 
 
Группа членов Рады - самостийников, обсуждая вопрос о кандидате в атаманы, решила категорически отвергнуть кандидатуры лиц, о которых было известно, как о сторонниках Деникина. Подходя с этой точки зрения к кандидатурам, самостийники снова могли с грустью констатировать, что среди старших боевых начальников из числа кубанских казаков, такого кандидата на атаманский пост не находится... 
 
Из целого ряда названных кандидатов остановились на кандидатуре ген. Букретова, приписном казаке. В начале 1918 г. одно время Букретов занимал пост командующего вооруженными силами Кубани. 
 
После освобождения гор. Екатеринодара от большевистских войск, в августе 1918 г. и до конца 1919 г. ген. Букретов не принимал активного участия в вооруженной борьбе против большевиков, так как Деникин и его окружение его игнорировали. Официально это обстоятельство пояснялось тем, что ген. Букретов в период первого захвата большевиками власти в Екатеринодаре, оставался в этом городе, занимаясь личными хозяйственными делами. Русские генералы подозревали Букретова в склонности к сотрудничеству с самостийниками Кубани.  
 
Действительно, в 1919 г. ген. Букретов, находясь не удел, поддерживал более или менее близкие отношения с самостийной частью Законодательной Рады. 
Ген. Букретов считался противников ген. Деникина и его политики. 
Когда в самом конце 1919 г. о кандидатуре ген. Букретова в Атаманы начали говорить серьезно, по поручению группы самостийников члены Рады, В. Н. Иванис, И. А. Билый и полк. Бедаков вели переговоры с ген. Букретовым с целью более точного выяснения программы его будущей деятельности как Кубанского Атамана. Ген. Букретов вполне согласился с тем, что Кубань должна немедленно организовать свою армию, что конечной целью войны против большевиков является очищение Казачьих Земель от советских войск, но что Кубань разрывает с Деникиным теперь же. 
 
Казалось, что, наконец - то, самостийники нашли среди военных подходящего кандидата в Атаманы. Как увидим ниже, они в этом ошиблись... 
На официальном заседании Рады 31 декабря 1919 г. на голосование было поставлено две кандидатуры: ген. Букретова и ген. Ткачева. Ген. Букретов получил 275 избирательных и 102 неизбирательных голоса, а ген. Ткачев — 133 избирательных и 244 неизбирательных. 
Новый Войсковой Атаман ген. Букретов назначил новое Кубанское Правительство в следующем составе: B. Н. Иванис — председатель и члены: Л. В. Белашов, C. С. Ланко, Д. А. Филимонов, Голуб, ген. Болховитинов, Колотинский, Ледомский, Копейковский, Сулятицкий, Ивасюк и Натырбов. 
 
Далее Краевая Рада единогласным решением своим восстановила Конституцию, измененную в ноябре 1919 г. Этим самым была восстановлена Кубанская Законодательная Рада и Закон о Кубанской армии, уничтоженные во время того же ноябрьского переворота. 
 
Краевая Рада восстановила в правах Кубанскую заграничную делегацию во главе с Л. Л. Бычем. 
 
Тогда же Рада постановила возвратить из - за границы членов Кубанской Краевой Рады, высланных туда ген. Деникиным после того же переворота (см. ч. III, «Трагедия Казачества»). 

Атаман ген. Букретов немедленно вступил в переговоры с английским и французским представителями при генерале Деникине с целью выяснения вопроса о снабжении Кубани оружием. Глава английской миссии ген. Хольман ответил Букретову, что вооружение имеется и даже предложил отправить в Новороссийск особую кубанскую комиссию для осмотра складов. 
Председатель Рады И. П. Тимошенко об этом ответе представителя Англии сообщил в заседание Рады, что вызвало там понятную большую радость... 
 
Подводя итоги работ этой кратковременной сессии Рады, можно сказать, что ясностью и определенностью отличаются только постановления, касающиеся ликвидации постановлений той же Рады, принятых ею во время ноябрьского переворота: Рада быстро отменила все то, что под давлением деникинцев принимала в ноябре. 
 
