Календарь

«  
  »
П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Глава 11

Состояние советских армий. — Неудавшееся наступление Х-ой армии через р. Маныч. — Советский шпионаж, советские агенты и «пособники». — Распределение сил на фронте. — Подготовка советского удара в Тихорецком направлении. — Отношение Верховного Круга к фронту. — Деникин — «диктатор». — Положение на верхах Донской армии. — Положение раненых и больных. — Директивы ген, Деникина и ген. Сидорина. 
 
(Схема 3). 
 
Выше уже было отмечено, что на второй день после занятия красными г. Ростова было приказано Конной армии Буденного немедленно перейти р. Дону для преследования казаков. Конная армия не выполнила этого приказа. Потом эта армия, поддержанная пешими и конными частями 8-ой советской армии, в упорнейших боях 5, 6, 7 и 8 января весьма настойчиво стремилась захватить Батайск, чтобы закрепиться на южном берегу р. Дона. Но, как известно, красная конница и пехота потерпели весьма серьезное поражение и поставленной цели не достигли (глава V, схема 1). 
 
После этих неудач, красное командование перенесло удары на нижнее течение р. Маныча. Но и здесь конные массы Буденного и Думенко, поддержанные пехотой, в кровавых боях с 13 по 20 января понесли поражение и не смогли укрепиться на левом берегу р. Маныча, как не смогло большевистское командование перевести через р. Маныч 9-ю сов. армию, а 8-ю сов. армию — не смогло вытащить на южный берег р. Дона на участке ст. Старочеркасская — ст. Ольгинская — Батайск — г. Азов. (Глава VII, схема 2). 
 
...«За период нашего стремительного наступления и истекших январских беспрерывных боев», говорит один из советских исследователей и участников прошлых событий Б. Майстрах, «состояние войск фронта, помимо уменьшения их боевого состава, значительно ухудшилось в отношении политике - моральной устойчивости. Неудачные бои наши на Дону и Маныче значительно понизили настроение в частях, местами возникли упадочные настроения. Потеря значительной доли боеспособности, должной стойкости в последних январских боях характерна для действовавших на Дону правофланговых VIII и IX армий». 
 
И далее тот же автор дает следующую общую характеристику причин этих явлений: «Тифозные заболевания, развившиеся до предела эпидемии, помимо значительного ослабления живых сил частей, создавали тягостное, подавляющее настроение армии. Тылы были забиты сыпнотифозными. Быстрое продвижение войск в период декабрьского, а для Х-й и части IX-й армий и январского наступления привело к чрезвычайному отрыву боевых частей от своих тылов, зачастую потерявших связь со своими дивизиями. 
 
Снабжение войск из центра, а также эвакуация больных и раненых были совершенно расстроены. Железнодорожный транспорт работал с необычайными за¬труднениями; всякие перевозки по железной дороге требовали большого времени и средств. Железные дороги не могли обеспечить подвоза войскам даже огнеприпасов, не говоря уже об оперативных перебросках войск и подвоза резервов. Это чрезвычайно затрудняло оперативные наши возможности. Помимо этого, значительные участки железнодорожных линий, подходивших к фронту, разрушенные белыми при отступлении, не были нами восстановлены и обречены были на бездействие. Войска, истрепавшие свои транспортные средства, жили использованием местных средств, далеко зачастую недостаточных. Организация технической связи в войсках не была обеспечена необходимыми техническими средствами, что ставило управление армии и фронта подчас в невозможные затруднительные положения. Все это, определяя общее состояние Кавказского фронта, ставило переход войск к решительному наступлению в чрезвычайно неблагоприятные условия»... 
 
...«Для характеристики состояния наших войск», продолжает Б. Майстрах, «позволю себе привести разговор командарма VIII-й тов. Сокольникова с главнокомандующим С. Каменевым, характеризующий состояние VIII-й армии, типичное для большинства частей фронта в целом, и отмечающий нервное настроение командования VIII-й армии, вызванное сложившейся тяжелой обстановкой и поставленной фронту в данных неблагоприятных условиях активной наступательной задачи. Командарм VIII-й тов. Сокольников выезжает в Луганск и, вызвав главкома к проводу, докладывает: 
«Вам, вероятно, известно, что вследствие трудности похода, гигантской эпидемии тифа и потерь в боях части VIII-й и соседних армий в численности состава дошли до минимума. К тому же, старые бойцы заменены местными, мобилизованными и пленными. Пополнений нет. Моя 13-я дивизия, бывшая во фронтовом резерве, добралась до Новочеркасска в составе 400 штыков. Противник, вопреки ложным донесениям увлекающихся товарищей, сохранил все кадры и артиллерию. В настоящее время его организационная работа уже дает результаты. Одна за другой пополненные дивизии Добр. армии появляются на фронте. Скоро перед нами будет враг прежних сил, тогда как мы, по сравнению с прежними временами, имеем на две армии (XIII и XIV) меньше. Наше продвижение вперед без значительного пополнения и реорганизации может кончиться плачевно, так как, в случае отхода, будем иметь в тылу непроходимые разлившиеся реки. Необходима радикальная переоценка всего положения на фронте, дабы избежать чрезвычайно тяжелых поражений в ближайшем будущем». 
 
Главнокомандующий (полк.) Каменев отвечает: 
«Я не переоценивал обстановки и давно считаю ее крайне тяжелой и даже больше. Из разговора с тов. Смилгой (член Реввоенсовета Кавказского фронта) убеж¬ден, что и фронтом обстановка оценивается, как крайне серьезная»... 
(Майстрах. Маныч - Егорлыкская - Новороссийск. стр. 19-20).  
 
Ко времени перехода конной армии Буденного из района г. Ростова в район станицы Богаевской, Х-я сов армия вплотную подошла к р. Манычу по обеим сторо¬нам железной дороги Царицын — Тихорецкая. В состав этой армии тогда входили следующие части: 28, 20, 32. 37, 38 и 39 стрелковые дивизии, причем в тылу этой армии находились 34 и 50 дивизии (фронтовой резерв вместе с 39 див.). 
 
Среди частей Х-й армии особенно отличалась 20-я стр. дивизия. «Укомплектованная большим числом рабочих и добровольцев Ленинграда, Центрального промышленного района, Поволжья и Урала, спаянная мощной партийной организацией с испытанным в боях командно - политическим составом, прошедшая большую школу в операциях Восточного, Туркестанского и Юго-восточного фронтов, (эта дивизия) действительно представляла собой значительную силу; боевой состав дивизии при достаточной технике вооружения — пулеметах и артиллерии — являлся также наибольшим по срав¬нению с другими частями Х-й армии» (там же, стр. 38 ). Отдохнув в течение недели на правом берегу р. Маныча и приведя   себя в полный боевой порядок, Х-я сов. армия, воспользовавшись большими морозами, сковавшими льдом Маныч, 20 января перешла в наступление через эту реку вдоль жел. дороги в направлении на Торговую. 20-я див. наступала по линии жел. дороги. В начале наступления Х-я армия имела успех: на северо-запад от перекрестка жел. дороги и р. Маныча красные нанесли Кавказской стрелковой дивизии громадные потери и отбросили ее к зим. Трубецкого; к юго-востоку от жел. дороги 32 сов. див. красных заняли было Ново-Манычское и Бараниковское. 
 
