Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Глава 13

Положение фронта 6-го февраля. — Директива Донской армии Нр. 497. — Наступление Добровольческого и 3-го Донского корпусов через р. Дон.- Тяжелое положение казаков у устьев Маныча. - Разгром 1-го Кубанского корпуса ген. Крыжановского. — Уход 2-го Кубанского корпуса в район станицы Кавказской. — Переход в наступление 4-го конного Донского корпуса. — Группа войск Будённого оставляет Тихорецкое направление - Поражение 4-го Донского корпуса между Ср. Егорлыкским и Белой Глиной. 
 
Схема   5. 
 
После того как Добровольческий корпус 1 - 2 февраля отразил наступление частей 8-Й сов. армии через р. Дон и очистил весь левый берег этой реки на участке Батайск - Азов от переправившихся было туда красных частей, на этом фронте наступило относительное спокойствие, продолжавшееся до 7-го февраля.  
 
Наоборот, в эти первые дни февраля на всем фронте 3-го Донского корпуса шли беспрерывные бои. 
На фронте 2-го Донского корпуса по р. Манычу, от района хут. Мало-Западенского до х. Ефремова, после ухода 4-го конного корпуса ген. Павлова в район Торговой, ничего существенного не произошло, так как 9-я сов. армия действовала очень вяло (схема 2). 
 
После того, как 4 февраля части 4-го Донкорпуса в долине Мокрой Кугульты разгромили большевистские конные части Гая и Блинова, а донская конница ген. Голубинцева разбила 28-ю стр. див. красных в долине р. Юлы, на этом участке фронта наступило спокойствие (схема 4). 
 
Особенно сложным и тяжелым было положение казачьего фронта в районе действий Конной армии Буденного и ударных стрелковых дивизий Х-й армии в районе Торговой (схема 5).  
 
Потерпев тяжелую неудачу под Торговой в ночь под 6 февраля, 4-й Донской корпус ген. Павлова остальную часть этой страшной ночи провел в холодной степи, а утром двинулся на запад — в станицу Егорлыкскую (станция Атаман на желез, дороге Торговая — Батайск).  
Конница ген. Голубинцева — 14-я бригада и 18-й полк, после неудачи под Торговой оторвавшись от своего 1-го Донского корпуса, долиною р. Ср. Егорлыка отходила в район Лежанки и селения Средне-Егорлыкского. 
 
О том, что в действительности переживал командующий большевистской конной армии Буденный в Торговой в то время, как части 4-го Донского корпуса вели атаки на Торговую ночью под 6-е февраля, свидетельствует нижеследующая телеграмма Буденного, посланная им около полуночи: 
«Командующему Кавказским фронтом, копия начальникам штабов 8-й, 9-й и 10-й армий. 
Торговая. 5 февраля 1920» г. 23 часа 55 минут.  
«Доношу, что противник в составе 4 кавалерийских дивизий — группы Мамонтова — в 22 часа повел наступление на Воронцовское; авангард противника в составе 14-й бригады был отброшен с потерями для него. В 23 часа противник вновь повел наступление и продолжается ночной бой; Воронцовское — станция Торговая атакована с севера, севере - запада и с запада, — бой продолжается. Pезyльтаты боя бyдyт сообщены утром 6 февраля 1920. 
 
Дивизии противника, участвующие и бою, выяснены: 9-я, 10-я и 4-я, всего 24 кавполка, общей численностью 9,500 сабель при достаточном количестве техники. На участке Тузлуковский — Мало-Западенский - Веселый — зим. Янов противником оставлен заслон в составе двух кавполков, в силу чего представляется случай корпусу Думенко ударить на Мечетинскую (схема 2). 
 
Обстановка требует перехода в наступление на участке Манычская — Веселый — Янов, а также двинуть кавалерийскую группу товарищей Блинова и Гая самым быстрым маршем в направлении Торговая для ликвидации сгруппировавшегося противника. 
Командарм 1-й Конной Буденный. Член Реввоенсовета Ворошилов». 
 
Словом, Буденный, вновь столкнувшись с доблестной конницей 4-го Донского корпуса, перед этим разбившей красную конницу в январе у Ольгинской — Батайска и на р. Маныче, чувствовал, что без серьезной и скорой помощи со стороны других советских армий он не справится с казачьей конницей, хотя в Воронцовской — Торговой Буденный, кроме своих конных дивизий, имел три пехотных сов. дивизии... 
 
Когда Буденный посылал эту телеграмму, он, очевидно, не знал еще того, что дивизии Гая и Блинова 4 февраля были разгромлены казаками, что Думенко несет поражения от конной группы генерала Старикова и, что самое главное, в каком ужасном состоянии казачья конная группа ген. Павлова подошла к Торговой. 
 
7-го февраля Буденный послал командарму 10-й и Реввоенсовету Кавказского фронта новое донесение, в котором между прочим говорит: ... 
... «Потерпев неудачу в ночном налете на Торговую в ночь под б февраля, противник всеми силами отошел в западном направлений на 10 верст,, где в голой степи расположился на отдых... За время с 3-го по 6-е включительно противник, находясь круглые сутки в открытой степи, по сведениям пленного офицера, понес огромный урон людьми, поотморозившими руки, ноги и совсем замерзшими. 
 
«6 февраля объединенная группа противника в 8 - 9 часов двинулась в направлении на Средне-Егорлыкское и Лопанка на отдых и пополнение. Нашими кав. дивизиями были настигнуты только 4 кавполка противника, как шедшие левым фланговым прикрытием главных сил. Главные силы противника, уклонившиеся вправо, двинулись по степи через ст. Целина, на железнодорожную линию Торговая — Батайск. 
 