Однако, того же, к сожалению, нельзя сказать относительно выборов Войскового Атамана: в особе ген. Букретова во главе Кубанского Края стало лицо, которое, исключая короткий и неудачный период пребывания его на посту командующего Кубанскими войсками в начале 1918 г., в течение 1918 - 1919 г. стояло совершенно в стороне от политической и военной борьбы Казачества; лицо, настоящий политический облик которого, по меньшей мере, был неясен. 
 
Еще в большей мере это относится к назначенному Атаманом новому Правительству: если в самостийности некоторых членов этого Правительства можно было не сомневаться, то г. г. Ланко, Голуб, Колотинский, Натырбов и Дм. Филимонов были все теми же общерусскими патриотами. При этом следует отметить, что Дм. Филимонов еще во время 1-го Кубанского похода в 1918 г. одно время — в ст. Пензенской — весьма настойчиво предлагал Зак. Раде помириться с большевиками, а в 1919 г. входя в состав Кубанской заграничной делегации, весьма упорно протестовал против самостийнической политики ее, а по вынужденном возвращении на Кубань весною 1919 г. и в заседании Законодательной Рады, и на Съезде в г. Армавире в июне того же года резко осуждал самостийнические выступления той же Кубанской делегации, и, хотя осуждал земельную политику Деникина, но активно поддерживал русское «белое» движение в его стремлении собрать воедино «разрозненные части России (после Новороссийской и Сочинской катастроф Дм. А. Филимонов перешел к большевикам и потом служил у них). 
 
Особенно должно быть подчеркнуто то, что ответственейший пост военного министра Кубани был предоставлен ген. Болховитинову — лицу совершенно чуждому Кубани, появившемуся на Северном Кавказе только во времена большевистской власти в первой полови не 1918 г., к тому же судимому и осужденному деникинским судом за активную службу в советской армии. Уже заграницей стало известно, что ген. Болховитинов, занимая пост кубанского военного министра, верой и правдой служил большевикам. 
 
И на слабые, нерешительные плечи этого разношерстного Правительства, включавшего в свой состав и прямого агента врага, возложено было тягчайшее бремя государственной работы и борьбы при тех невероятно тяжелых условиях. 
Во всяком случае, такого состава Правительство не способно было воодушевить, собрать и повести в бой, переутомленные и изверившиеся в руководителях боевые ряды кубанских казаков. Не это правительство могло наверстать упущенное в предыдущие годы, исправить ошибки прошлого и побороть страшное настоящее. 
 
К тому же «красная» и «белая» Россия  перешли в новое энергичное наступление против кубанской и вообще против казачьей самостийности. Советская Россия и ее красные армии не ожидали, конечно, пока Кубань сорганизует свою армию. 
Не успели еще Кубанский Атаман и Кубанское Правительство присмотреться к делам, и, как следует, приступить к исполнению своих обязанностей, как уже 3 января 1920 г. командующий Донской армией ген. Сидорин прислал на Кубань нижеследующую телеграмму: 
«Кубанскому Атаману, копия Донскому Атаману, копия Терскому Атаману, копия Главкому. 
«Считаю своим долгом обрисовать Вам, Атаман, обстановку на фронте Донской армии. 28-го декабря Армия отошла на левый берег Дона и сейчас занимает фронт от станицы Цымлянской до устья Дона, т. е. 240 верст. Кавказская армия заканчивает отход за р. Сад на фронт село Торговое — станция Ремонтная — ст. Терновская. По данным разведки красные против фронта Донской армии сосредоточили три армии: 1-ю Конную армию Буденного, VIII-ю и IX-ю в составе четырнадцати пеших и не менее пяти конных дивизий, из коих на важнейшем направлении на фронте ст. Раздорская — Новочеркасск — Ростов — устье Дона он имеют восемь пехотных и четыре конных дивизии. Сейчас сама природа нам помогает. Начавшаяся 26 декабря оттепель продолжается и по сей день. Дон стал грозной преградой, не позволяя красным предпринять наступление в широком масштабе. Это дает нам возможность приводить в порядок и пополнять сильно поредевшие части, налаживать тыл и особенно обозы — этот бич наших войск. 
Однако, надо полагать, что в ближайшие дни погода изменится, наступят морозы и тогда начнутся крупные боевые действия. Группировка сил красных с полной очевидностью указывает на их стремление нанести удар в наш левый фланг с тем, чтобы в случае успеха отбросить на юго-восток и открыть себе дорогу на Кубань. Все это властно требует возможно быстрой организации Кубанской армии и столь же быстрого сосредоточения на север. Быстрота эта должна измеряться не неделями, а днями и крайний срок, к которому должно быть закончено сосредоточение Кубанской армии, я считаю середину января. Эти условия в связи с тем, что надеяться на наши железные дороги нет оснований, сами собою указывают и на те мероприятия, кои необходимо сейчас же принять, чтобы во время закончить сосредоточение и совместно с нами, даже не ожидая перехода красных в наступление, нанести им сокрушительный удар. 
3 января 1920 г. Номер 39/К. Сосыка. Ген. Сидорин». 
 