Однако, на жел. дороге 20 сов. дивизия нарезалась на кубанских пластунов, которые не допустили ее к селам Шаблиевке и Екатериновское, что лежат в 5 - 10 верстах на запад от р. Маныча. После жестокого и упорного боя, продолжавшегося целый день, 20-я стр. дивизия была отброшена кубанцами на правый берег р. Маныча. 
 
В тот же день кубанцы выбили красных из зимовника Кузнецова и погнали их в сторону Казенного моста. 
 
22-го января «1-я Кубанская дивизия с 4-м и 8-м кубанскими пластунскими батальонами после упорного, боя выбили красных из селений Бараниковского и Ново-Манычского» (оперативная сводка).  
 
Таким образом, на всем фронте наступления Х-й сов. армии красные дивизии были разбиты и отброшены, на правый берег р. Маныча. 
 
В целях более широкого использования этой победы командующий Кубанской армией решил перейти в наступление через Маныч и просил командующего Донской армией оказать кубанцам помощь на левом фланге силами -14-й Донской конной бригады. Но «начальник штаба Донармии не согласился с этим, полагая, что, в виду предстоящей операции (общего наступления в Новочеркасском направлении), нельзя изматывать части для операций, не сулящих положительных результатов» (журн. в. д. Дон. армии). Тем не менее, через 4 дня Кубанская армия получила приказ перейти в общее наступление через р. Маныч (об этом ниже). 
 
На этом примере, как и на многих подобных, видно, какой большой вред казачьему делу приносило то» что в действительности не было единого КАЗАЧЬЕГО командования всеми казачьими вооруженными силами. 
 
Разбитые на левом берегу Маныча дивизии Х-й сов. армии, отступив за эту реку, получили там полную возможность привести себя в порядок, пополниться и отдохнуть, чтобы через неделю, 1-го февраля, перейти в новое, теперь уже успешное, наступление. 
 
В то время, когда кубанцы отбрасывали Х-ю сов. армию за Маныч, важные события произошли недалеко от впадения этой реки в р. Дон: славные донцы конной группы распорядительного и храброго ген. Старикова, действуя совместно со 2-й Дон. дивизией, 21-го января разгромили 12-ю сов. дивизию красных в районе станицы Старочеркасской и остатки ее отбросили к ст. Аксайской. При этом в руки казаков попало свыше двух тысяч пленных, несколько десятков пулеметов, много боевых припасов, винтовок и телефонного имущества... 
 
Таким образом, все попытки 1-й Конной, VIII-й IX-й и Х-й советских армий в январе 1920 г. перейти реки Дон и Маныч окончились полной неудачей. Лучшая во всей советской армии конница Буденного и пехота — 20-я стр. дивизия, бывшая Пензенская, 33-я и 40-я стр. дивизии — понесли жестокое поражение. Красные войска, потерпев неудачи в своих попытках продвинуться вперед через реки Дон и Маныч, морально и физически сильно подорванные, имея в тылу казачий Дон, беспомощно остановились... 
 
«Красная кавалерия истекает кровью в неравных боях, конский состав уменьшился вдвое и приходит в полную негодность... Только безотлагательные, экстренные меры могут спасти положение», жаловался Буденный по проволоке в Москву 20 января (глава VII). 
 
Вновь в русско-казачьей борьбе наступил поворотный момент. 
Поднимись тогда все Казачество мощной, высокой волной; дружно, сильно и смело, ударь по большевистским ослабленным армиям на реках Маныче и Доне, как било оно красных на р. Донце и в Донецком бассейней в феврале - марте 1919 г., и — полетят красные супостаты с Казачьих Земель, как летали они уже в 1918 и в 1919 годах, и освободятся от красной напасти измученные большевистским террором родные станицы и хутора... Светлый, согревающий луч свободы вновь радостно засияет над вольной Казачьей Землей и осушит материнские, отцовские, вдовьи и сиротские слезы;.. Загудят радостные колокола в церквах, возвещая освобождение Казачества от нашествия Северян... 
 
Будь у Казачества   единая казачья, а не русская цель борьбы; будь у казаков единая воля и единое казачье, а не русское руководство, не удержались бы красные на Казачьей Земле... 
 
Но, запуталось тогда Казачество между красной и белой Россией. В те решающие, роковые дни Верховный Круг, как бы замыкая круг непоправимых ошибок казачьей политики 1917 - 1920 г. г., заключал соглашение с ген. Деникиным, приводя в уныние подавляющее большинство кубанских казаков, совершенно не желавших сражаться за Россию. А между тем, на долю именно кубанских казаков выпадал жребий дружным ударом изменить в казачью пользу положение на реках Маныче и Доне... 
 
Большевистская власть и большевистское командование очень хорошо были осведомлены о том, что происходило в тылу казачьих армий. Большевики знали, что антиденикинскими восстаниями охвачены Дагестан к Чечня, большие районы Ставропольской губ., вся Черноморская губ., что в районе между ст. Крымской и Екатеринодаром растет «зеленое» движение... С своей стороны, большевистское правительство всеми мерами и способами старалось вызывать такие восстания в тылу у своего противника. 
 
У большевиков прекрасно был поставлен военный шпионаж и военная разведка, которые давали им в руки необходимые данные о расположении сил противника, о планах белого командования, о передвижениях войск и т. д. 
 
Шпионская большевистская организация существовала даже в Донской армии. В официальных документах этой армии находится следующее сообщение: «26 января 1920 г. В 4-м Конном корпусе открыта шпионская организация красных. «Наштарм, Дон, копия Контразот Дон. Присланный в Корпус из Санитарного отдела врач Маслов оказался агентом красной армии; будучи уличен, показал, что район Батайск - Веселый обслуживается четвертым отделением, с центром в Кагальницкой. Всего членов двадцать. Документами санитарного отдела снабжаются из Санитарного отдела Штарм Дона. Необходим арест помощника делопроизводителя начальника военно-санитарного отдела— с... Маслова, сотника Куфтачева и хорунжего Ожогина, имеющих также документы врачей, и в Батайске — комиссара Атмаченко. Самозванец Маслов высылается срочным порядком. Жена Маслова временно будет задержана в Корпусе. Организация открыта подъесаулом Ф. Но. 0347 Хут. Проциков. Подписал ген. Калиновский». 
 
Этот документ, вне сомнения, говорит о том, что большевистская шпионская организация в Донской армии имела хорошо налаженную сеть шпионов. 
 
Можно бы привести целый ряд данных, говорящих о том, что большевистский шпионаж был поставлен широко в тылу казачьих армий и нити его иногда тянулись к самым высоким местам. 
 