Весьма вероятно, что противник» наполовину потерявший от мороза боеспособность не примет боя в Средне-Егорлыкском и до подхода наших частей уйдёт на Ст. Егорлыкскую и далее. 
Командарм Буденный. Член Реввоенсовета Ворошилов». 
 
Ужасное физическое и моральное состояние, в котором оказался грозный перед тем для большевиков 4-й Донской конный корпус, отход этого корпуса в район станции Егорлыкской, неожиданно для красного ко¬мандования безмерно облегчил ему достижение тех заданий, которые были поставлены для Конной и 10-й со¬ветских армий: 
а) на линии станица Егорлыкская - сел. Средне-Егорлыкское — сел. Песчанокопское, т. е. местность между конной группой ген. Павлова и Кубанским корпусом ген. Крыжановского, перед группой войск Буденного открылись широкие ворота на запад (около 50 верст), слабо заграждаемые конной группой ген. Голубинцева, отскочившей в северо-восточный угол Кубани (схема 5); 
б) Кубанские корпуса ген. Крыжановского и ген. Науменко оторвались от Донской армии; в) конная армия Буденного, весьма ободренная как бы свалившимся с неба счастьем — ослаблением не менее, как на 50 процентов грозной перед тем конницы ген. Павлова, могла свободно теперь выбирать для нанесения ударов, по-очереди, по повисшим в широких степях флангам Кубанской и Донской казачьих армий;  
г) Донское командование теперь не имело в своем распоряжении сильного подвижного конного резерва - и могло усиливать ту или иную часть фронта только путем ослабления иных участков всюду связанного большевистскими армиями казачьего фронта. 
 
Красное  командование  спешило  воспользоваться создавшейся чрезвычайно благоприятной для него обстановкой на фронте. Прежде всего, конный корпус Думенко получил задачу из района хуторов Елкина и Федулова ударить в направлении ст. Манычской и далее на юго-запад (схема 2); этим и объясняются наступившие потом упорные бои этого корпуса с конной группой ген. Старикова. Во-вторых, уже 6-го февраля Буденный выбрасывает из Торговой на запад свои конные дивизии: 6-я занимает Лопанку, а 4-я — занимает сел. Богородицкое, выходя во фланг и в тыл 1-му Кубанскому корпусу ген. Крыжановского, расположенному по линии железной дороги в селах Николаевском, Развильном и Песчанокопском (схема 5)... Это ставит 1-й Куб. корпус в очень тяжелое положение, тем более, что располагавшийся вправо от 1-го Куб. корпуса 2-й Куб. конный корпус ген. Науменко принужден был откатываться все далее на юго-запад, оголяя и правый фланг корпуса ген. Крыжановского… 
 
Сверх того, 6-го февраля Буденный осторожно продвигает от Торговой на запад и юго-запад ударную группу стрелковых дивизий Великанова и, не зная намерения противника, располагает эти дивизии в вершине вилки расходящихся от Торговой железных дорог на Тихорецкую и на Батайск — 20-я и 34-я стр. дивизии занимают Крученую Балку, а 50-я стр. хутора Сысоев — Александровский и Крикунова. Конные бригады высылаются на левый фланг пехотной группы... 
 
Отрыв Кубанской армии от Донской, нависание на фланге и на тыле 1-го Куб. корпуса ген- Крыжановского 4-й и 6-й конных дивизий, сильное давление стрелковых дивизий с фронта сразу поставило этот корпус в очень тяжелое положение. Не в лучшем положений находился и 2-й Куб. корпус ген. Науменко, имевший против себя 32-ю стр. сов. дивизию с фронта и 39-ю стр. сов. дивизию с правого фланга — обе имели около 5 с половиною тысяч бойцов (схема 5). 
 
Правее 2-го Куб. корпуса тянулись не занятые казаками равнины Ставрополья почти до самого гор. Ставрополя, защищаемого Кубанцами от надвигавшихся со стороны сел Дивного — Константиновки войск 11-й сов. армии (схема 3). 4-го февраля большевики заняли сел. Московское, что лежит на границе Кубани, верстах в 20-ти к северу от Ставрополя, и села Казинку и Дубовку. 6-го февраля части 11-й сов. армии заняли Старомарьевку и двигались на сел. Надежденское, приближаясь уже к самому Ставрополю. 
 
Часть восточной границы Кубани к северо-западу от гор. Ставрополя, протяжением около 70 - 80 верст, совершенно не была защищена. Поэтому правый фланг 2-го Куб. корпуса как бы висел в воздухе, чем в ближайшие дни воспользовалось красное командование двинув 39-ю стр. дивизию в пределы Кубани именно через эти незащищенные ворота (схема 3). 
 
Создавшаяся к вечеру 6-го февраля на фронте обстановка диктовала очевидную необходимость сосредоточения всех усилий на скорейшей ликвидации прорыва между Донской и Кубанской армиями, угрожающе расширившегося в районе селения Средний Егорлык; необходимо было отбросить, по крайней мере, за Маныч конную армию Буденного и 10-ю сов. армию, сумевшие всего в течение 6-ти дней продвинуться вперед по линии Великокняжеская — Торговая — Средне-Егорлыкское верст на 70 и по линии Егорлыка верст на 40. 
 
Этого возможно было тогда достигнуть только путем перехода к активной обороне на всей дуге фронта от устьев р. Дона до р. Маныча и далее вверх по этой реке, примерно, до зим. Янова; усилением 1-го Донского и 4-го конного корпусов и ударом этих двух корпусов в юго-восточном направлении во фланг и тыл группе конных и пеших советских дивизий Буденного, ударом, строжайше согласованным с наступательными действиями конной группы ген. Голубинцева, 1-го Куб. корпуса ген. Крыжановского и 2-го Куб. корпуса ген. Науменко. 
 