Действительно, большевистские армии в ночь с 4 на 5 января перешли в наступление через р. Дон на юг на фронте г. Ростов - ст. - Аксайская (см. ниже, глава V). 
 
Русские «белые» тоже не спали: прежде всего они постарались помешать установлению прямых сношений между новой кубанской властью и представителем Англии, снабжавшей оружием антибольшевистский Юг. 
 
5-го января 1920 г. в заседании Верховного Круга Дона, Кубани и Терека выступил с особым докладом Донской Атаман ген. А. П. Богаевский (см. ниже, гла¬ва V) и, в числе агитационных приемов, пущенных в ход для запугивания казаков и удержания их в подчинении Деникину, прочитал нижеследующее весьма важное письмо: 
 
«Кубанскому Войсковому Атаману генералу Букретову. 
Ваше Превосходительство! 
До меня дошли слухи о том, что есть недоразуме¬ния по поводу военного имущества, доставленного из Англии в Новороссийск. Поэтому считаю желательным доложить Вашему Превосходительству, что это военное имущество доставлено для вооруженных сил на Юге России, включая Казачьи Войска, под командованием Деникина. 
Приказ, данный мне Правительством Его Величества короля Англии, заключается в том, чтобы помогать генералу Деникину в его борьбе против большевиков. 
Поэтому это имущество будет распределено только по приказанию ген. Деникина, как и было сделано до сих пор, и только тем армиям, или частям, которые состоят в его распоряжении и подчинении. 
Я не могу дать никому ни одного патрона без согласия его Превосходительства Главнокомандующего ген. Деникина, и другого главнокомандующего не могу признать. 
Прошу, Ваше Превосходительство, принять уверение в моем глубоком уважении. 
Генерал - Майор Хольман, Начальник Британской Военной Миссии». 
 
В конце 1919 г. английский генерал Кийз обещал казакам поддержку и помощь оружием. Только на днях то же обещание ген. Хольман дал Кубанскому Атаману ген. Букретову, а теперь он же категорически отказывал казакам в английской помощи, чтобы удержать казачьи военные силы в распоряжении Деникина. 
Кубанцы все время вели более ясную самостийническую политику, потому то именно им сообщалось, что помощи оружием они не получат. 
 
А так как это сообщение сделал именно Донской Атаман на Верховном Круге, этим самым подчеркивалось, что Англия отказывает в помощи всему Казачеству... 
 
Казачество загонялось в тупик: с Деникиным оно хотело разорвать и собиралось советские армии само изгнать из казачьих пределов; крайне необходима была помощь оружием, как для осуществления этого изгнания, так и для последующей защиты Казачьих Земель от возможного нового большевистского нашествия; Англия прекрасно знала, что к концу 1919 года «белое» движение потерпело полный крах на всех фронтах... 
 
Несмотря на это, представитель Англии принуждал казаков подчиняться одному из обанкротившихся русских генералов или же прекратить борьбу против большевиков.