Такие важные вопросы, как вопрос о ходе мобилизации, о пополнениях, направляемых на фронт, о ходе дела организации Кубанской армии, о снабжении армии и т. д. обсуждалось в штабах Донской и Кубанской армий, в штабе ген. Деникина, в военной комиссии Верховного Круга, в правительствах Донском, Терском и Кубанском... Все это создавало весьма трудные условия для сбережения военной тайны... И неудивительно, что даже в редакции официального органа Верховного Круга — «Вестнике Верх. Круга» были поражены осведомленностью большевиков о всем происходящем в тылу казачьих армий. Этот факт зафиксирован на страницах этого печатного и публично выходившего органа; в номере его за 15 февраля 1920 г. находим следующее: «Советские газеты Ростова и Новочеркасска: «Советский Дон», «Красный Дон», «Известия», «Коммунист», «Красноармеец» и др. поражают своей осведомленностью о том, что делается у нас в тылу»... 
 
Хотя провинциальные большевики, чтобы похвалиться перед красной Москвой своей работой в пользу коммунизма и Москвы, очень часто о своей деятельности в тылу или в армии противника пишут много неправды и поэтому к их данным необходимо относиться с большою осторожностью, все же следует отметить то, что в книге 3-й за 1922 г. журнала «Путь Коммунизма», издававшемся в Екатеринодаре Кубано-Черноморским областным Комитетом Российской коммунистической партии опубликовал Вл. Черный (куб. казак коммунист) по ныне разбираемому нами вопросу: 
... «В первой половине января через тов. Змионко, у нас установились связи с двумя ответвлениями Кубанской власти — с военным министром ген. Болховитиновым и левой частью Рады. Ген. Болховитинов, когда-то еще в начале организации Красной армии являвшийся членом Высшего Военного Совета Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, на каком -то фронте попал в плен к Деникину, был судим и разжалован в рядовые. Позже на белом фронте он восстановил свои права, но тем не менее был гоним Деникиным, числился в разряде опальных». 
 
И далее тот же Вл. Черный говорит: «В последнее время, когда поражение Деникина было очевидно и когда наблюдался кризис в военном ведомстве (Кубанского) Краевого Правительства, ему (ген. Болховитинову), было предложено занять пост министра. Он, по нашему совету, переданному через тов. Змионко, принял этот пост. Часто тов. Змионко передавал нам, с какою ненавистью он отзывался о добровольческой армии, неизменно сопровождая свою речь эпитетами: «Сволочь, хулиганы, грабители». 
 
«Должен отметить», говорит далее В. Черный, «что все наши поручения, в частности мои, как начальника Северо-Кавказского Военно-Революционного Штаба, передаваемые ему в письменном виде, он выполнял точно и безоговорочно»... И т. д. (стр. 137 названного выше коммунистического журнала). 
 
П. Сулятицкий — бывший член того самого Кубанского Правительства В. Н. Иваниса, в состав коего, в качестве военного министра, входил вышеназванный генерал Болховитинов, уже в 1931 г. подтвердил, что ген. Болховитинов действительно работал в пользу большевиков, входя в состав Кубанского Правительства. «Бачучи, — ген. Болховитинов був людина розумна, — що справа ген. Деникша луснула i не бажаючи, шрб Кубанський Край вiддiлявся вiд Poccii, вiн (Болховитинов) усе робив, щоб над ним (над Кубанью) запанували большевики та ще и по можливости з меншим пролиттям «русской крови», утверждает коллега ген. Болховитинова по Кубанскому правительству («Кубанский Край». Орган неперiодичний. VIII. Прага, 1931. Стаття П. Сулятицького: «Вil розгрому Ради капiтуляцii Кубаньскоi армii, стр. 29 - 30). 
 
Так как журнал «Кубанський Край», в котором П. Сулятицкий поместил вышеприведенные сведения о предательской работе ген. Болховитинова, издавался в Праге группой кубанцев, к активным членам которой принадлежал и бывший председатель Кубанского правительства В. Н. Иванис, нужно полагать, что и последний подтверждает вышеприведенную характеристику противоказачьей работы Кубанского военного министра ген. Болховитинова. 
 
Если считать установленным факт участия военного министра Кубани, неказака, ген. Болховитинова в большевистской работе в глубоко казачьем тылу, можно представить, какие широкие возможности открывались перед советской властью в смысле своевременного раскрытия намерений и планов противника и в смысле внесения полной дезорганизации и путаницы в сложное и ответственное дело организации Кубанской армии. 
 
Союз с русским «белым» ген. Деникиным убивал душу Кубанского казака, а пребывание союзника красной России, ген. Болховитинова, на чрезвычайно важном посту военного министра Кубани, вне сомнения, тормо¬зило, если только не делало совершенно невозможной, скорейшую организацию вооруженных сил для отражения большевистского нашествия на Казачьи Земли. Уместно будет отметить и то, что помощником военного министра ген. Болховитинова был тоже не казак, полк. Морозов, который потом сыграл такую видную роль в деле сдачи большевикам Кубанской армии на Черноморском побережье в апреле 1920 г. Начальником Штаба Кубанской армии был ставленник ген. Деникина, не кубанец, ген. Стогов (гл. VI). 
 
Долю казаков решали не казаки, при чем и русские белые и русские красные сходились в своем резко отрицательном отношении к основному стремлению Казачества — построить свое государство, и те и другие имели своих людей на ответственейших постах в казачьем государстве.

Были и другие серьезные причины, в значительной мере облегчавшие большевистскому командованию, как выработку нового плана наступления советских армий Кавказского фронта, так и успешное проведение этого плана в жизнь. 
 
Ни ген. Деникин, ни Донское командование не обратили должного внимания на защиту Тихорецкого направления. Выше было уже отмечено, что когда на совещании на станции Сосыка 15 января 1920 г. был поднят вопрос об этом направлении, ген. Деникин категорически заявил, что он этому направлению «не придает особого значения даже в том случае, если бы здесь пришлось временно и осадить — главное направление это к политическому центру Дона» (см. гл. VI). 
 
Донское командование вполне согласилось с точкою зрения Деникина. Больше того: как утверждает быв. военный корреспондент Г. Н. Раковский, пользовавшийся особым доверием и расположением со стороны ген. Сидорина, вследствие чего имевший возможность посещать тогда Штаб Донской армии, тыловые ее учреждения и даже те или иные участки фронта, — «у донского командования возник план, который был одобрен командирами корпусов Донской армий: в виду нездорового, полубольшевистского настроения на Кубани, предоставить кубанцам испытать прелести советского рая, а самим (донцам), не взирая на действующего в тылу Буденного, двинуться самым решительным образом на север» (Раковский. В стане белых, стр. 95). 
 
В двадцатых числах января 1920 г. в штабе Деникина и в штабе Донармии было достоверно известно, что большевистское командование накопляет значительные силы на Ставропольском направлении в районе сел Дивного, Дербетовского, Винодельного. Вследствие этого, часть сил Кубанской (Кавказской) армии перебрасывалась с Великокняжеского на Ставропольское, направление. 
 
В связи с этим ослаблением фронта Кубанской армии, командование этой армии просило штаб Донской армии о занятии силами донцов участка фронта по р. Манычу от железной дороги Великокняжеская  - Торговая до Казенного моста.  
 