Что же мы видим в действительности? 
По соглашению с главнокомандующим ген. Деникиным, командующий Донской армией ген. Сидорин вечером 6-го февраля отдал следующую директиву: 
«Комкорам 1, 2, 3, 4 и Добр., копия Наштарм, Наштармглав. 
Приказываю: 
1) группе ген. Павлова, оставляя в своем подчинении конницу 1-го корпуса — группу ген. Голубинцева, — разбить группу противника в районе Торговая, дав предварительно своей группе необходимый отдых; 
2) 1-му корпусу, в составе 6-й див. и 5 кон. бригады, выйти на Маныч на фронте Казенный Мост Платовская, имея связь с группой ген. Павлова и 3 корпу¬сом. 
3) 3-му корпусу сосредоточить все свои силы на правом фланге, разбить группу Думенко, овладеть - Бесергеневской и Заплавской и наступать на фронт Раздорская — Александро-Грушевск — Каменнобродский; 
4) Добркорпусу, в ночь с 6 на 7 февраля сосредоточив ударную группу на своем левом фланге, овладеть Ростовом и выйти на фронт Каменнобродский — Султан Салы - Чалтыр; 
5) О получении донести.   
Сосыка. 6 февр. 1920г. 20 часов, Нр 0497/К. Генерал - Лейт. Сидорин». 
 
Какую боевую работу должны были проделать войска, чтобы провести эту директиву в жизнь? Добровольческий корпус должен был перейти р. Дон, выбить противника с правого берега, захватить Ростов и Нахичевань и отбросить советские дивизии на линию указанную в директиве, т. е. отбросить его верст на 20 к северу и северо-западу от гор. Ростова. 
 
3-й Корпус должен был правым флангом разбить корпус Думенко и пехотные красные части и подняться к ст. Раздорской, т, е. в этом направлении с боями пройти примерно 40 верст; в центре — занять Новочеркасск и дойти до Александро-Грушевского, т. е. подняться на 50 верст к северу; левый фланг должен был продвинуться на север верст на 25. Перед переходом в наступление 3-й Донкорпус занимал фронт длиною около 40 верст по прямой линии, а по выполнении директивы фронт 3-го корпуса принимал форму тупого угла и удлинялся до 75 - 80 верст, т. е. вдвое. 
 
Перед началом операции Добр. и 3 и Дон. корпуса, занимая левый берег р. Дона были прикрыты этой рекой, а по окончании операции в ближайшем тылу корпусов оставалась р. Дон. При чем, можно, было им уже ожидать скорого вскрытия льда на реке и плавнях в виду приближения весны. 
 
Для достижения намеченной, директивой Нр. 0497 цели. эти корпуса должны были разбить всю 8-ю сов. армию и правый фланг 9-й сов. армии, где действовал корпус Думенко, и 8-ю армию отбросить далеко за р. Дон. Замечательной стороной этой директивы являемся и то, что о задачах 2-го Донкорпуса, занимавшего фронт по Манычу от устья до х. Ефремова, ничего не говорится. Если красный фронт оставался бы на р. Маныче, то как можно было серьезно говорить о вынесении фронта к ст. Раздорской, лежащей против устья Сала, когда в тылу оставались части 9-й сов. Армии… 
 
Самая главная задана того времени — разгром прорвавшихся частей Конной и 10-й армий возлагалась директивой на морально и физически ослабленный на 50 процентов 4-й Конный донской корпус и конную группу ген. Голубинцева, т, е. на те части, которые не смогли взять Торговую и теперь, отступали перед конными дивизиями Буденного. Опустошенный лютыми морозами, в конец измученный и морально подорванный 4-й Донской корпус противопоставлялся отдохнувшей, морально ободренной и опиравшейся на пехотные дивизии конной армии Буденного. 
 
Если предыдущие ошибки и грехи белого командования открыли возможность красному командованию перевести через Маныч 10-ю и Конную армии и закрепиться на левом его берегу, то директива от 6-го февраля только помогла красным в дальнейшем развитии достигнутых ими значительных успехов. Вообще говоря, директива от 6-го февраля является худшим изданием неудачных директив, данных 26 и 31 января (глава 12). 
 
Ген. Деникин в своих «Очерках рус. Смуты» - говорит, что приведению в жизнь директивы от 26 января помешало то, что «в эти предположения вторглись два обстоятельства: 30 января получено было сведение, что 1-я Конная сов. армии перебрасывается вверх по Манычу на Тихорецкое направление; неустойчивость Кубанской армии» (т. 5, стр. 317). 
 
Сравним положение антибольшевистского фронта в конце января с положением 6-го февраля. 6-го февр. вся конная армия Буденного была уже между Торговой и Средне-Егорлыкской. Это уже не было только «полученное сведение» о движении армии Буденного на Тихорецкое направление, а реальная и при тех условиях, страшная угроза захвата самой узловой станции Тихорецкой (схема 4 и 5).  
 
1-го февраля 4-й Донкорпус находился в прекрасном боевом виде и имел свыше 9-ти тысяч отборных, отличных бойцов, а 6-го февраля — это был измученный, морально подорванный, численно наполовину уменьшившийся корпус, отступающий перед конницей Буденного. 1-го февраля Кубанская армия стояла на рубеже р. Маныча, перед тем отбросив 10-ю армию за эту реку; а 6-го февраля Кубанская армия далеко отступила от р. Маныча после упорных боев под Шаблиевкой, Екатерининской, Бараниковским, Торговой, Нов. Егорлыкским (схема 4). 1-го февраля Кубано-Терский корпус ген. Агоева был в резерве, а теперь этот корпус, входя в состав конной группы ген. Старикова, принимал участие в тяжелых боях у устья р. Маныча... 
 
