Календарь

П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
Яндекс.Метрика

Глава 2

Внешняя и внутренняя обстановка Юго-Восточного Казачества к началу 1920 г. — Подготовка разрыва Казачества с «белым» движением. — Пребывание Донской казачьей армии и Терских частей в русских руках. — Стремление русских генералов к захвату в своп руки военных сил Кубани. — Желание русских держать в своих руках государственную власть на Казачьих Землях. — Принятие генералом Деникиным предложения представителя Англии Мак-Киндера об отношении «к существующим окраинным правительствам». 
 
К началу 1920 г. вся территория казачьего Дона была занята советскими войсками: 1-я Конная армия Буденного, VIII-я, IX-я, Х-я и XI-я советские армии занимали фронт от устья р. Дона вверх по правому берегу этой реки до района станицы Каргальской, и далее фронт проходил на юго-восток до Каспийского моря (район Черного Рынка), имея задачей в ближайшее время захватить земли Кубани, Ставропольской губ. и Терека. 
Массы беженцев с Дона хлынули на Кубань. 
Наступили грозные часы для Юго-Восточного Казачества! 
В это время Казачество не имело объединенной казачьей власти: существовали атаманы и правительства Дона, Кубани и Терека; было три казачьих парламента — Донской, Кубанский и Терский. 
Казачьи вооруженные силы не были объединены единым КАЗАЧЬИМ командованием. 
 
Не было ясно поставленной своей конечной цели тяжелой войны, которую с великими жертвами вело Казачество уже третий год. 
Хотя в ноябре 1919 г. русские генералы во главе с Деникиным произвели вооруженный переворот на Кубани (Трагедия Казачества, ч. 3, стр. 455-603) и этим злодеянием окончательно выявили свое антиказачье лицо, несмотря на это, продолжала работать Южно - русская конференция, состоявшая из представителей Дона, Кубани и Терека и представителей ген. Деникина. 
Однако, ноябрьские и декабрьские события на фронте и в тылу заставили казаков более внимательно задуматься над своим вопросом и внимательным взором поискать основную причину надвигавшейся на казаков страшной катастрофы. 
 
Даже некоторые Горячие сторонники ген. Деникина среди казаков, очевидно, начали понимать то, куда ведет Казачество его союз с русским «белым» движением. 16-го декабря 1919 г- председатель деникинского Особого Совещания (правительства) ген. Лукомский писал ген. Деникину следующее: «Сговориться с казаками теперь будет трудно. Вчера мне Харламов (председатель Донского Круга) сказал: «Не скрою от Вас, что настроение среди членов конференции несколько изменилось и некоторые говорят так: когда Добрармня занимала Орел, то с нами не церемонились и говорили очень твердым языком; теперь пора и нам заговорить другим языком». (Деникин. Очерки рус. смуты, стр. 285). 
 
Тем не менее, руководители «белого» движения и теперь продолжали свою старую линию в отношении Казачества. 
Донская казачья армия находилась в надежных руках сторонников ген. Деникина — Донского Атамана ген. Богаевского, ген. Сидорина и ген. Кельчевского. Когда Добровольческая армия за время ее отступления от гор. Орла в Донецкий бассейн так численно ослабела, что уже не могла называться армией, 20 декабря; 1919 г. Деникин переименовал ее в Добровольческий  корпус и этот Корпус подчинил командующему Дом. армией ген. Сидорину. Этот факт, без сомнения, говорит о том, что командующий Донской армией пользовался полным доверием со стороны руководителей «белого» движения.   
Терские вооруженные силы были в руках испытанного сторонника ген. Деникина  Терского Атамана. ген. Вдовенко и главноначальствующего Терско-Дагестанского края ген. Эрдели. 
 
Сторонник Деникина — Кубанский Войсковой Атаман ген. Успенский, избранный на этот пост после ноябрьского переворота на Кубани, умер 17 декабря 1919 года. Неизвестно было, кого именно изберет Кубанская Рада новым Атаманом. Также наперед трудно было сказать, какого состава Кубанское Правительство будет назначено новым Атаманом. 
 
Чтобы предупредить события ген. Деникин в декабре 1919 г. послал на Кубань своего верного сторонника — ген. А. Шкуро. «Последний, прибыв из Ставки, объявил но приказанию Главнокомандующего «сполох» и объезжал станицы, собирал станичные сборы. При генерале Шкуро состояли, командированный в его распоряжение... генерального штаба полковник Гонтарев, несколько адъютантов и ординарцев» (Врангель. Записки т. 1, стр. 277).   
 
Ген. Шкуро был ярым противником казачьих самостийников и горячим поклонником ген. Деникина. Еще осенью 1918 г. Шкуро носился с мыслью о необходимости переворота на Кубани с целью введения там порядков, угодных руководителям Добровольческой армии (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 215 - 218; Деникин, Очерки, т. 1У, стр. 42 - 53; Врангель, Записки, т. 1, стр. 99 - 100). 
 