Ген. Сидорин условно согласился с этой передачей, но начальник его штаба, ген. Кельчевский, «не согласился на принятие этого участка и только отдал приказание командиру 1-го Донского корпуса оказывать содействие левому флангу Кавармии по обеспечению за нами железнодорожного узла Торговая, нанося противнику короткие удары в случае переправы его через Маныч к северу от железнодорожной линии Великокняжеская - Торговая» (журн. воен. действий Дон. армии). 
 
Вследствие того, что Кубанская армия не имела возможности занять этот участок фронта достаточными силами, эта часть фронта, общим протяжением около 20 -25 верст, на стыке Донской и Кубанской армий в действительности была очень слабо защищена. 
 
Этим воспользовалось большевистское командование, направив в этот разрыв 1-ю Конную армию Буденного. 
 
В это время Добровольческий корпус занимал фронт от г. Азова до Батайска (включительно), общим протяжением около 35 вёрст, Донская армия — от ст. Ольгинской (включ.) по р. Дону вверх до устья Маныча и далее вверх по Манычу до зимовника Янова (включит.), всего длиною около 125 - 130 верст. В общем же фронт Добровольческого корпуса и Донской армии, находившихся под командованием ген. Сидорина, занимал линию около 160 - 165 верст (схема 3). 
 
Согласно данным штаба Донской армии, к ,1-му февраля 1920 г. на этом фронте было 47.458 бойцов, 259 орудий, 381 пулемет; кроме того, в разных командах и г. п. было 10.542 чел. Или — на одну версту фронта приходилось 316 бойцов. 
 
По тем же данным к тому же времени против этого фронта располагалось 54 - 55 тысяч красных бойцов и 253 - 257 орудий, или на одну версту фронта приходи¬лось в среднем 366 бойцов. 
 
Фронт на юго-восток от перекрестка жел. дор. Царицын - Тихорецкая и р. Маныча до района селения" Дербетовского, общим протяжением около 150 верст, защищался силами Кубанской (Кавказской) армии. О боевом составе этой армии мы, к сожалению, Не имеем данных ни из штаба Кубанской, ни из штаба Донской армий, ни из штаба Деникина. Советские источники силы этой армии определяют в 9.681 штыков; 6,110 сабель, 122 орудия, 366 пулеметов, или на одну версту фронта около 106 бойцов. 
 
Согласно советским данным, на фронте от ст. Манычской до Соляных Озер красные имели на 1 версту около 175 бойцов. (Гражданская война 1918 - 1921, т. III, стр. 294, 297). 
 
Далее идущий по Ставропольской губ. участок фронта от района селения Дербетовского да района Св. Креста, общим протяжением около 150 верст, не был прикрыт достаточными силами. 
 
Кубанская (Кавказская) армия сравнительно слабыми силами должна была защищать, в общем, около 300 верст фронта — Казенный мост — Дербетовское — Св. Крест. Главная группа сил этой армии находилась в районе Шаблиевка — Екатериновка — Ново-Манычское — Бараниковское. 
 
Надо сказать, что, хотя и с большими затруднениями и очень медленно, но все же дело организации Кубанской армии продвигалось вперед: посылались пополнения на фронт; на территории Кубани закончил свою реорганизацию 2-й Кубанский конный корпус, состоявший из 2-й и 4-й казачьих дивизий, и выступил на Манычский фронт во главе с ген. В. Науменко. Командующий Кубанской армией ген. Шкуро в конце января произвел смотр этому Корпусу и нашел, что «Корпус представился в блестящем боевом порядке и можно смело сказать, что он является гордостью Кубани» («Вестник Верх. Круга» за 2 февраля 1920 г.).  
 
В периоде организации находился 3-й Кубанский корпус; в распоряжении всех атаманов отделов Кубани было собрано значительное число казаков... 
 
Учтя положение, как на фронте, так и в тылу, советских армий, так и положение фронта и тыла армий Казачьих, новый командующий противоказачьим фронтом, Тухачевский, решил «нанести удар главными силами фронта в стык Донской и Кубанской армий из района Платовская — Великокняжеская в Тихорецком направлении. 
 
«Новое операционное направление главного удара, избранное Тухачевским», говорит Б. Майстрах, «выводило наши силы во фланг и тыл основной группировки противника, сосредоточенного в районе Батайск — Хомутовская — хут. Веселый, что представляло возможность, при соответствующей быстроте нашего наступления, прижать ее к Азовскому морю и, уничтожая ее силы по частям, не дать прорваться на Кубань и Северный Кавказ. Наступление наших войск в Тихорецком направлении угрожало пересечением главных коммуникационных путей противника, захватом важнейших узлов сообщений. Это приводило к полному разгрому белого тыла, нарушало управление войсками, прекращало снабжение «вооруженных сил юга России» союзниками, грозило быстрым овладением экономической базой, — жизненным районом, питавшим армию Деникина, — Кубанской областью... 
 
«Театр действий благоприятствовал смелым и широким маневрам. Намеченный для прорыва Деникинского фронта участок у ст. Платовской и Великокняжеской, на стыке Донской и Кубанской (быв. Кавказской) армий являлся наиболее уязвимой точкой фронта. Армейский стык не был белыми надежно обеспечен, почему прорыв на этом участке не представлял для нас особых затруднений. Прорывавшиеся наши силы отрывали Кубанскую армию от Донской, вклиниваясь между ними. Кубанская же армия, будучи изолирована от остальных сил, как наиболее слабая армия Деникина, численно и политически, лишенная поддержки донцов и «добровольцев», связанных на Ростовском направлении, — была бы по частям разбита в короткий период в силу такого удара Кавказского фронта. 
Ликвидация Кубанской армии обеспечивала организацию последовательных ударов наших главных сил во фланг и тыл Донской и Добровольческой армиям» (выше цитированная работа Б. Майстраха, стр. 27). 
 
25 января Тухачевский приказал Конной армии Буденного приостановить дальнейшие безнадежные попытки прорвать казачий фронт на нижнем Маныче. 27-го января Тухачевский отдал следующую директиву Нр. 19/оп: 
«1.VIII-й армии — к 29 января (11 февр. нов. ст.) удлинить свой левый фланг до ст. Манычской включительно. 
2. Конной армии — форсированным маршем через Сусатский - Комаровский прибыть в район Шарабулацкий — ст. Платовская. 
3. IX-й армии, — в состав которой включается Конный корпус Думенко и стрелковая дивизия (21-я), временно передан¬ная Конармии, и 14-я див., — сосредоточить главные силы, не менее четырех дивизий, в районе Садковский — Дальний — зимовник Балабин. 
4. Х-й армии — в состав которой включаются дивизии   фронтового   резерва   (34-й, 39-я и 50-я стрелковые), сосредоточить главные силы, не менее шести дивизий, в районе   Гремучий — Колодезь — Великокняжеская — зим. Курочкин. 
5. XI-и армии — правофланговой группой занять исходное положение для атаки гор, Ставрополя»... 
 
Все намеченные этой директивой перегруппировки должны были быть закончены к 1-му февраля. 
 
Красные армии Кавказского фронта энергично взялись за подготовку к генеральному наступлению. Главное внимание было обращено на реорганизацию Х-й сов. армии, так как на эту армию и на конницу Будённого возлагалась ответственейшая задача.  
 