Допустимо ли было 6-го февраля гнать далеко на север за р. Дон Добровольческий и 3-й Донской корпуса, оттягивая их от того района, где так угрожающе для противобольшевисткого фронта сложились обстоятельства тяжелой борьбы. 
Деникин говорит, что будто бы «для отвлечения сил и внимания противника началось наступление наших войск на северном фронте» (V, 318 ). И далее он же пишет: «Движение на север не могло получить развития, потому что неприятель выходил уже в глубокий тыл — к Тихорецкой» (там же). 
Спрашивается: а перед наступлением через р. Дон на север Добровольческого и 3-го Донского корпусов не был ли уже неприятель в глубоком тылу на путях к Тихорецкой? Ведь 6-го февраля неприятель имел в своих руках не только большого значения узловую станцию Торговую, но подходил уже к сел. Средне-Егорлыкскому и сел. Песчанокопскому (схема 5). При чем, обмороженный 4-й Донкорпус временно совсем вышел из строя. 
Эти обстоятельства хорошо были известны авторам директивы, отданной в 8 часов вечера 6-го февраля, потому то их действия в полной мере могут быть названы явно недопустимыми, фактически ведшими к физическому и моральному подрыву казачьего фронта и, вне сомнения, способствовавшие успеху красного оружия. 
 
Посмотрим, к каким результатам привело осуществление директивы. 
На северном фронте. 7-го февраля Добровольческий корпус неожиданной для большевиков и смелой атакой занял Ростов и Нахичевань. 8-го февраля, «в результате уличного боя», города эти окончательно были очищены от красных; было захвачено 22 орудия, 163 пулем., 6 бронепоездов в составе 14 бронеплощадок, два танка, два бронеавтомобиля и до 4-х тысяч пленных. 
 
8 февраля «доблестные части 3-го Донского корпуса ген. Гусельщикова сломили сопротивление противника и на правом — северном берегу р. Дона овладели х. Большеголовским и ст. Аксайской». Но красные перешли в контр - наступление со стороны Новочеркасска и станицы Александровской и «наши части после упорного боя вынуждены были оставить Аксайскую и отойти на старые позиции. За бой 8 февраля частями корпуса взято 15 орудий (при отходе вывезено только 6), 20 пулеметов, две тысячи пленных, штаб 14-й дивизии с начальником дивизии, начальник 31-Й дивизии, часть полевого штаба 8-й армии и обозы 14-й, 15-й и 16-й сов. дивизий». 
 
10 февраля, «под давлением значительных сил противника, наступавшего с севера на Ростов и с запада на ст. Гниловскую», части Добровольческого корпуса отошли на южный берег р. Дона.  
Добр, корпус «за эту операцию потерял 700 человек убитыми, ранеными и обмороженными» (оперативные сводки за 10 февр.). Потери 3-го Донскрго. Корпуса тоже были очень велики. 
 
Правый фланг 3-го Дон. корпуса — группа войск ген. Старикова — (см. главу XII) 7-го, 8-го, 9-го и 10-го февраля вела упорные бои близко от устьев р. Маныча с превосходными силами красных. Эта стойкая и храбрая группа не смогла выполнить директиву, отданную 6 февраля (схема 6). 
 
Таким образом, Добровольческий корпус побыл в Ростове 7-9 февраля и, потерял 700 человек. Левый фланг 3-го Донского корпуса побыл на правом берегу р. Дона менее суток, а правый фланг этого корпуса не мог подняться выше ст. Богаевской. 
Весь северный фронт не мог выполнить директивы командующего Донской армии о выходе, на линию: Чалтыр — Александро-Грушевск — Раздорская. Все же проведение в жизнь этой директивы генералов Сидорина — Деникина принесло большую пользу большевикам, так как на четыре дня сковало все силы казачьего фронта, что в то время входило в задачи советского командования. 
 
Кроме того, неудача так долго подготовлявшегося выхода казаков и добровольцев на северный берег р. Дона нанесла большой моральный удар, особенно, казачьим частям. 
Этим, как нельзя лучше, воспользовалось советское командование для достижения целей, которые были поставлены для конной армии Буденного и 10 и сов. Армиии. 
 
Выше было сказано, что 6 февраля Буденный занял своими конными дивизиями селения Лопанку и Богородицкое, а тремя стрелковыми дивизиями — район Крученной Балки. 8-го февраля Будённый занял 4-й и 6-й конными дивизиями сел. Средне - Егорлыкское, а пехотными дивизиями — Богородицкое, Развильное и Николаевское, оттеснив 1-й Кубанский корпус ген. Крыжановского на Песчанокопскую (схема 5). 

4-й Донской корп. ген. Павлова отошел в станицу Егорлыкскую, оставив в хуторе Грязноухинском — в 7 верстах на юго-восток от ст. Егорлыкской — дли прикрытия одну бригаду и на станции Целина — 25 вёрст к востоку от ст. Егорлыкской — один полк. 
8-го февраля Буденный решил уничтожить 1 Кубанский корпус ген. Крыжановского. Для осуществления этого намерения Буденный приказал (схема 5): 
а) с утра 9-го февраля ударить на Песчанокопскую 50-й стр. дивизией из Богородицкого — с северо-востока и с севера, 20-й стр. див. — из Развильного на Песчанокопскую с востока и 34-й стр. див. из Николаевского — на Песчанокопскую с востока и юго-востока с целью ударами этих трех красных дивизий сковать около Песчанокопской пластунов 2-й и 3-й Кубанских бригад; 
б) одну бригаду 11 конной дивизии оставить в Средне-Егорлыкском и Лопанке в качестве заслона от возможного наступления конницы 4-го Донского конного корпуса с севера — со стороны станицы Егорлыкской; 
в) а остальными двумя бригадами 11-й конной и 4 и 6-й конными дивизиями в полном составе выступить через Новокорсунскую и Горькую Балку на Белую Глину и, отрезав Белую Глину от Тихорецкой, ударом конницы с запада, а красной пехоты — 50, 20 и 34-й дивизиями — с востока окружить 1-й Кубанский корпус. 
 