Поэтому, не могло быть сомнения в том,    какой «сполох» на Кубани поднимал ген. Шкуро. 
 
Однако, ген. Деникин не ограничился посылкой на Кубань только этого генерала. В этот день, когда Деникин издал приказ о сведении добровольческих частей в Корпус — 20 декабря 1920 г., он, Деникин, послал на Кубань и па Терек   еще и ген. Врангеля с целью объявить «сполох» на Кубани и на Тереке и спешно формировать там казачью конницу. 
 
Известно, что ген. Врангель был одним из организаторов и непосредственных руководителей ноябрьского переворота на Кубани (Трагедия Казачества, ч. Ш, стр. 455 - 603). Несмотря на это, Деникин послал именно его, повесившего А. И. Кулабухова, поднимать «сполох». 
 
Ген. Врангель прибыл в Екатеринодар 22 декабря и, вместе с другим организатором ноябрьского переворота — ген. В. Г. Науменко, приступил к работе. 
 
«Разработанный Войсковым Штабом мобилизационный план я полностью одобрил, внеся лишь несущественные поправки», повествует Врангель. «По расчетам Штаба, Кубань могла в течение шести недель выставить до 20 тысяч конницы, намечалось формирование трех корпусов. Казаками Ейского и Таманского отделов должны быть укомплектованы полки корпуса Топоркова. Ген. Науменко должен был собрать казаков линейцев и лабинцев. Ген. Шкуро — казаков Баталпашинского отдела.   Мы наметили и обсудили совместно главнейшие вопросы, дальнейшая работа должна была вестись на местах. Вечером я (Врангель) выехал в Пятигорск, где, совместно с ген. Эрдели, Войсковым Атаманом ген. Вдовенко и начальником Терской дивизии ген. Агоевым, также разработал меры по укомплектованию терских частей» (Записки, т. 1, стр. 278 ). 
 
Изучив положение дел на Кубани и на Тереке, ген.; Врангель 25 декабря 1919 г. подал ген. Деникину рапорт, в котором говорил следующее: 
«В связи с последними нашими неудачами на фронте и приближением врага к пределам Казачьих Земель, среди Казачества ярко обозначилось, с одной стороны, недоверие к высшему командованию с другой — СТРЕМЛЕНИЕ К ОБОСОБЛЕННОСТИ. ВНОВЬ ВЫДВИНУТЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ О СОЗДАНИИ ОБЩЕКАЗАЧЬЕЙ ВЛАСТИ, ОПИРАЮЩЕЙСЯ НА КАЗАЧЬЮ АРМИЮ. За главным командованием проектом признается право лишь общего руководства военными операциями, во всех же вопросах, как внутренней, так и внешней политики, общеказачья власть должна быть вполне самостоятельной. Собирающаяся 2-го января в Екатеринедаре Казачья Дума должна окончательно разрешить этот вопрос, пока рассмотренный лишь особой комиссией из представителей Дона, Кубани и Терека. Работы комиссии уже закончены и соглашение по всем подробностям достигнуто. Каково будет решение Думы, покажет будущее. Терек, в связи с горским вопросом, надо думать, займет положение обособленное от прочих Войск. Отношение Дона мне неизвестно, но есть основание думать, что он будет единодушен с Кубанью. Последняя же, учитывая свое настоящее значение, как последнего резерва Вооруженных сил Юга России, ... — стала на непримиримую точку зрения... Есть основания думать, что англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти, видя в этом возможность разрешения грузинского и азербайджанского вопросов, в которых мы до сего времени занимали непримиримую позицию. 
 
На почве вопроса о новой власти агитация в тылу наших вооруженных сил чрезвычайно усилилась. Необходимо опередить события и учесть создавшееся положение, дабы принять незамедлительно определенное решение. 
Со своей стороны, зная хорошо настроение казаков, считаю, что в настоящее время продолжение борьбы для нас возможно, лишь опираясь на коренные русские силы. Рассчитывать на продолжение казаками борьбы и участие их в продвижении вторично вглубь России нельзя. Бороться под знаменем «Великая, Единая и Неделимая Россия»— ОНИ БОЛЬШЕ НЕ БУДУТ и единственное знамя, которое, быть может, еще соберет их вокруг себя, может быть лишь борьба за «Права и вольности Казачества» и эта борьба ограничится, в лучшем случае, очищением от врага казачьих земель. 
 
При этих условиях главный очаг борьбы должен быть перенесен на Запад... В связи с изложенным, казалось бы необходимым принять меры к удержанию юга Новороссии, перенесению главной базы из Новороссий¬ска в Одессу»... (Записки, т. 1, стр. 280 - 281). 
 