Во-первых, в Х-ю армию из XI-й сов. арм. перебрасываются 50-я и 34-я,. стр. дивизии, а 39-я из резерва  переводится в боевую линию;  
Во-вторых, были расформированы 37-я и 33-я; стр. дивизии и Доно-Ставропольская   кавалерийская бригада этой армии и бойцы из этих дивизий влиты в состав других дивизий Х-й армии;  
В-третьих, были до минимума сокращены тыловые учреждения...   
 
Все это делалось для того, чтобы общее число штыков в боевой, линии довести до 29 тысяч, как говорилось, в приказе командующего этой армией. 
Красное командование хорошо было осведомлено о решении белого командования перейти в наступление с целью захвата Новочеркасска и Ростова. Поэтому Тухачевский спешил предупредить наступление противника, чтобы, захватив инициативу боевых действий в свои руки, расстроить планы Сидорина – Деникина. 
 
30 января Тухачевский отдал следующую директиву: 
«Противник продолжает оставаться пассивным. По показанию пленных, его части получают пополнение. Из перехваченных документов выясняется, что разграничительные линии между Донской и Кавказской армиями за последнее время были: Белая Глина — Средне Егорлыкское — зимовник К. Королькова — Казенный Мост. Наши войска выполняют приказ 19/оп; армиям   фронта приказываю: 
1) VIII-й армии, нанося главный удар на Кагальницкая, в ближайшие дни овладеть течением р. Кагальника; 
2) IX-й армии, нанося главный удар на пос. Ново-Роговской, 6-го (19) февраля выйти на линию Ново-Протопоповская — пос. Ново-Роговской. 
3) Конной армии, разрывая и сбивая фланги Донской и Кавказской армий противника, прорваться 8-го (21) февраля в район станций Тихорецкая. 
4) Х-й армии, отрезывая пути, отступления Кавказской армии на Армавир, 6 (19) февраля достигнуть районов Белая Глина — ст. Успенская. Выслать X армии боковой отряд на Ново-Александровская — Ново-Троицкая для связи с XI-й армией. 
5) XI-й армии правофланговой группой в ближайшие дни овладеть районом Ставрополь — Армавир. 
 
Разграничительные линии... Наступление начать одновременно всеми наличными силами, не ослабляя себя излишними резервами; действовать плотными ударными группами» (Схема 3). 
 
По замыслу красного командования на фронт Кубанской армии на р. Маныче должна была наступать Х-я сов. армия, состоявшая не менее, как из 23 тысяч штыков и 3.300 сабель. (Гражд. война, т. III, Майстрах, Маныч — Егорл.— Новорос.). 
 
Сверх того, против левого фланга Кубанской армии, из района ст. Платовской, направлялась Конная армия Буденного в составе около 10 тысяч сабель, а на Ставрополь — Армавир наступала правофланговая группа XI-й сов. армии в составе не менее 5-6 тысяч бойцов (сводки). 
 
Всего на фронт Кубанской армии наступало не менее 42 тысяч красных бойцов, на фронте длиною не менее 200 верст. 
 
Главная ударная группа красных войск состояла из Х-й и Конной армий, насчитывавших не менее 23 тысяч пехоты, более 13 тысяч конницы, при 180 орудиях и 740 пулеметах. Эта ударная группа в исходном положении занимала около 60 верст фронта и направлялась, в общем, на Тихорецкую, т. е. при тех объективных условиях в сторону наименьшего политического и военного сопротивления. 
 
Остальные две советские армии — IX-я, в составе 11.300,штыков и 4.900 сабель (Думенко), и VIII-ая, в со¬ставе 23.500 штыков и 1.300 сабель, а всего около 35 тысяч штыков и свыше 6 тысяч сабель, должны были отбросить Донскую армию и Добровольческий корпус от р. Маныча и р. Дона. 
 
Обратимся теперь к рассмотрению плана генерального наступления, принятого «белым» командованием. 
 
Как мы знаем, представитель Англии, снабжавшей антибольшевистский фронт вооружением, — ген. Хольман, со своей стороны, сделал все, чтобы не допустит! разрыва между Казачеством и генералом Деникиным (гл. III). 
 
Донской Атаман ген. А. Богаевский, Терский Атаман ген. Вдовенко, председатель Донского Войскового Круга В. Харламов, председатель Терского Войскового Круга Губарев, председатель Донского Правительства Мельников, председатель Терского Правительства Абрамов, командующий Донской армией ген. Сидорин и командующий Кубанской армией ген. Шкуро широко использовали все свое влияние в том направлении, чтобы склонить Верховный Круг Дона, Кубани и Терека к соглашению с ген. Деникиным. 
 
Верховный Круг пошел на компромисс и сделал все, что от него требовали тогдашние военные руководители казачьих боевых сил для обеспечения успешной борьбы на фронте: во главе гражданского и военного управления был оставлен ген; Деникин с правами диктатора, остались на своих местах командующий Донской армией ген. Сидорин и командующий Кубанской армией ген. Шкуро (оба горой тогда стоявшие за ген. Деники¬на), правительственная власть осталась в руках исключительно угодных Деникину русских людей, казачьи самостийники не были допущены в состав Южно-Русского правительства. 
 
Кроме того, Верховный Круг объявив самую широкую амнистию красноармейцам — гражданам Дона, Кубани и Терека и обратился к населению с особым манифестом, призывая всех боеспособных людей стать в ряды бойцов на защиту Родных Земель. 
 
Круг сделал все, чтобы под власть Деникина подвести формальный и моральный фундамент поддержки со стороны законных представителей казаков, горцев и иногородних, и 30 января Верховный Круг прервал свои работы, как бы очищая широкий вольный простор для действий военных и гражданских властей. 
 
В полном соответствии со смыслом и духом этой политики действовали Кубанский Атаман ген. Букретов и Кубанское правительство В. Иваниса: восстание казаков вблизи столицы Кубани, руководимое членом Краевой Рады Пилюком и имевшее целью добиться полного разрыва с ген. Деникиным, было ликвидировано применением оружия, порки и виселицы; по станицам Кубани были посланы карательные отряды, а Кубанский Атаман сам ездил по станицам с призывами к казакам подняться на защиту Кубани... 
 
С своей стороны, ген. Деникин издал знаменательный приказ, датированный 23 января 1920 г. — днем издания Верховным Кругом Закона об амнистии и Манифеста (глава VIII).  
 
Приказ Деникина гласит: 
«Противник в последних боях понес ряд тяжелых поражений; лучшая его конница разбита, дух его войск надломлен. Каждый решительный удар сулит нам верный успех. Но мало одной победы оружием. Недавно мы были у Орла, но ряд тяжелых ошибок привел нас вновь на Кубань. Теперь, когда мы накануне решительного наступления, нам нужна победа над собой. Пусть помнит каждый, что одной из причин крушения фронта и развала тыла были насилия и грабежи. В освобожденных от насильников областях народ с восторгом встречал наши войска; но многие вели себя не лучше большевиков и массы от них отвернулись, а без опоры на народ никакая борьба не возможна. Будем же являть собой пример безукоризненной честности и рыцарского отношения к слабым. 
 