Таким образом, против 1-го Кубанского корпуса, расположенного в районе Песчанокопская — Белая Глина, было одновременно направлено — с востока около 9 тысяч пехоты и 700 шашек, и с запада — около 9 ты¬сяч шашек, а всего свыше 18-ти тысяч бойцов... 
 
В виду того, что связь между Кубанской и Донской армиями не отличалась ни налаженностью, ни регулярностью; в виду того, что связь между штабами Донской армии, с одной стороны, и 4-м Конным корпусом и группой ген. Голубинцева, с другой, вследствие быстрой смены положения этих частей на фронте, часто совсем прерывались, штаб 1-го Кубанского корпуса не имел сведений о том, что дивизии Буденного 8 февраля уже прибыли в Средне-Егорлыкское. Поэтому 9 февраля ген. Крижановский не ожидал нападения с тыла значительных сил красных, тем более, что верстах в 12 к западу от Белой Глины — в Горькой Балке находилась Сводно-Гренадерская дивизия. 
 
Между тем Конная армия Буденного 9 февраля в 7 часов утра выступила из Средне-Егорлыкского в юго-западном направлении, отбросила из Ново-Корсунской на Ново-Ивановскую Донскую 14 бригаду ген. Голубинцева, прошла далее на юг — к Горькой Балке, где разбила и взяла в плен Сводно-Гренадерскую дивизию; у Покровских хуторов красная конница подорвала полотно железной дороги, ведущей из Белой Глины на Тихорецкую. 
 
Штаб 1-го Куб. корпуса c поездах, под прикрытием двух бронепоездов, начал спешно отходить из Белой Глины на Тихорецкую. Между красными и бронепоездами завязался ожесточенный бой. Об этом бое и его результатах большевик Б. Майстрах пишет следующее: 
«Офицеры штаба Куб. корпуса, во главе с командиром корпуса ген. Крыжановским и начальником артиллерии ген. Стопчиным (?), оставили свой поездной состав классных вагонов, перешли на площадки броневика, откуда продолжали упорно отстреливаться». 
В этом бою были убиты командир одной из большевистских конных бригад — Мироненко и большевистского полка Усенко. Тогда конные батареи красных открыли огонь прямой наводкой в упор по бронепоездам. «Почуяв свою гибель в бронепоездах под нашим артиллерийским огнем, штаб с командиром корпуса и Командой бронепоезда, вооружившись винтовками, оставил броневик и начал, отстреливаясь, отходить степью по глубокому снегу в южном направлении от железной дороги. Будучи тут же окружены 4-й дивизией; несмотря на безвыходное положение, белые не сдались и, отстреливаясь из винтовок, пытались пробиться в степь (от Белой Глины тоже уже были отрезаны большевистской конницей). Переходившие в атаку наши части встречались дружным залповым огнем. Попытки захватить штаб корпуса живьем не удались, мы теряли убитых и раненых. Тогда вылетевшие вперед пулеметные тачанки открыли огонь по группе белых, а минуты через две эскадроны 2-й бригады с тов. Городовиковым пошли в атаку. Штаб корпуса с командами броневиков был целиком зарублены на месте. В этом бою был убит командир корпуса ген. Крыжановский, начальник артиллерии, а с ним до 70 офицеров» (Майстрах, цитированная выше его работа, стр. 91). 
 
В это время две стрелковые дивизии красных — 50-я и 20-я — атаковали Кубанских пластунов в Песчанокопской, «встретив стойкое сопротивление белой пехоты». В 15 час., после короткого боя, противник (пластуны) все же не выдержал наступления наших превосходных сил»; говорит быв. командир 20-й дивизии большевик Майстрах, «и отступает на Белую Глину». 
 
Большевики не преследовали пластунов, поэтому казаки могли свободно отходить к Белой Глине. В районе хутора Хрыстенко — в 4-х верстах восточнее Б. Глины, около 5 часов вечера 2 и 3 бригады пластунов были атакованы бригадами красной конницы Буденного, После разгрома штаба корпуса Крыжановского уже занявшими Б. Глину. 
Сводка Донской армий за 12 февраля говорит: «2-я и 3-я пластунские бригады 9 февраля после неудачной попытки пробиться от Песчанокопской на Б. Глину, отошли на Ново-Покровское (селение) и станицу Успенскую, откуда большинство пластунов разошлось по станицам; оставшиеся с 6 орудиями сосредоточились в районе ст. Кавказской, где приводятся в порядок». 
 
Все имущество 1-го Кубанского корпуса попало в руки большевиков. 
 