Этот документ признает без оговорок тот важный факт, что Казачество может вести борьбу дальше лишня за нрава и вольности Казачества. Убедившись в этом ген. Врангель 26 декабря «решительно отказался командовать Кубанцами» (там же). 
 
Все же русские генералы решили всеми силами и мерами воспротивиться осуществлению всеобщего желания Казачества «создать общеказачью власть, опирающуюся на казачью армию», при условии, что «англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти», а значит могут дать казакам свою материальную и моральную поддержку. 
 
Важно здесь отметить и другое указание Врангеля, а именно: ...«Начальник Штаба Английской миссии (при генерале Деникине), ведающий дипломатической частью, генерал Кийз, находился как раз на Кубани и, надо ду¬мать, не без указаний из Лондона усиленно за послед¬нее время заигрывал с кубанскими самостийниками» (там же, стр. 277). 
 
В целях недопущения проведения в жизнь реально наметившейся организации Казачьего государства рус¬ские генералы предприняли целый ряд шагов. 
Уже в день отказа ген. Врангеля от «командования кубанцами» — 26 декабря 1919 г. — на станции Батайск состоялось тайное совещание в составе следующих лиц: Донского Атамана ген. Богаевского, ген. Врангеля, ген. Покровского, председателя Донского Круга В. Харламова. 
 
Столица Дона — гор. Новочеркасск — уже была оставлена казаками. Добровольцы и казаки спешно переходили на южный берег реки Дона, оставляя гор. Ростов советским войскам Естественно, на этом совещании остро стал вопрос, а что же дальше? Что делать, чтобы избежать законного возмездия со стороны Кубанцев за ноябрьский переворот на Кубани, произведенный Деникиным, Покровским, Врангелем, Науменко и другими, при сочувствии и поддержке со стороны Донского Атамана и председателя» Донского Войскового Круга. В. Харламова?... 
 
Нависшая над головами переворотчиков опасность диктовала им необходимость сообща обсудить и принять меры противодействия надвигавшейся грозе. 
На совещании ген. Покровский говорил, между прочим, следующее: «С отходом за Дон мы будем всецело в лапах кубанских самостийников, в полной зависимости от казаков. Необходимо привлечь к себе казачью массу, лучшую часть Казачества. Должен быть сделан яркий шаг, указывающий, что Главнокомандующий казакам верит и решительно ставит крест на прошлое. Вы знаете, какой ненавистью пользуется у казаков Особое Совещание, которое считают виновником всех зол. Хотя сейчас Особое Совещание и упразднено, но правительство осталось прежнее, вышедшее из состава этого совещания. Надо убедить Главнокомандующего, что в настоящих условиях необходимо призвать в состав правительства, как лицо приемлемое для казаков и в то же время близкое Главнокомандующему и всему нашему деду — это генерал Богаевский»... 
 
Донской Атаман на это предложение ответил: «Что же делать, если я могу быть полезным делу, то я согласен» - (Врангель, Записки, т. 1-й, стр. 282). Поэтому было решено повести дело так, чтобы ген. Богаевский стал во главе Деникинского правительства. 
 
29 декабря 1919 г. должна была начаться сессия Кубанской Краевой Рады, созванной для выборов Войскового Атамана и решения иных важных вопросов. В этот же день ген. Деникин своим приказом назначил выборного Донского Атамана председателем своего правительства. 
 
Между прочим, об этом назначении 29-го декабря; ген. Деникин письменно уведомил ген. Лукомского, бывшего председателем его правительства до этого. Уже за границей в своих «Очерках русской смуты» ген. Деникин распубликовал следующее: ... «В конце января (1920 г.) я освободил от председательских обязанностей ген. Богаевского» (т. 5-й, стр. 308 ). Выходит, что Донской Атаман около месяца был у Деникина председателем правительства. 
 
Однако, все дело с унизительным назначением Донского Атамана председателем деникинского правительства было проделано только для обмана казаков. На самом деле ген. Богаевский ни одного дня фактически не был председателем этого злосчастного правительства. 
 
Один из виднейших помощников Деникина — К. Н. Соколов по этому поводу опубликовал следующее: в начале января 1920 г. «зайдя по делу в гор. Новороссий¬ске к ген. Лукомскому, я был немало поражен тем, что в его приемной на Воронцовской улице оказались в сборе все мои бывшие   коллеги по Особому Совещанию. Мне объяснили, что здесь ежедневно в 1 час дня происходят заседания правительства.   Действительно, новое правительство ген. Богаевского состояло пока только из оного председателя, и силою вещей продолжало действовать старое правительство. Говорили, что ген. Богаевский прислал В. Н. Челищеву телеграмму с просьбой быть его заместителем в Новороссийске. В действительности, в Новороссийском  правительстве председательствовал по-прежнему ген. Лукомский». (А.С. Лукомский: Воспоминания, т. 2, стр. 166; Соколов: Правление ген. Деникина, стр. 239; Деникин: Очерки русской смуты, т. 5-й, стр. 295, 305, 308 ). 
 