«Пусть ни один упрек не будет брошен в лицо борцов за освобождение и попранное право народа. Если начальники не возьмутся сразу за искоренение этого зла, то новое наступление будет бесполезно и дело рухнет. Требую жестоких мер, до смертной казни включительно, против всех, творящих грабеж и насилие, и против всех попустителей, какое бы высокое положение они не занимали. Помните, что нельзя грязными руками братьcя за святое дело освобождения от насильников нашей многострадальной Родины России/ 
 
Прочесть во всех ротах, эскадронах, сотнях и батареях. 
 
Генерал-лейтенант-Деникин». 
 
Появление этого приказа побудило одного из офицеров штаба Донской армии вновь остановиться на тех непорядках, которые царствовали в армии на верхах и губили усилия и кровавые жертвы бойцов на фронте:  
 
... «Как подвинуть дело вперед, имей, например, таких начальников на высоких постах, как, например, Санитарный инспектор, который, представляя   командующему сведения к 24 января к предстоящей наступательной one рации о расположении санитарных учреждений, показывает их в Великокняжеской, ст. Платовской, ел. Мартыновке, т. е. в пунктах, которые были заняты противником еще в десятых числах января, неудивительно, что у такого начальника больные и раненные тысячами по месяцам лежат на станциях в ожидания отправления и не многим из них удается дождаться этого отправления (Чертково зимой 19-20)...  
 
В деле эвакуации Санитарный инспектор имеет достойного соратника в лице Начальника военных сообщений ген Кондратьева, которого дела «сообщения» волнуют гораздо меньше, чем хорошо сервированный стол с выпивкой. 
 
«Невозможно здесь привести все факты, рисующие безотрадную картину состояния санитарного (дела) и работы железных дорог, но каждый современник, будучи опрошен, скажет, как все было плохо; что все это было известно командующему армией (ген. Сидорину) и все же эти люди продолжали стоять у столь ответственного дела. 
 
«Является также совершенно непонятным, как полк. Мержанов, стоявший во главе многомиллионного дела на должности заведующего авточастью и проявивший себя с самой отрицательной стороны, — по удалении с этой должности попал в генералы для поручений при командующем (ген. Сидорине); достаточно сказать, Что во время заведывания его (полк. Мержанова) авточастью фронт буквально не имел покрышек к машинам и таких ценных и трудно доставаемых частей, как магнето, карбюраторы и прочее — в Новочеркасском же складе стены ломились от запасов этих предметов. И когда в Новочеркасске к пишущему эти строки, 24 декабря, накануне падения Новочеркасска, пришли офицеры, на попечение коих был передан склад, во время бежавшими подлежащими чинами, эти офицеры докладывали, что они даже во время русско-германской войны не видели ни одного такого богатого покрышками склада, и все это надо было бросить и бросали. 
 
«Заведующий авточастью имел для личных разъездов несколько (3-5) прекрасных машин, но ни один командир корпуса (Донской армии) не получил от авточасти порядочной машины для того, чтобы объезжать фронт; если Комкоры имели хорошие машины, они обязаны были расторопности своих комендантов, бережливости органов хозяйства, а чаще доблести своих частей, которые, отбивали машины у красных... 
 
«Можно привести тысячи таких фактов. Больно смотреть, что для поднятия духа армии и тыла — пишутся приказы, передвигаются войска, меняются правительства, раскаиваются в содеянных каких-то ошибках...  

Дело просто: раз не будут подобраны искренние помощники, если сам (ген. Сидорин) не исправится, дело не тронется с места, как не поверни.  
 
«Если фронт и двинется вперед; все же рано или поздно все налипшее к ногам армии мерзкое, бесчестное, бездарное вымотает силы армии, высосет ее сердце и она волей - неволей покатится назад… 
 
... «Если бы в настоящий момент, командующий жестокими мерами, не останавливаясь перёд повешением десятка преступников, занимающих высокие посты или спекулирующих в тылу, привел все это в порядок, только бы вывез с фронта всех больных и раненных и добился бы человеческого их размещения, он заслужил бы такую известность и уважение, какой не пользовался ни один из вождей эпохи гражданской войны. 
 
«К сожалению, командующий и не талантлив и, тем более, не гениален, а кроме того, назначен не по заслугам, а по принадлежности к партии, вождь которой председатель Войскового Круга» (журн. в дейст. Донармии).  
 
Это — свидетельство человека, непосредственно видевшего то, что делалось на верхах Донской армии. 
 
В заседании Верховного Круга 30 января 1920 г. (см. гл. VIII), начальник санитарной части вооруженных сил Юга России, полковник Шереметьев, между прочим, доложил следующее: 
 
... «С глубоким волнением я выступаю перед вами, господа хозяева земель и войск Донского, Кубанского и Терского, Санитарное положение в настоящее время зашло в грозный тупик. Санитарная служба потеряла свое нравственное основание: уверенность бойца, что в случае его ранения или его болезни, ему будет сделано все возможное для оказания помощи... 
 
... «Итак, вторая грозная причина это то, что армия тает быстрее, чем поступает пополнение. Число невывезенных раненных и больных на фронте может стеснять даже боевые операции. Напряжение санитарной службы со времени очищения Харьковского и Воронежского районов чрезвычайное… 
 
 «В настоящее время на территории, занятой вооруженными силами Юга России, находятся 33 тысячи оборудованных мест, а больных и раненных всех более 48 тысяч человек...  
 
Картина на фронте ужасающая: больные и раненые лежат вповалку, в каждом маленьком помещении, без медицинского ухода и в последнее время почти без прокормления и так сказать с ужасно слабой эвакуацией... 
 
... «Могу свидетельствовать, что раненные и больные обмораживались в санитарных поездах. Не говорю о тех страданиях бесконечных, которые это доставляет, но это вопрос настолько вызывает негодование, что при отходе поездов постоянно слышишь: «Неужели для того мы сражаемся, чтобы лежать здесь и мерзнуть в то время, когда в городе все греются»… 
 
«В силу того же отсутствия топлива нельзя мыть белья. Хирургические госпитали уменьшили прием потому, что нет чистого белья, нет дров даже для стирки...  
 
Это же отсутствие топлива совершенно остановило дезинфекцию. При теперешней   завшивости необходима дезинфекция... 
 
... «На станциях нет кипяченой воды... «В настоящее время необходима ваша поддержка это и есть последняя надежда для спасения тех, которые находятся в ужаснейшем положении на фронте — НАШИ БРАТЬЯ. Это нужно не только с Точки зрения человеколюбия, но это нужно с точки зрения боевой... 
 
«Я получил от начальника штаба Кубанской армии телеграмму о том, что вследствие забитости станций невозможно производить операции, пока раненных не вывезут... 
 
«Затем нужна твердая власть, а в тылу она отсутствует». 
 
Летом и осенью 1919 г. ген. Деникин рвался в Москву. О должном устройстве тыла русская «белая» власть не позаботилась. И теперь раненные и больные воины находились в таких невыносимо тяжелых условиях. 
 