Было уже выше отмечено, в каких тяжелых условиях пришлось сражаться 2-му Кубанскому конному корпусу ген. Науменко, отходившему по селам, расположенным по течению р. Егорлыка. Приходилось отражать нажим противника, наседавшего, собственно, с трех сторон (схема 5): со стороны железной дороги Торговая 
— Б. Глина — Тихорецкая на левый фланг; корпуса нападала большевистская конница, с фронта— 32-я стр. дивизия и с правого фланга — 39-я стр. дивизия, почти безостановочно продвигавшаяся в широко открытые ворота между правым флангом 2-го куб. корпуса и Ставропольской группой кубанцев, защищавших подступы к гор. Ставрополю. К 9 февраля, т. е. ко дню трагической гибели 1-го Кубанского корпуса, 39-я, дивизия вошла в эти шестидесятиверстные ворота и заняла фронт на самых границах Кубани — селения Привольно и Птичье (схема 3). 
 
7 февраля 2 Куб. корпус отразил большевиков, наступавших со стороны Сандаты на Ивановку; 8 февраля, после боя у сел. Красная Поляна, этот корпус отступил к сел. Летницкому, где и находился в день разгрома Буденным Кубанского корпуса ген. Крыжановского у Б. Глины. 
 
Потерпев поражение на границах Кубани (потеряна была даже часть орудий), 2 Куб. корпус поспешно отступил в пределы Кубани. Сведения о трагическом конце 1 Куб. корпуса, естественно, не могли действовать ободряюще на казаков и офицеров 2-го, корпуса, тем более, что уже с северо-запада этот корпус обходили части армии Буденного, а с юга и даже юго-запада 2 Куб. корпус обходили части 39-й сов. Стр. дивизии. 
В результате, 2-й Куб. корпус ген. Науменко, оторвавшись от противника, через станицы Успенскую, Ильинскую и Дмитриевскую 11 февраля прибыл в район станицы Кавказской (схема 3), что лежит на правом берегу р. Кубани — верстах в семи к востоку от узловой станции Кавказской (хут. Романовский). Этот корпус преследовали части 39-й сов. дивизии, вступившие в пределы Кубани, где 11 февраля заняли станицу Успенскую, 12-го — Расшеватскую и 13 февраля неудачно наступали на станицы Темижбекскую   (лежит восточнее ст. Кавказской) и на самую ст. Кавказскую. 
 
После разгрома 1-го Куб. корпуса ген. Крыжановского в районе сел. Белая Глина и поспешного отхода к ст. Кавказской 2-го Куб. корпуса ген. Науменко, дорога на Тихорецкую была совершенно открыта для дивизий Буденного. Поэтому штаб Деникина из Тихорецкой поспешно выехал в Екатеринодар. Разумный, энергичный и распорядительный генерал Шифнер-Маркевич весьма спешно организовал оборону Тихорецкого железнодорожного узла. Насколько малыми силами ген. Шифнер-Маркевич тогда располагал, видно из того, что 10 февраля на усиление обороны Тихорецкой были посланы «из Старолеушковской — 150 коней и из Новолеушковской — 123 коня»...  
 
10-го февраля части Буденного отдыхали в Белой Глины, расположившись следующим образом: 34 стр. див. и две бригады 11 кон. дивизии были выдвинуты верст на 10 в сторону Тихорецкой, как прикрытие; одна бригада 11 кон. див. находилась в Средне-Егорлыкском селе, как прикрытие с севера, а остальные части — 4 и 6-я конные и 50 и 20-я стрелковые дивизии — были расквартированы в Б. Глине. 
 
Южнее Б. Глины располагалась 32 стр. див. и еще далее на юг — 39 стр. див. вступала в пределы Кубани. 
10 февраля красные на главной площади в Б. Глине торжественно похоронили командира бригады Мироненко и команд, полка Усенко, а в это время расстрелянные большевиками из пулеметов и изрубленные конницей чины штаба 1-го Кубанского корпуса и команды большевиков, а также трупы пластунов, брошенные всеми, валялись в степи... 
 
Только теперь штаб Донской армии, кажется, понял, какую ошибку он допустил в конце января, не обратив должного внимания на охрану стыка Донской и Кубанской армий на р. Маныче, какую ошибку он допустил, 6 февраля, бросив части 3-го Донского и Добровольческого корпусов в наступление через р. Дон в северном направлении, какую непоправимую ошибку он допустил, предоставив Буденному широкую возможность вольных передвижений в районе селения Средне-Егорлыкского. 
 
Что теперь мог предпринять штаб Донской армии при создавшейся катастрофической обстановке, когда ударный кулак конных и пеших дивизий Буденного находился всего на расстоянии 50 верст от Тихорецкой и в 60 верстах от станции Сосыка, где еще находился штаб Донской армии. Прежде всего штаб Донской армии решил немедленно передвинуться из Сосыки в Кущевку, ближе к тылам армии, чтобы, в случае захвата Буденным Тихорецкой, можно было отступать, придерживаясь линии железной дороги Кущевка — Тимошевка — Екатеринодар. Далее, вечером 9-го февраля командиру 4-го Донкорпуса ген. Павлову был послан следующий, приказ: 
 
«Конница противника перерезала железную дорогу на участке станции Ея — Белая Глина, расстроив совершенно левый фланг Кубанской армии, чем вызвано обнажение узлов Тихорецкая и Сосыка. Во имя общего дела нужны крайние жертвы, считаю необходимым начать выполнение задачи согласно директивы Нр 0532/к от 9 февраля завтра с рассветом. Получение и ваше решение прошу телеграфировать. Сосыка. 19 час. 40 мин. Нр 0540/К». 
 
Таким образом, конная группа ген. Павлова должна была немедленно перейти в наступление против группы Буденного и разбить ее. 
 
14-я конная бригада ген. Голубинцева, усиленная гарнизоном ст. Екатериновской — 3-й Уманский Куб. полк, 4-й Донской полк, гарнизонная сотня и одно орудие — получила приказ наступлением на восток из ст. Незамаевской «разбить надвигающегося противника». 
 
