Календарь

П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Новый виток расказачивания. Грозные тридцатые

Тэги:

 

Новый виток расказачивания приходится на 30-е годы, и связан он был с коллективизацией и раскулачиванием. Раскулачивали, в основном, не пришлое, а именно коренное казачье и крестьянское население, так как им было легче восстановить хозяйство после Гражданской войны. Мы вновь встречаемся с неопределенностью понятия – «кулак». Например, З.Е.Галезник говорила, что семья у них была не зажиточная, а скорее середняцкая, трудовая. Она вспоминает, что хотя они и жили довольно неплохо, имели крепкое хозяйство, раскулачивания не ожидали: «…нас все знали как трудовых людей, работающих, чтобы прокормить себя и своих четверых детей, мои мама с папой сами работали в поле, но и мы попали под раскулачивание. Раскулачили всех, у кого было более или менее многочисленное и хорошее хозяйство – приходила комиссия с райсовета, или откуда-то из верхов, и забирали все без разбора и дом тоже, если он новый или большой. Приходили без предупреждения, в любое время суток…» Много еще подобных рассказов можно услышать, если пройти по донским станицам. Люди, с которыми мы разговаривали, с болью в сердце подробно (до сих пор помнят) перечисляли, какое имущество, скот пришлось отдать в колхоз: «А в 30-м году совсем уже из дома выгнали, все забрали, абсолютно все забрали: и дом, и что в доме, и что во дворе – все-все, исключительно все забрали. У меня солонка осталась, она прошла через все, это единственная вещь, которая осталась с тех времен у меня. У нас ковер был тогда красивый – украли, зеркало богатое в позолоченной раме – разбили на мелкие кусочки, когда   раскулачивали. Ну, правда, тогда уже было[19].« До раскулачивания жили хорошо: всего было в волю, быков три пары. Сеяли хлеб, держали кур, не резали быков даже в голод, в колхоз вступали сами: инжалели скоту бросить, а нас выслали и быков, конечно, отобрали»[20].Даже те, кто сам не попал под репрессии и с самого основания работал в колхозе, говорят, что «раскулачивали самых рабочих людей». Так, например, вспоминает Галина Стефановна Бойдалагина из станицы Раздорской: «…раскулачивали не справедливо! Разве это кулаки? Те, кто этого заслуживал, сами знали и заранее уезжали, а тех бедняков, которые каждую копейку берегли, тех раскулачили. У одного в Константиновке был магазин, и здесь два магазина, так владелец продал их и уехал с деньгами, а купившего посадили».

На Дону к 30-му году преобладали середняцкие хозяйства – бедняцких и кулацких хозяйств было сравнительно мало. Кроме того, в области земельный надел превышал средний по черноземной области. Рельеф местности («горы») способствовал занятию виноградарством, для чего нужно большое количество земель, а это не дает правильно оценить принадлежность (или не принадлежность) семьи к кулачеству лишь на основе размера участка земли, находящегося в пользовании. Использование наемного труда на огородах и виноградниках в течение конкретного периода, при подвязке, было традиционным и потому не могло считаться признаком кулачества.

«Семья наша жила до революции неплохо, быки были, 240 кустов винограда, но отказывала семья себе во всем: в доме у нас только одна кровать да стол были… В 30-х нас хотели раскулачить. Но так как мать осталась одна, без мужа, с пятью детьми, то нас не тронули, хотя все вокруг поговаривали: «Кулачить надо, кулачить»[21]. Их семье повезло: не раскулачили, потому что мать была единственным кормильцем детей, хотя иногда не смотрели даже на это.

Но если и высылали по «признакам кулачества», не совсем подходящим под условия нашей области, почему же тогда выселили Бандовкиных, отнюдь не использовавших «наемный труд» да и живших-то не особенно зажиточно?

Вот как рассказывает о начале коллективизации и высылке сама Евлампия Александровна Бандовкина (с ней мы встретились в хуторе Коныгине, она единственная вернулась назад из ссылки): «В колхоз вступили сами, все в город не могут уйти, жалели скотину бросать. Колхоз начали строить зимой. И нас тогда раскулачили, потому что скотины много. Выслали самые рабочие семьи. 9 семей выслали – всех вместе – в Свердловскую область»[22].

Совершенно отчетливо прочитывается политический заказ на определенное число выселенных.

Екатерина Ивановна Иванова с хутора Коныгин рассказывает о высылке отца: «У нас был сосед, арендатор, сеял хлеб 100 га и, естественно, нанимал людей. Белые убили его сына, а дочь была замужем за следователем. И вот его должны были задержать, как эксплуататора, но у него была родственница, из бедноты, она за него заступилась на заседании, что вот, ссылать его нельзя, у него сына белые расстреляли. Тогда кого ссылать? – Да вон соседа. Вот так моего отца и сослали на Урал вместе с четырьмя дочерьми».

В некоторых случаях помогли вчерашние друзья, не все человеческое оказалось затоптано в людях, но тут уже приходилось просто бросать имущество и бежать в город. Вот одна из таких историй – история семьи Алимовых: «Когда мне было 7–8 лет, по стране прокатилась волна раскулачиваний. Честно говоря, наша семья не ожидала, что мы тоже попадем под раскулачивание. Нас все знали как трудовых людей, мы дружили со всеми, председатель был папин друг детства, наши семьи были в хороших отношениях. И вот однажды он пришел поздно вечером и сказал, что нашу семью утром придут раскулачивать, а папу должны забрать в колхоз рабочим или что-то в этом роде. Нам нужно было взять только самое необходимое и уехать из хутора. Может на время, а может навсегда, куда сможем, где примут. Нас, детей, разбудили, одели. Взяли самое необходимое и, бросив все: хозяйство, дом, – уехали»[23].

Но спастись от высылки повезло не всем…