В том же заседании Верховного Круга с докладом выступил член Кубанского Краевого Правительства по здравоохранению — врач Ледомский. Из его доклада приведем некоторые места: 
... «В прошлом году зимой точно также была эпидемия сыпного тифа и возвратного; в Кубанском Крае были десятки тысяч больных, которые содержались в лазаретах достаточно хорошо оборудованных. С продвижением армии вперед все кровати были свернуты, как ненужные для Кубанского края, и двинуты за армией вперед. Здесь (на Кубани) госпиталей почти не осталось... 
 
«И когда разразилась катастрофа на фронте, когда началось катастрофическое движение больных и раненных на Кубань, то перед Кубанским правительством стала неотложная и грозная задача — немедленно организовать помощь больным и раненным. Кубанское правительство в течение двух недель развернуло в крае 12006 кроватей и в настоящее время эти кровати уже заполнены. С течением времени было развернуто еще около трех тысяч кроватей. Все, что было у ведомства здравоохранения — все запасы санитарного имущества и оборудования, все было истрачено на оборудование этих кроватей — этой непредвиденной необходимости, которую пришлось удовлетворять экстренно...  
 
«Кубанскому Правительству с болью приходится разрушать культурные очаги, разрушать учебные заведения, но это оно делает, не останавливаясь перед этим, дабы дать возможность создать новые госпитали («Вестник Верховного Круга» за 1 февраля 1920 г.). 
 
Кубанское Краевое правительство постановило реквизировать в срочном порядке под лазареты женскую учительскую семинарию, Войсковое реальное училище, Торговую школу, Народный дом, 42 городское училище, дом Викторова, Коммерческое училище во всем его объеме... Постановило прекратить демонстрацию картин во всех биографах Екатеринодара и биографы предоставить тем лицам и учреждениям, которые будут выселяться из зданий, наиболее пригодных для ведомства здравоохранения… 
 
Донское командование довольно хорошо было осведомлено о тяжелом состоянии фронта и тыла красных. После разгрома конницы Буденного в боях на нижнем Маныче 19 января (гл. VII) донское командование не преследовало совершенно расстроенную красную конницу. По этому поводу ген. Деникин высказал следующее суждение: «Если бы Донская конница не приостановила (тогда) преследования, мог бы произойти перелом во всей операции» (Очерки рус. смуты, т, V-й, стр. 317). 
 
Все же 20 января командующий Донской армией приказал всем Донским и Добровольческому корпусам: «готовиться к переходу в решительное наступление» (журнал воен. дейс. Донармии). 
 
22 января Деникин приказал армиям «начать общее наступление не позже первых чисел февраля» в Новочеркасском направлении. 
 
В виду, этого, 22 января начальник штаба Деникина — ген. Романовский издал следующее распоряжение:  
а) Приготовить железную дорогу «к интенсивной работе и средства для починки мостов на участке Батайск — Ростов» и  
б) «к этому времени приготовить все санитарные средства и наладить эвакуацию раненных», A 23 января было приказано «заготовить составные части мостов» и т.д. 
 
В это время казачьи и русские верхи были чрезвычайно заняты различными делами: в Екатеринодаре еще заседал Верховный Круг, с 25 января в Екатеринодаре начал свои заседания Донской Войсковой Круг; командующий Донармией ген. Сидорин 24 - 25 января выступал с докладами на Верховном и на Донском Кругах; ген. Деникин, заканчивая переговоры с Верховным Кругом, приступил к организации Южно-Русского правительства; кроме того, ген. Деникин был занят делами Крымскими и Одесскими. Кубанцы были заняты Верховным Кругом, Деникиным, ликвидацией восстания Пилюка, борьбой с дезертирами и «зелеными»; Кубанский Атаман ген. Букретов уехал в Таманский отдел, а командующий Кубанской армией ген. Шкуро — в Ставропольскую губ… 
 
Царствовало весьма гибельное многовластие...  
 
Переговоры, «компромиссы», излишне длинные заседания, взаимные уговаривания... поглощали много времени и сил. 
 
В это время красное командование вело лихорадочную подготовку к удару на Тихорецкую и Ставрополь. Огромным преимуществом красных была единая военная и гражданская власть. 
 
26 января ген. Деникин отдал след, директиву: «Командарм Донской, Кубанской,   Комвойск Сев.Кав, ген. Лукомскому, Главначснаб и гей. Слащеву. 
«Противник, сосредоточив в низовьях Маныча и Дона лучшие свои Конную, 8, 3 (3-й здесь не было. Прим, ред.), 9 армии, старается прорваться на Кубань; 11-я и 10-я его армии наступают на Ставрополь и Торговую; 13, 14 и 12 — на Крым и Одессу. Атаки красных на Тихорецком направлении нами отбиты, 8-й, 9-й и Конной армиям нанесен ряд тяжелых поражений, дух их надломлен, на остальных направлениях бои с переменным успехом. 
Приказываю: 
1. Ген. Эрдели, продолжая   энергичную борьбу с повстанцами и обеспечивая Астраханское направление, разбить Святокрестовскую группу противника и отбросить ее в Астраханские степи. 
2. Ген. Шкуро — прочно обеспечивая Ставропольское направление, разбить 10-ю сов. армию. 2-й Кубанский корпус передается в распоряжение командарма Кубанской. 
3. Ген. Сидорину — образовав   сильную Конную группу на Новочеркасском направлении, разбить группирующегося противника в этом районе, овладеть Ростовом и Новочеркасском и прочно закрепить за собой Ростово-Новочеркасский плацдарм. 
4 Ген. Миллеру — удерживать во что бы то ни стало Крым и прикрывать Одесский район. 
5. Ген. Лукомскому — восстановить положение в Сочинском округе и самым энергичным образом продолжать очищение Черноморской губ. от повстанцев. 
6. Разграничительные линии: между войсками Сев.Каз и Кубанской армией — прежняя, между Кубанской и Донской армией — Тихорецкая — Средне Егорлыкская — Казенный Мост — Платовская — Мартыновка (все пункты, кроме Ср. - Егорлыкской, для Кубанской армии) и далее по р. Дону. 
7. О времени перехода в наступление будет сообщено дополнительно. 
г. Екатеринодар, 26 января 1920 г. Нр. 00724. 
Генерал - лейтенант Деникин. Генерал - лейтенант Романовский».  
 
В развитие этой директивы командующий Донской армией 27 января сделал следующие указания подчиненным ему войскам: 
«По окончании сосредоточения частей Кубанской армии перейти всеми корпусами в наступление, при чем для главного удара сосредоточить три конных корпуса (2-й и 4-й Донские и 3-й Кубанский) в районе х. Веселый, х. Мало-Западенский, х, Хорольский и х. Казенный с целью разбить ими армию Буденного и конный корпус Думенко. В случае успеха преследовать в направлении ст. Мелиховская, ст. Бесергеневская, и, переправившись через р. Дон, продолжать наступление на Новочеркасск с целью выхода, в тыл всей группе красных, расположенной на фронте Новочеркасск — устье Дона. 
 
«Для успеха операции сосредоточить на левом фланге Добровольческого корпуса активную группу из пехоты и конницы (бригада ген. Барбовича, усиленная Терскими частями) для одновременного удара в общем направлении на ст. Хопры и далее через Чалтыр на Султан Салы»... (журнал в. д. Д. а.). 
 