Только теперь, после потери нескольких дней, было решено усилить конную группу ген, Павлова придачей к ней 2 дивизии из 3 Донского корпуса. Помимо того, решено было немедленно взять из группы ген. Старикова, ведшей бои у устьев р. Маныча, Кубано-Терский Сводный корпус ген. Агоева и перебросить его на помощь конной группе ген. Павлова. 10-го февраля корпус ген. Агоева выступил в тыл и 11-го уже прибыл в ст. Мечетинскую. 
 
4-й Донкорпус, в силу вышеприведенного приказа, не ожидая подхода посылаемых подкреплений из 3-го Донкорпуса, 10-го февраля выступил из станицы Егорлыкской на селение Средне - Егорлыкское и в тот же день выбил из этого селения и из Лопанки, стоявшую там прикрытием, бригаду 11-й конной дивизии Буденного, захватив пулеметы, гурты скота и отбив солдат Сводно-Гренадерской дивизии, забранных Буденным в плен 9-го февраля в Горькой Балке (схема 5). Разбитая казаками бригада красных отскочила в Песчанокопскую. 
 
11-го февраля конница ген. Павлова оставалась в Средне-Егорлыкском, ведя разведку в сторону Песчанокопской и Белой Глины. 
 
Получив сведения о появлении 4-го Донкорпуса ген. Павлова в Средне-Егорлыкском, Буденный собрал 11-го февраля в Б. Глине совещание в составе старших начальников частей для решения вопроса о том, что должна далее предпринять группа конных и пеших большевистских дивизий, сосредоточившихся в Б. Глине и ее районе: идти ли на Тихорецкую, т. 6. далее на юго-запад или же выступить на север — против группы ген. Павлова. 
 
Так как 1-й Кубанский корпус ген. Крыжановского перед тем был ликвидирован Буденным, а 2-й Кубанский корпус ген. Науменко поспешно отступил далеко на юг; так как с юга и юго-запада группа Буденного была надежно прикрыта почти беспрепятственно продвигавшимися далее, теперь уже в пределах Кубани, 32 и 39-й стр. дивизиями и конной бригадой Куришко, руки у Буденного были развязаны  для дальнейших действий, как в сторону Тихорецкой, так и в сторону Средне-Егорлыкского. 
 
Большевистское командование хорошо знало, в каком тяжёлом Состояний была конная группа ген. Павлова, не оправившись еще после перенесенных на днях страшных физических и моральных потрясений; "знало оно и то, что к ген. Павлову направляются подкрепления, но они еще не подошли к нему. Большевистское командование прекрасно понимало, каким большим превосходством сил оно обладало в тот момент в сравнении с силами ген. Павлова. К тому же, поражение, понесенное 10 февраля в Средне-Егорлыкском одной из бригад Буденного, говорило о том, что невозможно красным двигаться на Тихорецкую в то время, когда на тылах Буденного нависла уже конная группа ген. Павлова. Поэтому Буденный решил попробовать счастья и немедленно нанести сокрушительный удар по коннице ген. Павлова. 
 
Оставив в станице Новопокровской заслоном, со стороны Тихорецкой и в Горькой Балке 34 стр. дивизию, остальными силами на рассвете 12 февраля Буденный выступил на Средне-Егорлыкскую в следующем порядке:  
в центре, по большой дороге из Белой Глины двигались 20 и 50-я стр. дивизии, прикрываясь справа четырьмя конными бригадами — три 11-й дивизии и одна, которая постоянно была при 20-й стр. дивизии;  
левее стрелковых дивизий наступала 4-я конная дивизия и еще левее — через Ново - Корсунскую двигалась 6-я кон. див. Всего — свыше десяти тысяч шашек и 6 с половиною тысяч штыков. При чем, последние значительные успехи весьма приподняли дух пеших и конных бойцов (схема 5). 
 
В тот же день утром конная группа ген. Павлова выступила из Средне-Егорлыкского на Белую Глину, предполагая, что Буденный из Б. Глины двинулся на Тихорецкую; Перед самым выступлением ген. Павлова из Средне-Егорлыкского было приказано ген. Голубинцеву перейти в энергичное наступление на Б. Глину с запада, а 1-му Донкорпусу было приказано, для обеспечения тыла и левого фланга группы Павлова... перейти в энергичное наступление по всему фронту и отбросить противника за р. Маныч. 
 
Так как у двигающейся на юг из Средне-Егорлыкско¬го конницы ген. Павлова разведка была поставлена в тот день плохо, столкновение с пехотой и конницей Буденного на путях к Белой Глине было неожиданностью для дивизий ген. Павлова. Тройное превосходство красных сил в сравнении с силами казаков тоже сыграло свою, печальную для казаков роль. 
 
На главной дороге из Средне-Егорлыкского на Б. Глину большевики своевременно заметили движущуюся на юг конницу ген. Павлова. Поэтому красные своими пехотными дивизиями заняли чрезвычайно выгодную позицию, расположив пехоту, пулеметы и батареи так, что «белой кавалерии приходилось при наступлении пройти 4 версты до нее (до позиции) по ровной степи под нашим (большевистским) огнем — сначала артиллерийским, а потом пулеметным и ружейным». 
 
Совершенно естественно, что напоровшись в голой степи на укрепившуюся пехоту красных и попав под сильный обстрел ее батарей, конные части ген. Павлова принуждены были остановиться. Плохо поставленная разведка не обнаружила во время масс идущей против казаков конницы красных, поэтому неожиданно напавших на колонны 4-го Донкорпуса. Красные смяли первое сопротивление казаков и врубились в ряды казачьей конницы, не дав казакам развернуться для принятия боя. Казаки дрогнули и начали поспешно отступать, бросая обозы и артиллерию. 
 