Так «вожди белого движения» обманывали казаков, а Донской Атаман, в угоду русским, сознательно пошел на этот обман. 
 
Этим дело не ограничилось. 
Ген. Деникин хорошо был осведомлен о том, с ка¬кими настроениями съезжаются в Екатеринодар члены Кубанской Краевой Рады, лично перенесшие ноябрьские генеральские издевательства, осуществленные при помощи некоторых же казаков. Долго, но безуспешно перед этим Кубанская Рада добивалась организации самостоятельной Кубанской армии. К концу 1919 г., как отмечено выше, большевистские армии надвигались на Кубань. Но ей нечем было защищаться, так как Кубанской армии все еще не было... 
 
Поэтому Деникин снова спешил обмануть Кубанскую Раду, как он, при помощи ген. Филимонова, уже проделал 1-го февраля 1919 г., когда в официаль¬ном приказе Кубанского Атамана, подписанном и военным министром ген. Науменко, было объявлено о существовании Кубанской армии. (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 164-165. ч. П, стр. 148-154. 288-290, ч. Ш. стр. 43-64, 347 - 349). 
 
29 декабря 1919 г. ген. Деникин назначил ген. А. Г. Шкуро командующим еще несуществовавшей Кубанской армией. 
Таким образом. Донского Атамана фиктивно провозгласили председателем правительства ген. Деникина, а кубанского генерала Шкуро — объявили командующим еще не организованной Кубанской армии... 
По поводу этого двойного обмана Деникин уже за границей, в 1926 году, глубокомысленно написал: «Этими актами начался ряд уступок Казачеству» (Очерки. т. У. стр. 295). 
 
Между тем положение Деникина ухудшилось до крайности не только благодаря проигрышу вооруженной борьбы против советских войск, но и благодаря коренному изменению политики Союзников в отношении сил, боровшихся на территории Восточной Европы - «Международная конъюнктура», говорит выше цитированный К. Н. Соколов, «не благоприятствовала Главнокомандующему в его мирной борьбе с крайними казачьими группами. В своем последовательном развитии политика Союзников все дальше и дальше отклонялась от национально - государственной программы ген. Деникина. Союзники смягчились по отношению к большевикам и преисполнились усиленными симпатиями к окраинным сепаратистам. Признание Верховным Советом правительств Грузии и Азербайджана совпало с миссией мистера Мак-Киндера, долгожданного английского комиссара. Английский комиссар от имени своего правительства гарантировал Главнокомандующему продолжение материальной помощи и эвакуацию раненых, больных и офицерских семейств, но связал эти обещания с предложением определить отношение Главного Командования к окраинным образованиям. Союзников интересовало, чтобы ген. Деникин признал фактически существующие окраинные правительства и заявил, что установление в будущем отношений между Россией и окраинами должно последовать путем соглашения между общерусским правительством и правительствами окраин при посредничестве союзных держав» (Правление ген. Деникина, стр. 243-244).
 
Ген. Деникин предложил своему правительству высказаться по поводу этого предложения Союзников. 
 
31 декабря 1919 г. правительство под председательством ген. Лукомского обсудило вопрос и постановило: ... «Во внимание к военному положению, в связи с событиями в Казачьих областях, создающими опасность потери остающейся территории, единогласно признано принять полностью предложение Мак-Киндера, в том числе признание вами (Деникиным) правительством самостоятельности существующих окраинных правительств и установление будущих отношений путем договора общерусского правительства с окраинными правительствами, с допущением сотрудничества союзников» (Деникин. Очерки, т. У, стр. 305). 
 
Проиграв борьбу против большевиков и видя, что Казачество стремится освободиться от сотрудничества с «белыми», под сильным давлением Англии русские «белые вожди» принуждены были, хотя для виду, отступить от «незыблемого до тех пор догмата целокупной русской государственности». 
 
Если Казачество в 1919 году не смогло укрепить свою государственную самостоятельность и независимость, вину за это несет не только оно само, не только политика «белых» вождей, но и известная политика Союзников, давших опору для политики Деникина... 
 
Эта антиказачья политика победителей в Мировой войне 1914 - 1918 г. г. обессилила Казачество, не дала ему возможности закрепить и защитить свою государственность, и, в конечном счете, только облегчила московским большевикам оккупацию Казачьих Земель. Если бы та колоссальная, в общем, материальная и моральная помощь, которую оказали Союзники русской контрреволюции, была дана Казачеству и другим народам — невольникам России, большевизм ограничился бы только пределами Великороссии. 
И теперь Казачество, и другие народы процветали бы и не мучились бы в русской красной неволе...