28 января командующий Кубанской армией отдал приказ о переходе в наступление:  
1) 2-му Куб. корпусу очистить от красных левый берег Маныча в районе озер Шаут Толга, Ново-Манычское, после чего форсировать Маныч и, выйдя на фронт станций Двойная — Ельмут, разбить противника,  
2) Первом корпусу, наступая вдоль жел. дороги, взять Великокняжескую. 
 
29 января Деникин приказал Кубанской армии немедленно перейти в наступление. 
30 января в ст. Кагальницкой, в присутствии Деникина, состоялось совещание командующего Донской армией ген. Сидорина с командирами корпусов в связи с предстоящим общим наступлением. 
31 января в штабе Дон. армии были «получены точные сведения о движении Буденного из ст. Богаевской через Орловку на стык Донской и Кубанской армий» и «замечено явное намерение противника перейти к активным действиям» (журнал воен. д. Дон. арм.).  
 
Получены также сведения о сосредоточении значительных   сил красных на Ставропольском направлении... 
 
В тот же день была отдана следующая директива Донской армии: 
«Чтобы воспрепятствовать осуществлению нового плана противника, сосредотачивающего свои усилия на Ставропольском направлении, и окончательно разбить его, приказываю перейти в решительное наступление по всему фронту». Корпусам даны такие задачи: 
1) Первому корпусу и конной группе ген. Павлова в составе 4 и 2 корпусов, без Донской и партизанской дивизий, Сводно-Конного корпуса ген. Агоева, форсировав Маныч, разбить и отбросить противника за р. Сал; по выполнении этой задачи иметь в виду 1-му корпусу выход на р. Сал между сл. Мартыновкой и устьем, а ген. Павлову — действия против Новочеркасско - Ростовской группы противника. 
2) 3-му корпусу, с включением в него Сводного Конного корпуса ген. Агоева и Добровольческим корпусом разбить Ростово-Новочеркасскую группу противника, для чего сосредоточить ударную группу на своем правом фланге и наступать в направлений на Богаевскую и Бесергеневскую в обход Новочеркасска с востока и с севера, и Добровольческому корпусу, образовав ударную группу на левом фланге, охватывать Ростов с запада. По выполнении этих задач иметь в виду 3-му корпусу выход на фронт Раздорская — Александро-Грушевск — Кутейников - Несвитанский, а Добровольческому корпусу — Несвитанский — Генеральский Мост — Мокрый Чалтыр». (Схема 3). 
 
Должно быть отмечено,  
во-первых, то, что бездействие антибольшевистских армий в конце января  дало возможность красным армиям оправиться после понесенных поражений, привести себя в порядок, пополниться и произвести перегруппировку, обеспечившую возможность выполнения нового плана боевых операций;  
во-вторых, Деникин и Сидорин, как подчеркнуто выше, не обратили должного внимания на обеспечение стыка флангов Донской и Кубанской армий;  
в-третьих, не было, очевидно, учтено то, что Х-я сов. армия, пополнившись из резерва тремя дивизиями ко времени перехода в наступление против Кубанской армии   представляла уже из себя большую силу;  
в-четвертых, в плане нового наступления не видно необходимой согласованности в действиях Донской и Кубанской армий. 
 
Но самое главное это то, что командующий Донской армией и ген. Деникин, подготовляя такую серьезную операцию, как переход в зимнее время и наступление одновременно по всему фронту (наступления, связанного с преодолением двух водных преград — р. Дона и р. Маныча), не обратили должного внимания на факт перемещения такого серьезного противника, каким была Конная армия Буденного.  
 
Уже «30 января было получено сведение, что 1-я Конная сов. армия перебрасывается вверх по Манычу на Тихорецкое направление» (Деникин. Очерки рус. смуты,, т. 5-й, стр. 31.7, и данные штаба Дон. Армии). 
 
Однако, это чрезвычайно важное обстоятельство совершенно игнорируется, хотя в, ст. Кагальницкой в это время заседали и обдумывали план предстоящей операции, генералы Деникин, Сидорин и командиры Донских корпусов. Больше того, день спустя, 31 января, отдается войскам вышеприведенная директива о наступлении на Новочеркасск. Этим самым красному командованию была предоставлена полная возможность не только беспрепятственно: осуществить уже начатую перегруппировку сил, но и перейти в общее наступление, закончившееся поражением казаков, Новороссийской и Сочинской катастрофами. 
 
Или же Донское командование в этом случае осуществляло тот план, о котором говорит Раковский — пустить Буденного на Кубань (Раковский. В стане белых, стр. 95). Между прочим Раковский говорит и о том, что «план этот почти начал приводиться в исполнение». 
 
Донскому командованию хорошо было/известно, какие большие усилия надо было приложить и какие большие жертвы понести для ликвидации тех прорывов фронта, которые 1-я Конная сов. армия делала в январе сначала у Нахичевани и Ростова (см. главу V), потом на нижнем Маныче (см. гл. VII):  
в первом случае Буденный 5 января было отбросил от ст. Ольгинской части 3-го Донского корпуса, и 6 января красная конница была побеждена только сильными ударами:  
а) с запада — Кубано-Терским корпусом ген. Топоркова и конной бригадой ген. Барбовича,  
б) с востока и юго-востока — частями 3-го Донкорпуса и  
в) с, юга могучим 4-м Дон¬ским корпусом, при чем в этих боях в тылу у Буденного была широкая болотистая долина р. Дона, вне сомнения, сильно стеснявшая маневрирование конницы; 15-го января Буденный прорвался через Маныч, разбив и отбросив Донские части у хуторов Тузлуковского и Мало-Западенского, а 16 января Буденный разбил 9-ю дивизию из состава славного 4-го Донкорпуса и только неожиданным ударом с фланга сильной числом и духом 10-й Донской конной дивизии в тот день конница Буденного была отброшена за р. Маныч (см. схемы 1 и 2). 
 
Донское командование хорошо знало, что январские победы казаков поясняются не только казачьей доблестью, горячим желанием Донцов освободить Родную Землю, не только слабостью советской пехоты, но и тем, что Донское командование имело в своем распоряжении в качестве армейского резерва 4-й Донской кор¬пус силою в 9-10 тысяч шашек (ген. Деникин боевую силу этого корпуса определяет в 10-12 тысяч. Очерки рус. смуты, У-317) и сводный Кубано-Терский корпус ген. Топоркова, потом ген. Агоева, силою в полторы - две тысячи шашек. При помощи именно этих резервных корпусов Донское командование в январе поражало противника, прорывавшего Донской фронт. 
 
Легко можно было пользоваться этим могучим конным казачьим тараном, так как главные бои происходили на сравнительно небольшой дуге фронта: Батайск — Мало-Западенский — х. Веселый, длиною всего около 75 верст. 
 
Кубанская армия, против которой теперь направлялась 1-я Конная сов. армия Буденного, не имела такого весьма сильного подвижного резерва. Вообще же, переход Конной армии Буденного из района ст. Богаевской в район ст. Платовской самым решительным образом изменял соотношение сил на Маныче в районе ст. Великокняжеская — ст. Платовская.