Как утверждают большевики, в руки красных попало 29 исправных орудий, 120 пулеметов, до 1.000 подвод обоза, около 300 пленных. 
 
Разбитая большевиками конница ген. Павлова в тот день настолько поспешно отступала и нанесенный ей удар был настолько сильный, что Павлов не мог остановиться в сел. Средне-Егорлыкском и в тот же день — 12 февраля — отскочил снова в станицу Егорлыкскую. А Средне-Егорлыкское и Ново-Роговскую заняли части Буденного (схема 5). 
 
Об этом бое официальная сводка Донской армии говорит: «После тяжелого боя в районе Горькая Балка и Ср. Егорлыкская со всей конницей Буденного и пехотой. 4-й корпус, вместе с 14-й конной бригадой и 18 кон. полком к 18 часам отошел к станице Егорлыкской, понеся значительные потери (12 орудий)». 
 
Таким образом, и второе февральское столкновение конницы ген. Павлова с группой войск Буденного (первое — под Торговой), по объективным причинам окончилось весьма неудачно для казаков. 

Верховный Круг, Дона, Кубани и Терека 22 январей передал ген;. Деникину всю полноту военной и гражданской власти на Казачьих Землях. 
 
А к каким результатам это привело? 
 
План генерального наступления через Дон и Маныч, принятый Деникиным 26 января, в своей основе был ошибочный. На защиту Великокняжеско-Тихорецкого направления необходимо было обратить такое же внимание, как и на охрану Ростовского и Новочеркасского. Потом, если не сумели уберечь Великокняжеское направление и в самом начале февраля допустили переход 10-й и Конной большевистских армий на левый берег Маныча, необходимо было принять действительные меры для того, чтобы вовремя отбросить эти армии за р. Маныч и не дать противнику укрепиться на левом берегу р. Маныча и потом распространиться вглубь казачьего фронта. Было очевидным преступлением 7-го февраля бросать войска на север, за реку Дон, в то время,  
а) когда более 30-ти тысяч красных бойцов уже глубоко врезалось между Донской и Кубанской армиями по линии Великокняжеская — Торговая — Средне-Егорлыкское,  
б) когда между правым флангом двух Кубанских корпусов, сражавшихся на Великокняжеском направлении, и группою Кубанских частей, защищавших район гор. Ставрополя, существовал 60 - 80 верстный разрыв,  
в) когда еще не был обеспечен выход на фронт достаточного количества Кубанских частей, без которых невозможно было в феврале осуществить широких размеров наступление для освобождения территории Дона. И белое, и красное командование одинаково и правильно оценивало роль Кубани в то время: восстанет она, поддержит Донской фронт так, как это она сделала во второй половине 1918 т. и в 1919 году, красные войска будут снова прогнаны за границы Казачьих Земель, а если не поддержит, победят красные. 
 
Казачий фронт еще долго мог бы держаться на Дону и на Маныче, если бы только генералы Деникин, Романовский, Сидорин, Кельчевский сумели правильно и целесообразно использовать те наличные Донские, Кубанские и Терские силы, которые в начале февраля 1920 г. были на фронте... Тем временем дыхание приближающейся весны растворило бы ледяной покров на реках Доне и Маныче, и сделало бы их трудно проходимыми. Весною Казачество снова восстало бы всеми силами и снова прогнало бы большевиков в Россию. Кроме того, между Польшей и советской Россией начиналась война, заставлявшая Москву сосредоточивать весьма значительные силы на Западном фронте, а это, в свою очередь, облегчало бы положение казачьего фронта и дало реальные основания для веры в победу. 
 
Тем временем казаки на Верховном Кругу Дона, Кубани и Терека могли бы сделать следующие шаги к ясной и точной постановке вопроса о конечных целях борьбы, разумно и естественно ограничив их очищением и защитой только Казачьих Земель, а значит, логически идя до конца, Верховный Круг мог бы дойти до полного разрыва с силами, которые тянули казаков на Москву, которые казачьей кровью думали решать русские дела, т. е. Казачество обстоятельствами борьбы, самой железной логикой совершающихся больших исторических событий, принуждено было бы стать на тот путь, на который стали Финляндия, Эстония, Латвия и Литва, разорвав с русскими белыми силами разных группировок и названий и твердо став на путь борьбы только за свою государственную самостоятельность...  
 
Прибалтийские народы не побоялись того, что они малы, что в ближайшем их тылу лежит Балтийское море, на котором эти народы не имели ни своего военного, ни своего торгового флота. Эти народы не побоялись и того важного обстоятельства, что земли их расположены близко от Петрограда и Москвы, а значит, доступны для непосредственных ударов русских армий, тем более, что все руководители русской политики, с времен еще Ивана Грозного утверждают, что без Балтийского моря Россия не может жить, что за обладание берегами этого моря Россия обязательно и неизбежно будет воевать. 
 
Разорвав с Деникиным и заключив   военный союз с западными народами, бывшими перед тем в русской неволе, Казачество могло бы выйти победителем из затянувшейся войны. 
 
За ошибки свои, за ошибки своих руководителей — выборных Атаманов и Правительств, за ошибки одних и преступления других, Казачество заплатило смертью и искалечением сотен и тысяч казаков обмороженного 4 Донского корпуса, гибелью 1-го Кубанского корпуса ген. Крыжановского, последующим поражением 4-го Донкорпуса на полях между Ср. Егорлыкской и Б. Глиной... 
 
Неразумное руководство армиями в конец подорвало силы казачьего фронта.